Тишина...

¤

В старинном доме  было  славно раньше:
возня и смех... и топот  детских ног...
медовый свет причудливый витражный...
Теперь мой дом, присевши, занемог.

Нет бы стоять величественно долго,
врезая в небо  башней мезонин.
Но дом устал от криков и восторгов,
всё лето был  примерный семьянин.

Теперь покой и тишину мне дарит,
а взять-то нечем, словно я без рук.
Не в тёмно-красном я... да и не Дари...
Как ветер августа настойчиво упруг

сгоняя в стаю тучи ; родом пришлы...
Они хоронят в сумерках луну.
Как будто за порог вдруг счастье вышло
и след простыл, и  плачем не вернуть.

Теперь одна в немом сиротстве  комнат,
привычно стало в темноте молчать.
И время там, за рамою  оконной,
без надобности стало  различать.

Ночь черно-белым гранжевым* эстампом
с разливами над крышей молока...
Надеждой керосин в стеклянной лампе
и мельтешенье  в окнах мотылька.

*Англ.  grunge  — грязный,  надрывный.