Quiproquo в Куршевеле

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Saulire, кабак, за рюмкой чая
сижу, над рифмой хохоча
С собою камни волоча,
лавины сходят, грохоча

Уснул, французский изучая
Ах, до чего жизнь замеча...

(CharlieWalikota "Гумилёв и Куршевель")
*Saulire — гора на горнолыжном курорте Куршевель во Франции.



Мы с сестрицей две недели отрывались в Куршевеле,
с придыханием глазели на вершины снежных Альп.
В ресторане на диване  вспоминали, как с папаней
поглощали в Дилиджане  дижести́в  с люля-кебаб…
Здесь — совсем другое дело! Я турфирму приглядела,
и бабло зашелестело, — есть нефтяники в семье!
Про курорт инфу погуглив, нарастили с sister букли,
чтобы выглядеть, как куклы. Зажигать хотим с месье!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
К нам подсели два "гарсона" —  два хлыща из-за кордона.
Обратились беспардонно: "Are you on vacation girl?"
«Мы — сестрички из Канады. Папик наш весьма богатый», –
выразительным каскадом говорю, впери́вшись в пол,
на чистейшем на английском, бултыхая льдинки в виски…
А месьё глядел на сиськи и мур-р-рлыкал про лямур-р-р
в предвкушеньи бурной ночи... Три часа мозги морочил!
Нет — сказать: давай заскочим в деревеньку Le Lac Bleu.
В обстановочке кава́йной, под лиричный бас регтайма,
проследили с sister тайно,  когда те пошли в клозет…
(ох, и жирные моллюски!) … оба селезня французских
меж собой трещат по-русски! чисто — матом! тет-а-тет!
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
«Так вы русские, парняги?! Ладно, квиты... но без шняги
по ушам нам ездить па́ки типа "you are our one true love".
Чё? заму́тим "трали-вали"?» … В люксо-номер заказали
водку, Pétrus, к ним — тимба́ли, на приличья наплевав.
Нахлестались чрезвычайно! и ресе́пшн впала в крайность,
по-немецки "руссиш швайне" верещала нам мамзель…
Мы роптали: "Эй, товарищ! понапрасну зубы скалишь!"
Постояльцы ж возмущались, — на ушах стоял отель…
Без стеснений мы гудели на шикарном Куршевеле, –
ноу про́блемс в самом деле, счёт прикинут и схлебнут.
Мы ваще-то их балу́ем! Твёрдый нал везём буржуям, –
пусть запомнят чистоплюи  развесёлый русский бунт!





Иллюстрация — коллаж с рисунком художника Михаила Шемякина, друга Поэта
Владимира Высоцкого, к его стихотворению «Французские бесы» (2005 год) 

* Quiproquo ("квипрокво" от лат. qui pro quo — «кто вместо кого») — происшествие, недоразумение; фразеологизм, обозначающий путаницу, связанную с тем, что кто-то или что-то принимается за кого-то или что-то другое.
** "Are you on vacation girl?" (англ.) — "Вы на отдыхе, девушка?"
*** па́ки (устар. и шутл.) — опять, снова
**** "you are our one true love" (англ.) — "вы наша единственная настоящая любовь"

Post scriptum:
Владимир Высоцкий "Французские бесы"

Открытые двери больниц, жандармерий, –
предельно натянута нить.
Французские бесы — большие балбесы,
но тоже умеют кружить!

Я где-то точно наследил, последствия предвижу,
меня сегодня бес водил по городу Парижу,
канючил: "Выпей-ка бокал! Послушай-ка гитары!"
Таскал по русским кабакам, где — венгры да болгары.
Я рвался на природу, в лес, хотел в траву и в воду,
но это был — французский бес, он не любил природу
Мы — как сбежали из тюрьмы, веди куда угодно,
пьянели и трезвели мы всегда поочередно.
И бес водил, и пели мы, и плакали свободно,
а друг мой — гений всех времен, безумец и повеса!
Когда бывал в сознанье он, седлал хромого беса,
трезвея, он вставал под душ, изничтожая вялость,
и бесу наших русских душ сгубить не удавалось.
А то, что друг мой сотворил — от бога, не от беса,
он крупного помола был, крутого был замеса, –
его снутри не провернёшь ни острым, ни тяжелым,
хотя он огорожен сплошь враждебным частоколом!
Хотя он огорожен сплошь враждебным частоколом,
пить наши пьяные умы считали делом кровным, –
чего наговорили мы и правым, и виновным!
Нить порвалась — и понеслась, спасайте наши шкуры!
Больницы плакали по нас, а также префектуры.
Мы лезли к бесу в кабалу, с гранатами — под танки,
блестели слёзы на полу, а в них тускнели франки.
Цыгане пели нам про шаль и скрипками качали,
вливали в нас тоску-печаль — по горло в нас печали!
Вливали в нас тоску-печаль, по горло в нас печали,
уж влага из ушей лилась, — всё чушь глупее чуши,
Но скрипки снова эту мразь заталкивали в души.
Армян в браслетах и серьгах икрой кормили где-то,
а друг мой в чёрных сапогах стрелял из пистолета.
Набрякли жилы, и в крови образовались сгустки,
и бес, сидевший визави, хихикал по-французски.
Всё в этой жизни — суета, плевать на префектуры!
Мой друг подписывал счета и раздавал купюры.
Мой друг подписывал счета и раздавал купюры…

Распахнуты двери больниц, жандармерий, –
предельно натянута нить.
Французские бесы — такие балбесы!
Но тоже умеют кружить.