Испытаний крест

В поле неувязок

В поле скверных неувязок
увязаю до колен,
надо мной горят алмазы
и мне кажется, что тлен
не коснётся почему-то.
Страшно думать о былом.
Надо мною звёзды гнутся,
машут голуби крылом.
Серебристой пылью ночью
долетает звёздный свет.
Всё написанное в клочья
рвёт безумствуя Поэт.
Не даёт домыслить строки
и поставить знак вопрос.
Где мои, прости, истоки?
Где Поэт, простите, рос.


Канат равнодушья

Я по прихоти сравнений
принимаю позу лесть.
И не жду я извинений,
не хочу к ним в Душу лезть,
потому что на подъёме
задыхается рысак,
утонувший в окоёме,
и не выбраться никак
на простор негодованья
под задумчивый оркестр
от витийства до скитанья...
Незаполненный реестр
самокритики донельзя,
до предела на скаку.
Вынимаю с блеском лезвий
одинокую строку,
разрубаю грусть на части,
словно тушу на куски,
но преследуют напасти
с отголосками тоски
за ненужность ожерелья,
глаз подёрнутый слезой,
и рисую акварелью
ствол, увитый не лозой,
а канатом равнодушья
посреди людской толпы,
где в почете не галушки,
а пельмени из крупы,
нет, конечно же, из крупа,
ожиревшего за так.
Голова лежит без трупа,
рядом – северный рысак.


Испытаний крест

Все надуманное злобно.
Безмятежное – светло.
Говорить о всём подробно
не хочу и за стекло
устремляю взор надежды
незапятнанной судьбы.
А они стоят как прежде,
вёрст задумчивых столбы,
над которыми, как в сказке,
проплывает вьюжный снег,
и с пургою дикой в связке
шаг за шагом человек
продвигается к забору
не закованных в корсет,
и несёт тяжелый в гору
испытаний жутких крест.