Совершенно откровенно 142

Но многие даже не в качестве информационного источника воспринимают Новый Завет – этим пусть Толстые-Достоевские занимаются-напрягаются, а в качестве информационного сундука.

Это весьма необходимый в жизни информационный сундук, наполненный очень полезными вещами, в виде изречений и цитат, которыми можно, при случае, здорово козырнуть, или даже приложить хорошенько ближнего своего, чтобы не особо задавался, и вообще.

Почему-то Евангельские сундучники-цитатники, уверены в том, что демонстрируют таким образом не только свою начитанность, но и высокую духовность.

На самом деле, то что они демонстрируют, относится даже не к ветхозаветному, но к архаичному сознанию, а по сути – к звериному желанию и стремлению проявить своё животное превосходство, причём таким способом, который не требует особых энергозатрат.

То есть, Евангельская цитата, или изречение, в таком случае, по сути, становится аналогом очень удобной и крепкой первобытной дубины. А ею, кто первым ударил – тот и главный бабуин, как любит говорить профессор Савельев, который, к слову, сам является обладателем ветхозаветного сознания, при этом - очень продвинутого и крутого.

Замечательный эпизод, когда охваченная искренним восторгом пожилая женщина рассказывала, как у неё слёзы умиления текут всякий раз, когда она открывает и читает Новый Завет.

И всё это на таких эмоциях озвучивалось, на такой возвышенной амплитуде подавалось, пока маленькая девочка – внучка, не потянула бабушку за рукав и не попросила попить.

И тогда «новозаветная» мадам так по «ветхозаветному» рявкнула и вызверилась на перебившую её эмоциональное словоизлияние малышку, словно дело происходило сорок тысяч лет назад, в пещере неандертальцев, где за водой надо было идти через лес с дикими чудовищами, а не в 2024 году, в благоустроенной квартире.

В ответ на моё спокойное рассуждение, что христианин, да ещё с таким огромным стажем, не может так реагировать вообще ни на что, а не только на просьбу ребёнка, последовала мощная серия ударов обёрнутой в Евангелие первобытной дубины, первым из которых был: «Не судите, да не судимы будете», затем: «Какой мерою мерите – такою и вам отмеряно будет» и так далее.

Самое интересное, что ни одно из этих изречений к ситуации абсолютно не подходило, а те, которые могли бы подойти – не прозвучали.

И тогда я сказал, что Новый Завет – не для праздного чтения, а для воплощения в своём сознании Евангельских алгоритмов, ради постепенного формирования иного сознания – христианского, которое даст – нет, не гарантию, но возможность попытаться осуществить прижизненный переход в пределы Царства Божия – Царствия Небесного.

Это обретение неизменного состояния внутренней гармонии и безусловной радости бытия, независимой от внешних обстоятельств.

Это обретение смиренной ровности души, что даже в древности считалось наиболее труднодостижимой добродетелью, а сегодня — превыше любого чуда.

Это обретение умения сразу определять зло, под какой бы личиной оно не являлось. А самому творить только добро — не потому, что так надо, а потому, что ничего другого у рождённого свыше уже не получается.

А  в заключении я уверенно подтвердил, что именно такой - прижизненый алгоритм вхождения в Царство Божие прописан в Новом Завете, а значит - он, в принципе, достижим. Но я даже представить себе не мог, что обычные слова могут вызвать такую реакцию: присутствующие стали орать, чтобы я заткнулся и перестал нести чушь.

Они реально, кричали и визжали, что ничего такого в Евангелии нет и быть не может, а войти в Царство Божие можно только тогда, когда помрёшь.

Есть выражение «они не поняли друг друга». Но здесь в непонимание впала только одна сторона, зато вторая - прекрасно её понимала, хотя и была несколько удивлена, что реакция оказалась настолько неистовой и безапелляционной.