Турнир поэтов 2024, первый тур

Лето в деревне

Москитной сеткой забрано окно.   
Дрозды пируют среди спелых вишен.
Мне кажется, я здесь уже давно:
Не удивляюсь, за окном услышав

Вечернее мычание коров,
Приобретаю новые привычки
И вестником совсем иных миров
Воспринимаю голос электрички.

Макушка лета. Силы ветерка
Едва хватает, чтобы тлеть закату.
Дымятся над закатом облака,
Печально безутешные цикады

Оплакивают выкошенный луг.
Им вторят мне неведомые птицы.
Босой ноге приятно на полу,
Особенно – от скрипа половицы.

В сельпо на черный день припасено
По фунту расфасованное лихо,
Но в ясный день становится темно
От пчел над полем, где цветет гречиха.

Потом дожди пришлют благую весть,
Светло заплачут ивы над рекою -
И я пойму, что мне сейчас и здесь
Достаточно и света, и покоя.

Дорога

Дорога, победившая пространство,
Испытывает время на излом.
С каким-то неизменным постоянством
Меняются пейзажи за стеклом:

Зеленый клин некошеного луга
Пересекает речки полоса,
А дальше всё опять идёт по кругу:
Леса, луга, болота, вновь леса.

Прорехами в еловом частоколе -
Поля, что греют прошлое в горсти.
Что неизменно – коршуны над полем
Да знаки верстовые вдоль пути.

Порою этих знаков слишком много
До счастья, недоступного в кредит.
Мне остается верить, что дорога
Когда-нибудь и время победит.

Утро

Неизменные джинсы, рубашка с расстегнутым воротом,
И улыбка, с которой все боли становятся небылью.
Говорили, что вроде он парень из нашего города,
Что живет вместе с мамой, работает где-то на мебельном,

Говорили, что он обожает походы с палатками,
Что он Бог на гитаре, и ловко справляется с веслами.
А ещё – что он любит заблудших, забитых, заплаканных, -
Всех детей, что считают себя настоящими взрослыми.

Мать ему говорила: сынок, дети так переменчивы:
Поутру всех подобных тебе почитают героями.
Но потом будет вечер, и дети придут к тебе вечером -
Захотят посмотреть изнутри, как герои устроены.

Он смеялся в ответ: как же всё это по-человечески!
Но две тысячи лет – слишком малая капелька вечности.
Перемены ещё не видны, но печалиться нечего:
Солнце только взошло. Можно многое сделать до вечера.


Облака

Шелестит шоссе под колесом,
Пенится березовым прибоем.
Если путь лежит среди лесов,
Кажется, что небо над тобою -

Узенькая синяя река,
Стиснутая зеленью опушек.
И плывут по небу облака -
Чьи-то неприкаянные души.

Так и возвращаются домой,
Словно Одиссей из дальних странствий:
Хлопья белой пены за кормой,
Время растворяется в пространстве,

Пусть была дорога далека,
Старый дом встречает хлебом-солью…
Нежность, переполнив облака,
Разольётся радугой над полем.

Заводь речки, полную небес,
Сторожит высокая осока.
Так и возвращаются к себе:
Кто к родным пенатам, кто к истокам.

Ситец неба бледно-голубой,
Потянись – дотронешься руками…
Только здесь я становлюсь собой,
Чтоб летать по небу с облаками.

Провинциальный романс

Забытый Богом город, лес и речка,
Гостиницы высокое крылечко -
Пейзаж, в который просится овечка.
Свершив свои великие дела,
Ты был бы рад проститься с краем света,
Но не добыл обратного билета, -
Ни лошади, ни лодки, ни весла.

Вотще -  аллегорические жесты,
Рассказы про Хабаровск. В ритме presto
Здесь не живут. Ну что ж, подобно местным,
Гляди, как, выпив солнце из ручья
И ни к кому особенно не ластясь,
Гуляет псина шариковой масти –
С ошейником, но, видимо, ничья.

На вес наживки ценящие слово,
Беседуют три верных рыболова,
Чья жизнь вполне прекрасна и без клёва:
Их диспут о размерах поплавка
Основан сплошь на прецедентном праве.
Шуршит под каблуком нездешний гравий.
Дворняжий взгляд опаслив, но лукав.

Замешанный на чистом перламутре,
Водоворот свои бормочет сутры.
Восточное улыбчивое утро
Торгует апельсинами с колёс,
В живой реке горит вода живая,
И луковица солнца вызывает
Поток немотивированных слёз.

Глядишь на дивный свет в девичьих лицах.
Захочешь вдруг остаться и жениться.
Подумаешь: ну что тебе столица?
Скажи, на кой тебе всё это чёрт,
За сколько тетрадрахм ты бьёшься насмерть?
Подумаешь… Вздохнёшь, проверишь паспорт
И вызовешь такси в аэропорт.