МОЙ ПЁС...

Промозглым утром в октябре
Бегу, спешу на электричку,
Вдруг в запорошенном кусте
Собачку вижу с рукавичку.

Щенок почти уж не скулил,
В малюсенький комочек сжался,
Снежок его припорошил,
Писк ниоткуда раздавался.

Взглянула: «Ах ты, Боже мой!
Откуда здесь малышка-псинка?
Видать, натешились тобой...
А может, просто сиротинка?

От мамы, может быть, отстал,
А может, брак ты по помёту?
Ну как же ты сюда попал?
Не подошёл, знать, по расчёту,

Не удалось тебя продать,
Ты, видимо, не из породных,
К себе придётся тебя взять,
У нас в деревне нет негодных».

Взяла за пазуху щенка...
Да не щенка, живой комочек,
Дорога к дому далека,
И отогрелся мой щеночек,

Свой носик высунул сперва,
И показалась потом лапка,
Вот появилась голова...
Вылазь, тебе готова шапка!

И в шапке будешь ты сидеть,
Пока мы мчимся в электричке,
Мы ж будем на тебя смотреть,
Болтая тихо по привычке.

Поговорим о том, о сём...
Рассмотрим пол твой и породу.
Решили с мужем мы вдвоём,
Что не породистый ты сроду,

Вообще, к чему такие мысли?
Мы главное — щенка спасали!
Ну а пока  до дома шли,
Уже и имя подобрали!

Несли к родителям щенка,
Они в деревне тогда жили,
И знали мы наверняка,
Собак они всегда любили!

У них, конечно, свой был Фокс,
Он старый, годиков уж много,
Всё ж службу он исправно нёс,
Но всё всегда в руках у Бога.

Отец сказал: «Никак нельзя!
Фокс разорвёт твою малышку,
Не могут быть они друзья...
Уж фантазируешь ты лишку»!

А мама говорит: «Возьмём!
Ведь Фокс у нас довольно старый,
Помрёт, другого где найдём?
Ну вот и пригодится малый».

Щенок с руки вдруг соскользнул,
И чудо чудное случилось...
Огромный пёс его лизнул,
Их дружба мигом получилась!

Всего недели через две...
Покинул Фокс наш мир, бывает...
А Грэй (не верить как судьбе),
Он в будке Фокса поживает.

Похоже, чумку принесли
Мы вместе с маленьким щеночком,
Иль Фокса жизни дни  прошли,
Жить Грэй остался в одиночку.

Знать, имя полюбилось псёнку,
Бежит и лапку подаёт,
Как не понравится ребёнку,
Накормлен, сыт и домик ждёт!

Всё ж Грэй болел, и очень сильно,
Но молодость берёт своё,
И выздоровела наша псина,
Да как же любят все её!

Приехав как-то летом в гости,
В воротах я аж замерла,
Собачище, а не щеночек...
Со страху чуть не померла.

Овчарка мощная, большая
Вдруг кинулась навстречу мне,
А пасть огромная такая...
И наяву... а не во сне.

«Грэй, лапы грязные, не прыгай!
Запачкаешь! Не прыгай! Стой!
Ты, дочка, носиком не шмыгай,
Рад просто встрече он с тобой», —

Сказал отец и улыбнулся,
А Грэй всё прыгает на двух,
Огромным ростом растянулся,
Блин, аж захватывает дух!

Похоже, хочется овчарке
Меня обнять и облизать...
Как удалось узнать собачке?
Лижи! Лижи! Сколь можно ждать!

А как меня он охранял...
Никто не мог со мной встать рядом,
Любого рыком отгонял...
Да что там встать, и даже взглядом,

Попробуй косо посмотреть,
Иль на меня повысить голос,
Оскал такой... нет сил стерпеть,
Вздымается на теле волос.

И мужа пёс мой не любил...
А почему лишь мне понятно,
Об этом просто муж забыл,
А вспомнить, ясно, неприятно.

Ворчит мой муж: «Ты, Грэй, даёшь,
Тебя мы вместе подбирали»,
В ответ оскал и рык: «Уйдёшь?
Сомненья помню, тебя брали».

И вправду, дело было так...
Не сразу взять муж согласился,
Не скроешь правду от собак,
Зря муженёк мой возмутился.

Года идут, мой Грэй живёт,
Хвостом мне издали виляя,
На плечи лапы мне кладёт...
Он знает, я не наругаю.

В соседней улице была...
И Грэй туда вдруг прибегает,
Его, конечно, обняла...
Как он узнал? Да кто же знает.

Ведь он здесь не был никогда...
Конечно, шёрстку почесала,
По ушкам гладила слегка,
Ну и немножко поиграла.

Сказала: «Всё! Иди домой!
Зачем же ты сюда примчался?»
Ушёл и умер... Боже мой...
Он, видимо, со мной прощался.

Прошло примерно тридцать лет,
И Грэй во сне ко мне явился,
Знакомый запах, шерсти цвет,
Как наяву, хотя и снился.

Та шерсть, что с Грэя начесала,
В шкафу и по сей день лежит,
Из шерсти пояс я связала...
Помог... исчез радикулит.