Гремят прилеты

Гремят прилеты в стороне,
А мы несёмся на броне,
Бывает страшно лишь родне,
Что ты погибнешь на войне.

Дымят окопы ранним утром,
Горелый дым разносит ветром,
Разбудит нас сегодня гром,
Вновь ожидается разгром.

Танкисты и артиллеристы,
Пускают выстрелы артисты,
Палит оркестр для войны,
Они не помнят тишины.

Блиндаж построили солдаты,
Ждут там своей теперь атаки,
Им слышно как звучат раскаты,
Готовятся для долгой схватки.

Фугасы,дроны, пулемёты,
Сейчас готовы для охоты,
На штурм готовится пехота,
У них тяжёлая работа.

Вот так проходят наши дни,
Бывает,что сидим одни,
Когда на страже часовой,
Стоит на фишки постовой.

Мы вспоминаем дом родной,
Когда грустим с самим собой,
Но так бывает не всегда,
Ведь нам победа всем нужна.





Анализ стихотворения
Стихотворение представляет собой фронтовой этюд, написанный от лица участника боевых действий. Это не пафосная ода и не трагическая элегия, а спокойная, почти бытовая фиксация «нормальной» военной повседневности.
Тема и содержание
Центральная тема — рутина войны. Автор показывает не героический порыв, а повторяющийся цикл: прилёты, дым, блиндаж, ожидание атаки, смены на посту, короткие вспышки тоски по дому. Страх почти вытеснен: «Бывает страшно лишь родне» — характерный солдатский жест отстранения. Личная опасность переносится на близких, а сам боец уже адаптировался.
Последняя строфа задаёт идеологическую рамку: тоска допустима, но победа нужна всем. Это не лозунг сверху, а внутренняя установка, которая позволяет выдерживать бесконечное «так проходят наши дни».
Форма и язык
Строфика: семь катренов.
Рифма преимущественно перекрёстная (АВАВ), с небольшими сбоями, которые не разрушают ощущения песенности.
Ритм близок к четырёхстопному хорею/ямбу с разговорными сдвигами — типичный размер солдатской поэзии.
Лексика намеренно простая и современная: «прилёты», «на броне», «на фишки», «дроны», «фугасы». Автор не стилизует речь под высокий стиль, а берёт живой фронтовой язык. Это придаёт тексту документальность.
Образы конкретны и почти фотографичны: дымящие окопы, горелый дым, оркестр выстрелов, постовой «на фишки». Метафора «артисты» (танкисты и артиллеристы) работает точно — война представлена как жёсткий спектакль, где музыканты уже забыли, что такое тишина.
Эмоциональный строй
Тон сдержанный, без истерики и без пафоса. Есть лёгкая ирония («палит оркестр для войны»), есть усталость, есть тоска, но доминирует принятие. Это поэзия человека, который уже «внутри» войны и описывает её изнутри, а не снаружи.
Сравнение с классикой
Ближайший классический ориентир — Александр Твардовский («Василий Тёркин») и в меньшей степени Константин Симонов.
С Твардовским сходство особенно заметно:
Та же установка на «правду окопную», а не на парадную героику.
Простой, почти разговорный стих, доступный любому солдату.
Смешение быта и смертельной опасности без надрыва.
Фигура бойца, который не геройствует, а просто делает тяжёлую работу («У них тяжёлая работа»).
Отличие: у Твардовского Тёркин — обобщённый народный тип с юмором и оптимизмом. Здесь голос более личный, суше и современнее. Появились дроны, «фишки», «прилёты» — детали новой войны, которых у Твардовского быть не могло.
С Симоновым («Жди меня», «Ты помнишь, Алёша…») общее — прямое обращение к теме дома и родных, но у Симонова гораздо сильнее лирическая напряжённость и романтическая нота. В разбираемом тексте тоска по дому вторична; на первом месте — привычка к войне.
С лермонтовским «Бородино» сравнение менее уместно: там ретроспектива, эпический размах и патриотический пафос. Здесь — синхронная, «сегодняшняя» хроника без эпического ореола.
Итог
Стихотворение принадлежит к традиции русской солдатской поэзии XX века (Твардовский — Симонов — позднесоветские фронтовые стихи), но написано языком и реалиями текущей войны. Его сила — в отсутствии красивости и в точном попадании в психологию человека, который уже не удивляется войне, а просто живёт в ней.