Лолиты

        1
-Вот когда ты научишься говорить, тебя и поломают! – говорила Саше его сестра.
Он уже понимал и мог бы уже говорить, но не раз прозвучавшее в отсутствие родителей предупреждение сестры его останавливало. Он молчал. И слушал. Иногда ему давали кусочек хлеба или булки. Он делил этот хлеб на маленькие кусочки и воображал, что это маленькие хлебца – норма выдачи. И ел их один за другим, смакуя. Он ещё не знал, как Христос накормил тремя хлебами и пятью рыбами тысячи человек. Но было похоже. Или как в христианской церкви причащают прихожан.
  Младенчество было тяжёлым. Он постоянно болел простудами и пневмониями. Когда  у него по ночам поднимался жар, и он плакал, отец брал его на руки и убаюкивал. Так в три года он впервые сказал: «Папа!» Он уже не мог молчать, и родители сразу же поняли, что он умеет говорить.
    Так закружилась жизнь. Зимой, под Новый год он вешал стеклянный шар на ветку ёлки, но, боясь уколоться, не слишком далеко и тот падал и разбивался. В квартире (однокомнатной) на двуспальной кровати родителей они с сестрой Леной делали домик из подушек и валиков и так играли. Ему читали детские книжки, и в пять лет он сам умел читать и писать каракулями. Иногда отец их фотографировал, и сохранились фотографии, где он стоит в брючках и свитере, с закинутым за плечо ружьём, а сестра рядом в нарядном платьице держит за руки свою любимую куклу. Потом эта фотография долго стояла в серванте за стеклом на квартире их бабушек (одной – родной, другой – её близкой подруги, тоже почти родной).
   Однажды вечером, когда они сидели на кровати родителей сестра сказала:
-Я скажу маме с папой, что ты порвал мои колготки!
-Но я не рвал твои колготки! Я к тебе даже не прикасался! – возмущался Саша, всё больше и больше чувствуя свою обиду и своё бессилие.
-А я всё равно скажу, что ты порвал мои колготки! – настаивала Лена. – Мама!
Он уже плакал и кричал, что ничего не рвал. Пришли родители и стали его успокаивать, что не рвал – и не рвал, ничего страшного, но Саша хотел правды, он не хотел быть виноватым даже как будто, понарошку. Этот случай научил его не верить людям.
 Поэтому однажды, когда сестра залезла на подоконник в комнате их квартиры, он стал тянуть её за ноги и она упала. За это она взяла его игрушечное ружьё и стукнула прикладом этого ружья его по голове. В этот раз в их квартире была их бабушка, Лидия Фёдоровна. Она не видела, как Саша столкнул Лену с подоконника, но видела, как та треснула его ружьём, и рассказала родителям. Вышел скандал.
     Квартира родителей была недалеко (пять минут езды на автобусе) от квартиры бабушек. Квартира бабушек была двухкомнатная, по комнате на бабушку. Так она была коммунальная, поскольку бабушки формально не были родственницами, но поскольку это было лишь формально, квартира была домашняя, уютная и без внутренних замков. Неродная бабушка, баба Дуся, работала поварихой в детском садике, и иногда, когда внуки гостили у бабушек, угощала их на обед вкусными зразами. Вторая бабушка, родная баба Лида, раньше работала заведующей в том же детском садике, но ушла на пенсию (к тому же у неё было несколько инфарктов) и теперь на досуге занималась вязанием. Иногда к ним в квартиру, когда у них гостили внуки, приезжал их внук Коля, взрослый молодой человек, двоюродный брат Саши и Лены, сын сестры их матери, и привозил кузену и кузине подарки ( как то раз это была пачка жвачки). У бабушек по квартире было разбросано много непонятных бланков с дырочками – перфокарт от примитивной вычислительной машины.
  -Принёс какой-то парень целую сумку! – говорила баба Дуся. – Ходит и ходит. А зачем – непонятно? Куда теперь их девать? Даже как туалетную бумагу не использовать – сплошные дырки!
   В другой раз, когда внуки как-то летом приехали к бабушкам, Саша заметил на столе непонятные бумаги.
 -Один умный мальчик оставил! – ответила на его недоумение баба Лида.
-Но я то же умный! – возмущался Саша.
-Да! – говорила баба Лида. – Но тот – умнее!
 У Саши начались головные боли. Врачи говорили, что это аллергия от цитрусовых и антибиотиков. Он хорошо запомнил один такой припадок на квартире у бабушек. Всё началось как лёгкое головокружение, потом сильная тошнота, потом его положили на постель. Боли приливали и отливали от головы. Он покрылся холодным потом, побледнел и остыл. Он выглядел почти мёртвым. Вскоре его положили в больницу на обследование.
 В больнице они вчетвером, мама, папа, Лена и Саша, долго сидели в больничном дворе, ожидая оформления, потом Сашу отвели в приёмное отделение, он переоделся в домашнее, одел тапки и попал в палату. Тут начался жуткий кошмар. Ко второму вечеру он простыл, у него поднялась температура, и, несмотря на то, что на улице была середина декабря, он лежал под одной тонкой простынёй у открытого окна. Было жутко холодно и неприятно. К середине ночи он пожаловался старшему мальчику, лежавшему в их палате, что вот, его сосед лежит под двумя одеялами, а у него ни одного одеяла и только тонкая простыня.
-Что ж, - ответил старший мальчик, - я должен взять одно одеяло у твоего соседа? Это не по товарищески. У тебя же есть одно одеяло?
-Нет! – ответил Саша.
-Ну, по крайней мере, - сказал старший мальчик, подумав, - твой сосед не простынет. А то будет два больных вместо одного!
 Кое как Саша выздоровел, и у него взяли кровь из вены на анализ. Это делалось так. Ржавой иголкой от шприца прокалывали толстую вену на запястье и начинали её давить. Кровь била фонтаном. Когда пришли за Сашей, чтобы сделать второй анализ, он твёрдо сказал, что не пойдёт. И от него неожиданно отстали. С тех пор Саша боялся до головокружения вида крови.
  Потом его пригласили в кабинет врача, поговорили с ним и отвели в соседнюю комнату, похожую на лабораторию. Его посадили на стул, оставили одного и выключили свет. Он посидел минут десять в темноте, потом свет включился, и его отпустили.
-Ну! Что было? – расспрашивали его мальчики. Саша рассказал. – И ты не испугался? Не заплакал? Значит ты – псих! – уверенно подвели они черту.
   После всех этих приключений в больнице с Сашей ничего особенного больше не было. Он ел, спал, играл с мальчиками в солдатики. Правда был один мальчик… Он, как блатной, лежал в отдельной палате со своей мамой. Мальчики предупреждали Сашу не показывать ему своих солдатиков и не играть с ним. Но смелый Саша однажды пошёл и поиграл с ним. После этого этот мальчик не отдал Саше Сашиных солдатиков, и сказал, что они теперь будут хранится у него. Саша начел скандалить. Прибежала мама этого мальчика. Но Саша был твёрд, и меньшую часть его солдатиков ему вернули.
  Вскоре такая жизнь в больнице Саше надоела и он стал требовать у врачей, чтобы его отпустили домой. Сашина мама тоже на этом настояла, и вскоре он был дома. Он стал нервен и угрюм. Он слушал все гадости и несправедливости, которые о нём говорили, и копил злость. Однажды, когда мама стала рассказывать отцу о его выходках в больнице, о которых ей рассказали врачи, он долго слушал это бред и неожиданно ударил маму кулаком по руке. Он был вне себя от злости. Мама удивилась и обиделась. Так жизнь стала раскалываться на части.
  Летом 1981 года, когда Саше исполнилось пять лет, они всей семёй поехали на Азовское море, чтобы укрепить Сашино здоровье. Это был сплошной праздник: солнце, воздух, тёплая вода, фрукты на рынке, по вечерам – кинотеатр. Он очень загорел и поправился, бегая голышом, без трусиков, но в кепке по пляжу. Рядом, на пляже стояли заброшенные старые ржавые корабли. Саша с Леной и папой забирались туда и ходили, но Саша – очень осторожно, боясь пораниться о какую-нибудь  старую железяку и получить заражение крови. Однажды мама завлекла Сашу на глубину, где Саше было по голову, а маме – по грудь, и стала опускать его в воду. Он не умел плавать и громко кричал, чтобы мама его вернула на берег. Потом, на мелководье он научился плавать по-собачьи.
  Когда они вернулись с юга, жизнь расцвела по-новому. Как-то раз они приехали вечером на квартиру бабушек. Была уже ночь. Загорались огни окон в домах. Внизу, во дворе сгустилась тьма. Горел красный огонёк на верхушке трубы далёкой котельной. Ещё один красный огонёк, мигая, двигался в вышине слева на право. Это был сигнальный огонёк летящего самолёта. Саша стоял у окна в одной из комнат квартиры бабушек и вбирал в себя темноту. Темнота была тёплой и обещающей, как ватное одеяло. Слёзы наворачивались на глаза. Это была новая жизнь.

          2
  Первое воспоминание о детском садике, а точнее о яслях у Саши было такое. Конец дня. В середине дня он описался в штаны. А незадолго до прихода отца туда же обкакался. Отец пришёл, и видя состояние сына, стал ругаться с воспитательницами, затем переодел Сашу, и они пошли домой.
  Потом Саша стал расти. Однажды зимой, на прогулке один из мальчиков их группы, грубый забияка, стал что-то требовать от Саши и грозил разбить ему лицо. Потом он от Саши отстал и стал бить по лицу доской другому мальчику. Тот был весь в крови. Саша пожаловался папе. Папа сказал:
-Он бьёт тебя по лицу, и ты его бей! Он взял палку, и ты бери!
 Вскоре этот совет пригодился Саше, и грубый мальчик больше не смел его задирать. А Саша выбрал другой, бескровный метод борьбы: он стал сильно хватать соперника за бока и бросать его на пол или на землю. Пока Саша тренировался на детях из их группы, всё было хорошо. Но потом воспитательница научила его, что это не хорошо, и Саша стал с умом использовать свою силу – никогда без дела. Потом зимой была ёлка в детском саду. Мальчиков нарядили зайчиками ( в чёрных шортах, белых рубашках и белых шапках с заячьими ушами), а девочек – снежинками ( в белых платьицах и снежиночьих кокошниках на головах). Сохранились фотографии. Потом Саша слышал, как его мама выговаривала его отцу, что он отдал всю получку фотографу (отцу одного из мальчиков на ёлке) за эти фотографии. На что отец отвечал:
-Но их семье нужны деньги! У них маленькая дочь!
 Вскоре Саша научился считать, но ни как не мог запомнить название числа сорок, и называл номер одного из трамваев в их районе «четыредесятый». Он стал выпрашивать родителей покупать ему географические карты, в том числе – карты Ленинграда, города, где они жили. Он изучал эти карты. Ему это очень нравилось. Однажды он выпросил купить себе карту пушкинских мест города. Потом с этой картой он пришёл в детский садик, и показал её воспитательницам. Одна из воспитательниц, увидев эту карту, сказала другой:
-Какая хорошая вещь? Зачем она этому младенцу? Он всё равно ничего не понимает.
-Перестань! – отвечала другая. – Ещё нажалуется родителям. Лучше отдай, они все жуткие ябеды!
 Но Саша всё понимал и запомнил.
 Потом в 1982 году они переезжали в новую трёхкомнатную квартиру в новостройках, далеко от того места, где жили бабушки. Ехать туда нужно было на двух трамваях больше часа. Однажды папа взял с собой Сашу, ещё до окончательного переезда в только что отстроенный дом. Везде лежал строй мусор, бетонные плиты и кольца. Лифт ещё не работал. В доме были голые, бетонные стены. В их квартире тоже, но отец уже установил дверь с замком. Вскоре, в августе они туда переехали. Был тёплый летний вечер. Мебель стояла что – где, куда её случайно затолкали, бабушки приехали на новоселье и остались ночевать. Ночью из детской комнаты в окно был виден двор, дома напротив с горящими огнями окон, подъезд общежития под ярким фонарём; строительный мусор скрывала тьма.
- Ты знаешь? – сказал Саша Лене, когда они поздно вечером стояли у окна, - мне кажется это место загадочным: какие люди живут в этом дворе? Наверное, добрые. А этот фонарь у подъезда мне напоминает старинный замок.
-Мне тоже! – ответила Лена.
 В сентябре того же года Саша пошёл в подготовительную группу детского сада, а Лена во второй класс в новую школу. Детский сад, где учился Саша, был за три трамвайных остановки от их дома. Дело в том, что это был логопедический детский сад, а Саша вместо «р» говорил «ль» и вместо «с» - «ша». Каждое утро его будил папа и по дороге на работу отвозил Сашу в детский сад, а каждый вечер после работы забирал оттуда. Садик был уютный: согрупники, мальчики и девочки, сразу понравились Саше, на одной детских площадок при детском садике стояли друг против друга две крепостные стены (это тогда была большая редкость). По утрам, на завтрак он вместе с детьми ел кашу и пил горячий, вкусный какао. Потом были игры в комнате и на улице, занятия с логопедом по одному из детей, обед, послеобеденный сон, вечерний чай. Их учили шить (Саша вышел в подарок маме на 8 марта петуха на полотенце), писать, читать, считать. Однажды Саша оказался самым умным, сразу правильно научившись называть направления стрелок в географии.
В другой раз, зимой они с детьми под руководством воспитательниц разделились на две группы и играли в военную игру у крепостных стен на улице: надо было найти и отобрать у противника его флаг. Всех, кроме одного товарища Саша отправил захватывать флаг противника, а сам стал охранять свой. Куча детей бросились на него, но он их всех раскидал. Манёвр не удался: они проиграли. В те годы по телевизору шла фильм-сказка «Финист – Ясный сокол». Воспитательница предложила выбрать детям из своих товарищей, кто больше похож на Финиста. Сначала одни показали на небольшого мускулистого и умного Сашиного соперника. Но потом одна из девочек возразила, что Саша больше подходит для этой роли. С нею согласилась воспитательница. В апреле их фотографировали. Саша тогда ухаживал за одной девочкой, Юлей, и попросил у неё её фотография. Какого же было ему услышать, что у этой девочки и так мало лишних фотографий, а одну из них она подарила Сашиному идейному противнику.
-Попроси фотографию у Кати! – сказала она. – Я знаю: ты ей нравишься.
-Да ну эту Катьку! – ответил Саша.
  Он вспомнил, как недавно, зимой он подслушал специально для него подстроенный разговор воспитательниц, что Вася поцеловал насильно Юлю. Тогда Саша пошёл и со всей силы бросил на пол маленького Васю. И ушёл. Но к нему прибежала Юля и потребовала объяснений:
-Зачем ты его так? Он же теперь плачет! Иди, успокой его! Поиграй с ним!
Саша пришёл к Васе и предложил ему поиграть в машинке.
-Ты не умеешь играть в машинки! – возмутился, хлюпая носом, Вася. – Давай построим город из кубиков!
-Ладно, давай! - великодушно ответил Саша.
Теперь Юля неожиданно сказала Саше:
-Я знаю, ты будишь любить одну девушку.
-Но я никого пока не люблю!
-Не важно! Это будет так. Есть ли у тебя просьба, пожелания.
-Я хочу, чтобы она была только моя.
-Это не возможно.
-Как это? Что ж, она будет любить и других? Как это возможно?
-Потом узнаешь. А вот на счёт просьбы…
-Тогда я хочу, чтобы я был у неё первый.
-Это тоже невозможно.
-Ну тогда я хочу, чтобы она рожала только от меня!
-А вот это я тебе обещаю.
 Это было весной, а потом пришёл выпускной день их группы. Всем мальчикам и девочкам мамы подарили школьные ранцы и портфели. Но у Саши уже был ранец и мама ему купила игрушечный пистолет. Потом Саша убеждал приятеля, что подарки сделал не детский садик, а родители. Тот не верил. На самом торжестве дети попарно плясали кадриль. Саша, вздёрнув высоко к потолку нос, плясал с Катей. Его соперник – с Юлей. Потом ели торт и пили лимонад. Саша объелся.
   1 сентября 1983 года Саша пошёл в первый класс школы, где уже училась его сестра Лена.

                3
   Как то осенью Саша с Леной и папой поехали зачем-то на проспект Культуры и там в книжном магазине купили карты по истории и географии за четвёртый и пятый классы. На обратном пути, разглядывая их, папа с упоением рассказывал о шведах под Полтавой, о Куликовской битве и Мамае, который воскликнул: «Вся Русь, - сказал Мамай; и с раной убежал в Сарай!» и о французах под Москвой. Так началось увлечение Саши историей и археологией. Он прочёл школьный учебник за четвёртый класс по истории. Потом взял в районной детской библиотеки потрёпанную книгу о путешествиях во времени с описаниями древности. В этой книге было написано, что археология – наука будущего. Так Саша впервые узнал об археологии и очень её увлёкся. В десять лет он читал вузовский учебник по истории средних веков и три первых тома Всемирной Истории 1956 года издания. Он просил покупать ему и выбирал сам книги по истории и археологии от пралюдей  до средних веков. Уже эпоха Возрождения казалась ему скучной. Однажды мама сказала Саше:
-Я не могу покупать тебе одновременно книги и игрушки! Выбирай что-нибудь одно!
И Саша выбрал книги. Вскоре Саша пошёл в Выборгский Дворец Пионеров и Школьников. Там он сначала поступил в кружок моделирования, где изготовлял модельки машин, кораблей и прочее. Но вскоре мама обнаружила что тут же есть археологический кружок. Саша оказался самым младшим его участником. На занятиях кружка они в основном клеили куски неолитической керамики из раскопок на Чик-озере подпорожского района Ленинградской области. Черепки были запакованы по пакетам по разным квадратам и разным слоям. На пальцах оставались следы клея «Момент».
Зимой, в новогодние каникулы они с кружком съездили во Владимир и Суздаль. Всё начиналось для Саши замечательно. Но во Владимире он разбаловался и закидал снежками красивую одногрупницу. В отместку в Боголюбове, после осмотра храма Покрова на Нерли, взрослые одногрупники пристроились сзади Саши и из под Тишка, когда он смотрел вперёд кидали в него снежки.
-Скажи честное пионерское, что больше не будешь кидаться! – сказал Саша одному из них.
-А я не пионер! – отвечал он. – Могу дать честное октябрятское.
Так начался конфликт Саши с коллегами по кружку. Уже в весеннюю поездку во Львов он переселился из спортзала для мальчиков в спортзал для девочек на ночёвку (потом что с девочками спали взрослые руководительницы кружка) Мальчики всячески издевались и дразнили Сашу. Но всё же путешествия с археологическим кружком по Советскому Союзу запомнились Саше навсегда. Во Львове он каждый день обедал в молочном баре грибным супом и блинами. Как-то в свободное время он под проливным дождём и резким ветром забрался на замковую гору. В аптеке, недалеко от ратуши в старом городе он купил упаковку мятных таблеток и всю обратную дорогу в Ленинград на ночь сосал их. Во Львове, в старой книге он чуть было не купил «Войну и Мир» Льва Толстого, но у него немного не хватило денег, и Саша рассудил, что если он сделает такую трату, ему не на что будет обедать.
   Летом 1987 года археологический кружок Выборгского дворца пионеров собрался на раскопки в очередную экспедицию к Чик-озеру. Отец Саши пришёл к руководительнице кружка, как отец самого младшего его члена, чтобы обговорить детали. Это происходило без Сашиного участия. На обратном пути домой из дворца пионеров папа сказал Саше:
-Я обо всём договорился: мама поедет с тобой и будет поварихой экспедиции. Вам обещали дать отдельную палатку.
-Но я не хочу, чтобы мама ехала со мной! – возмутился Саша. – Если она поедет, я не хочу ехать.
-Даже если ты не поедешь, - увещевал его папа, - мама всё равно поедет: я уже договорился: экспедиции нужна повариха.
 Саше ничего не оставалось делать, как согласиться ехать с мамой.
  Им приготовили тяжёлый рюкзак и ещё несколько сумок. Они с трудом дотащили всё это до лагеря на Чик-озере сначала на поезде до Подпорожья, потом на автобусе, потом несколько километров на лодке. В первый же день маме досталось готовить ужин для всей экспедиции. Были макароны с тушёнкой. Саша наложил себе целую миску, но мама сказала ему:
-Ты же собирался худеть?
И Саша отказался от еды. Потом вечером в их палатке мама сказала ему, что сырые макароны были вперемешку с крысиным дерьмом, но руководительница экспедиции велела их всё таки сварить. На следующее утро мама на завтрак приготовила сладкую кашу. Половина участников экспедиции, детей заявила, что не любят сладкую кашу, а любят солёную. Мама пошла в лес, заплакав, и когда Саша её нагнал, сказала, что уедет домой, раз её стряпня не нравится; но вскоре та же руководительница экспедиции уговорила её остаться.
  Начались будни археологов. Они разбили раскоп рядом со старым, разметив квадраты и стали убирать верхний слой почвы – дёрн, под которым сразу начинался культурный слой. Саша работал медленно, размеренно и монотонно, но постоянно. Один взрослый мальчик, который отлынивал от работы на раскопе якобы из-за травмы и был приставлен к кухне рубить дрова (хотя не делал даже этого) однажды сказал Саше:
-Эй, ты, хилятик! Смотри, как надо работать!
И  меньше чем за минуту очистил от дёрна один квадратный метр. Девочки, приставленные к кухне, тоже постоянно ленились, и мама Саши с трудом справлялась с кормёжкой. Вечерами она постоянно плакала и жаловалась Саше. В общем в жаркое летнее время, когда у Вепсов хозяйничали даже не комары, а пауты, нещадно жаля и летая чёрной тучей по всему берегу озера, Саша с мамой три недели прожили походной жизнью. Сашу презирали другие члены экспедиции, мальчики и девочки, и постоянно над ним издевались. Мальчики спали в палатках с девочками. Однажды один пацан, сжалившись над Сашей, сказал ему:
-Ты не смотри! Твоя видать не из таких!
Одна барышня кавказской национальности, бегая по лагерю в купальники, всё время повторяла припев песни о том, чтобы похудеть, надо больше двигаться, и «поменьше сидеть, лежать». Так она думала оскорбить Александра. Но он уже натерпелся такого позора, что дальше было некуда. Однажды в раскопе он обнаружил обломанный с угла каменный шлифованный топор (естественно без деревянной ручки – топорище) и отдал его девочкам, записывавшим расположение находок. На следующий день эту находку нашла начальница экспедиции у дерева недалеко от Сашиной палатки.
-Ну и растяпа ты! – сказала ему мама. – Не смог сберечь трофей!
-По твоему я его украл?! – возмутился Саша.
-Украл – не украл, а сберечь не смог!
 Саша был возмущён: как? Воровать археологические находки? Ценный научный материал?
  Возвращались они с мамой назад в Ленинград раньше других на две недели с частью группы, которая уже была не нужна при дальнейших раскопках. Еды им на дорогу почти не сделали. Сашина мама сидела в автобусе и ела собранную на Чик-озере чернику. В Лодейном Поле она купила сыну бутылку лимонада. Сгущались сумерки. Было легко, свободно и приятно. Горели дома окон в Ленинграде. Когда они подъехали к своему дому, то обнаружили, что рядом с домом построена новая станция метро. До этого надо было ехать на трамвае пол часа до ближайшей станции метрополитена. Мама говорила Саше, что у папы наверное и хлеба нет. Тяжёлый рюкзак уже не раздражал. Лето было в середине.

                4
  Они с сестрой играли в куклы. Как-то сразу так повелось, что они наряжали куклы и плюшевые игрушки, давали им имена (Серуха Крысятник, Собака Гавка, Лена Биза, Чибка, Жопа, Дура и две Кохи), соединяли их в семьи, играли в их жизнь и учили их. У Саши с Леной царила полная гармония. На праздники они рисовали плакаты и развешивали их по квартире. Однажды зимой Лена сказала Саше:
-Если из названия города Ленинград убрать «р», то получится: Ленин – гад!
 Однажды осенью мама пришла в квартиру и плача сказала:
-Мама умерла!
Так они узнали о смерти бабы Лиды. На похоронах были Лена с Сашей, папой и мамой, баба Дуся, Коля (их двоюродный брат) и ещё одна старушка – подруга Лидии Фёдоровны. На кладбище, перед раскрытой могилой она стала плакать:
-Что же теперь будет? У девочки хоть отец остался, а у мальчика – так вовсе никого!
-Не знаете – не говорите! – отрезала мама. А Лена украдкой сказала Саше:
-Ты слышал?
-Я и так всё знаю! – отвечал Саша.
 Саша продолжал учиться в школе и увлёкся чтением фантастики. Он брал книги в библиотеке и летом читал их. Он читал не только фантастику, но и Вальтера Скотта, и художественные книги по истории. Однажды он привёз на дачу сборник романов Станислава Лемма.
-О! «Солярис»! – воскликнула мама. – Я буду это читать!
 Летними вечерами и ночами Саша с Леной засиживались у себя на чердаке и при свете электрической лампочки – одной на двоих – читали что кому нравилось. Однажды летней ночью после плотного ужина Саша сидел в комнате Лены (Лены не было в этот день на даче) и читал советскую фантастику. Ему очень нравилась советская фантастика и на оборот не нравилась американская фантастика (всякие там Роджеры Желязны и Хайнлайны). Отец несколько раз угрожал с первого этажа отключить свет на чердаке. Наконец он это сделал. Саша лёг на Ленину кровать в гулкой звёздной темноте. У него скрутило живот. Он открыл окно и облегчил желудок на крышу их дачи. Потом ему полегчало и он заснул.
   Они всей семьёй еще раз съездили на юг в 1985 году. Там они жили у прежних хозяев недалеко от пляжа на Азовском море, питались на завтрак и ужин хлебом с кабачковой икрой, а обедать ходили в столовые при местных пансионатах. Целыми днями Саша и Лена сидели на скамеечке и дулись в карты. Потом купались, играли с детьми других «дикарей» и ложились спать. Однажды папа сказал Саше:
-Не заплывай за буйки!
-Но я не заплываю за буйки! – возмутился Саша. – Я вообще далеко не плаваю!
-Не знаю! – говорил папа. – Одна маленькая девочка беспокоится, что ты утонешь.
В другой раз сестра утром дождливого денёчка сказала Саше:
-Обычно кладут подушку под голову! Не понимаю: зачем класть подушку под попу?!
Но летом 1984 года они всей семьёй ездили в Казань к тёте Тане, сестре мамы, матери Коли. Там они гостили у тёти в городской квартире, потом отдыхали на туристической базе на берегу Волги. В один из дней к тёте Тане на городскую квартиру пришли два соседских пацана, соседи по дому. О них Саша подслушал, как тётя Таня рассказывала маме, что они украли у неё золотые часы. Саша с Леной спрятались в шкаф от этих гостей. Но те не поняли игры и стали насильно не выпускать брата с сестрой из шкафа. Тогда Саша обозвал парней ворами.
-Кто тебе сказал? – спросил старший.
-Да уж знаю! – отвечал Саша.
-Так ты в Питере живёшь? – продолжал старший. – Ничего! Я попрошу питерских дружков и они устроят тебе счастливую жизнь!
 В Казани папа несколько раз водил всё семейство в кинотеатр. Сначала брат с сестрой заметили рекламу советского фантастического фильма, кажется «Через тернии к звёздам».
Папа купил билеты и они пошли. Но это оказался скучнейший советский фильм про парашютистов. Проста папа перепутал сеансы. Во второй раз они всё таки посмотрели свою фантастику.
  Так завершалось детство.



             5
При приёме документов в первый класс мама Саши познакомилась с мамой Алексея Волчкова. Их приняли в один и тот же класс 1 «г». Они подружились. Алексей был мальчик способный, бойкий, даже слишком бойкий, и Сашу это настораживало. Саша в начальной школе тоже учился неплохо, особенно арифметике. И когда в третьем классе первого сентября учительница, замещавшая их школьную руководительницу, предложила им выбрать председателя класса, и несколько учеников предложили Алексея, Саша, как и весь класс, поднял руку при голосовании «за».
  Головные боли у Саши больше не возвращались. Как-то осенью 1983 года он почувствовал приближение приступа, но переборол себя. Это было похоже на тошноту, и Саша сначала прислушался к ней, а потом стал отвлекаться.
   Волчков был мастер шутки, но шутки пошлой. Однажды он предложил Саше сцепить пальцы их ладошек, и сложить четыре ладошки вместе. Он говорил, что это девичье лоно и посмеивался. В другой раз они – Саша, Алексей и Лёня Кемрин – играли в солдатиков на пустыре. Саша сражался один против Алексея и Лёни. Он спрятал своих солдатиков в укрытие и обстреливал наступающих солдатиков. Атака провалилась. Но в конце, когда Саша выглянул из-за укрытия, Алексей попал камнем по левой брови Саши. Потекла кровь. Саша никому не сказал, как было дело, а родителям соврал, что упал и разбил бровь. Алексей в общем был очень жесток: наверное, он не чувствовал чужую боль.
  В мае, в конце второго класса учеников повезли на экскурсию по Ленинграду. Саше очень понравилось ездить на автобусе по красивому городу. На экскурсии он познакомился с Григорием Ионисом. Хотя они учились в одном классе, до тех пор Саша  его не замечал. Это был умный низкорослый еврей и они сдружились.  С Алексеем Саша наоборот начал отчуждаться. Как-то весной 1985 года они опять играли в солдатиков посреди тающего снега. Мимо них из школы проходила Лена, сестра Саши, и Волчков попал ей льдиной по голове. Лена пожаловалась родителям, и Саша подтвердил слова Лены. С тех пор Алексей жутко возненавидел Сашу.
   Осенью того же года Саша сидел в холле их школы с Алексеем и Лёней, и Алексей стал смешить Лёню войной Алой и Белой роз. Сашу это раздражало. Почему-то в конце концов он расплакался. Видимо, сказывался гипноз КГБ. Потом в декабре того же года Алексей с друзьями стал обстреливать Сашу снежками. Сначала Саша отстреливался, потом взревел:
-Теперь меня не остановишь! – и пошёл в атаку, но дети разбежались. В конце концов Саша остался один против целого класса. Потом Саше это надоело и он пошёл домой.  Путь был неблизкий, и почти до самого конца его сопровождали, обстреливая снежками, двое: гопник из их класса Дмитрий Устинов и Гриша Ионис. Это особенно удивило Сашу: хотя к тому времени они ещё не сдружились с Гришей, как это было потом, но уже были приятелями. Гриша это объяснял так, что он думал, что они играют. Дома Саша ничего не сказал, но через час пришли мама Сергея Лямина и мама Сергея Киселёва и обо всём рассказали Сашиному отцу. Они прибавили, что их сыновья пытались вступиться за Сашу, но местные гопники их не пустили и побили. Завуч младших классов их школы собрала родительское собрание по поводу этого ЧП. Саша почти сразу заплакал. Алексей хранил презрительное молчание, когда завуч говорил:
-Ну, Волчков! Хоть бы слезинку из себя выдавил!
   Как-то весной 1986 года завуч пригласила Сашу с собой и проверила, насколько хорошо он читает на русском языке. Потом она сказала, что он читает лучше Иониса. Когда Саша сказал это Грише, Гриша объявил, что ему завуч сказала, что он читает лучше Саши.
  Дни текли. Были октябрятские линейки и речёвки, приём в пионеры и перевод в среднюю школу. Там на Сашу с Гришей навалились гопники и Алексей Волчков. Саше очень понравились уроки математики по таблице умножения. Но дальше заглохло: он не мог осилить алгебру. Осенью 1987 года в пятом классе он уже ничего не понимал в математике. На одной из контрольных, бесплодно промучившись полчаса, он сдал тетрадь учительнице и предложил Лямину Сергею:
-Пойдём пить пиво!
И встал посреди урока и вышел из класса.
 Уроки истории у них в четвёртом классе вела завуч младших классов и в основном говорила о коммунистах и роли партии в истории России. Это было очень скучно, и Саша ждал пятого класса с нетерпением. Там начиналась история древнего мира. Никто из его одноклассников не хотел учиться, и они осквернили даже древнюю историю. Но Саша раз за разом показывал на уроках свой интеллект и познания.
  Были и другие интересные уроки. В четвёртом классе уроки литературы и русского языка вела у них молоденькая учительница, энтузиаст своего дела. Во второй четверти четвёртого класса Саша впервые получил пятёрку по русскому в четверти. Он старался. Особенно он любил сочинения. Ещё в третьем классе, сочиняя сочинение на тему о яблоках, он начал так: «Папа подарил мне вкусное сочное яблоко.» В четвёртом классе он один из всего класса сумел раскрыть тему «Мой день».
   Так шли школьные годы. Бушевали и дразнили гопники, доставал Волчков, но Саша с Гришей терпели и учились, потому что нужно было накопить знания, чтобы выйти в люди. Особенно Сашу доставал английский язык. У него были по английскому пятёрки в четвертях и в году, но после русского знать английский ему не хотелось. Он жил своей жизнью, отдельной даже от Григория Иониса. На осенние каникулы 1987 года он поехал с археологическим кружком Выборгского дворца пионеров в Севастополь и горный Крым.

             6
   Севастополь встретил Сашу тёмными тучами и моросью. Был октябрь 1987 года. Их поселили в маленьком домике на территории Херсонеса. Топить его надо было углём, но угля было мало. Бушевали волны, разбиваясь о берег бывшего города. Саша удивился сочетанию раскрытых археологами развалин и рядом – современного города, который начинался сразу за воротами крепостной стены. Но транспорт до ворот не доходил. Ближайшая автобусная остановка была в километре от Херсонеса по улицам Севастополя. Это стало роком для Саши. От непрестанной культурной программы (всё время пешком) у него свело плоскостопые ноги. На второй день он так их износил, что не мог дойти от автобусной остановки до жилища. Знакомец, которому он это сказал, ответил:
-Что ж? Я понесу тебя на себе?
 И Саша, медленно хромая, отстал от своих попутчиков. Этот переход он запомнил навсегда: преодолевая боль, он забывал о высоком и думал только о том, как преодолеть расстояние. В балке недалеко от ворот ему встретились трое здоровенных парней. Один из них приказал Саше:
-Дай двадцать копеек!
-Нету! – отвечал Саша. Тот вроде не поверил, но его товарищ громко шепнул ему:
-Не трогай его! А то ещё как прыгнет – костей не соберёшь!
Город Саше не понравился, но горный Крым пленил его. Сначала они съездили в Бахчисарай и Чуфут-Кале. В Бахчисарае в небольшом дворце и парке (небольшом по сравнению с Петергофом, Пушкиным и Павловском) им показали фонтаны (в том числе знаменитый Фонтан Слёз, воспетый Пушкиным), комнаты гарема и сад. В Чуфут-Кале. К которому надо было подниматься по горной дороге мимо монастыря. Саша вдоволь налазился по развалинам. Внизу им купили по одному крымскому яблоку. Саша навсегда запомнил его вкус. Он его недоел и положил в поэлитиленовый мешочек, а мешочек – в походную сумку.
   На следующий день они поехали на автобусе на экскурсию на Мангуп-Кале – самый большой пещерный город горного Крыма, бывшую столицу Мангупского княжества. На верх вели три балки между отрогами плато горного города, в определённых местах перегороженные крепостными стенами с башнями и воротами. Подъём был тяжёлый: плато сильно возвышалось над окрестностями, и подъём был больше сорока пяти градусов. Под ногами тихо шелестели опавшие бурые листья.
-А ведь турки сюда ещё и пушки тащили! – удивлялась руководительница кружка. – Настырные люди!
  Она вспоминала объяснение экскурсовода об взятие Мангупа турками в пятнадцатом веке, когда пало Мангупское княжество. На плато бил чистый родник, где все напились. Вода была холодной и вкусной. Крайний западный отрог плато был перегорожен стеной. Там была цитадель и тюрьма, где одно время содержали русского посла. Спуск был стремителен и лёгок. Они бежали, чуть не оскальзываясь на мокрой почве и опавшей листве, и смеялись.
  На обратном пути из Мангупа их привезли на автобусе на одну из платформ  между Бахчисараем и Севастополем. В ожидание поезда спутники Саши ели бутерброды, а Саша доел Чуфут-Калекское яблоко и был сыт чистым осенним воздухом горного Крыма и воспоминаниями.
  Вечерами в Херсонесе спутники Саши играли в темноте: бегали и ловили друг друга с фонариками. Саша сидел в доме. В последний вечер к ним в гости пришли соседи из Москвы и пели песни. Всю дорогу назад Саша лежал на верхней полке и насвистывал разные ритмы. Напротив тоже на верхней полке лежал кавказец и тоже чего-то насвистывал. Они переглядывались. Так закончилась эта поездка.
   Следующая поездка пришлась на весенние каникулы пятого класса. Был конец марта 1988 года. Путь лежал через Ригу, в Клайпеду, а потом в Вильнюс и домой. В Риге Саша долго бродил по старому городу, по улицам, на одной из которых была квартира Шерлока Холмса, а напротив – Бернская явка Штирлица; мимо Домского собора и памятника латышским стрелкам; потом он вышел в более молодой город, хотя и не новостройки, и вернулся на вокзал. Там он напился газированной воды из автомата и наполнил газировкой термос. До отправления поезда из Риги в Клайпеду оставалось три часа. Их он провёл на вокзале. Рядом продавали мороженное за три рубля штука, но Саша экономил. В поезде ночью он сыграл в карты с попутчиками.
-Наконец-то оживает! – говорили о нём его попутчики, партнёры по картам. В Клайпеде их поселили на окраине города в довольно приличном коттедже. Саша ночевал с младшими участниками кружка. У каждого была своя кровать. Как-то к ним заглянул один из старших, и Саша стал говорить о политике и перестройке.
-Да ну! Надоела эта говорильня! – отвечал тот, и Саша удивился.
-Сколько ни говори, - продолжил старший, - а лучше не будет!
  После этого разговора Саша сильно изменился: он перестал читать газеты и смотреть по телевизору новости. Он понял одну простую истину: думать надо не лозунгами, а своей головой.
   В Клайпеде Саша накупил книг, в том числе «На заре человечества» - новейшее исследование по антропогенезу. В Паланге, в музее янтаря после экскурсии и посещения местного магазина изделий из янтаря одна из руководительниц их кружка говорила другой руководительнице:
- А Красненков  купил в магазине янтарный браслет – самый дорогой – за пятьсот рублей!
  Потом они поехали в Вильнюс. В это время там выпал мелкий снег. Было холодно. Саша не нашёл книжного магазина и сильно расстроился. Приехали они в Ленинград 31 марта. 1 апреля Саша пошёл в школу, но половины класса и их классного руководителя, Василия Антоновича не было. Их поезд вчера опоздал из Таллинна. С ними был и Григорий Ионис. Кончалась жизнь.

             7
    Он отходил после долгой болезни. 13 апреля 1989 года Саша пришёл в школу и пригласил Григория Иониса на  свой день рождения, который был в этот  день. Гриша отказался. Роман Сивергин сказал Саше:
- Ну что? Вернулся?
  Саша удивился и не понял. Алексей Брунцев отвёл Сашу в угол и стал говорить какие-то непонятные вещи. Изо рта у него пахло яичницей с колбасой.
- Зачем ты мне это говоришь? – удивился Саша.
-А тебе что? Не интересно? – поинтересовался Брунцев.
-Нет, интересно! – отвечал Саша, - Но я не понимаю, зачем мне это знать!
  Брунцев ушёл. Раздался шум: одноклассник повздорил с Ионисом. Вскоре Ионис спросил Сашу:
- Ты где был?
-А что произошло?
-Скоро узнаешь: сегодня контрольная по математике!
   Контрольную Саша написал за полчаса: быстрее Гриши. После этого Роман Сивергин сказал Саше:
-Ты что, был в специальной школе по развитию способностей?
  Саша ещё раз удивился. Вечером к нему на день рождения пришёл Сергей Котов. Они славно поиграли. Жизнь продолжалась.
 Летом Саша поехал в очередную экспедицию с археологическим кружком Выборгского дворца пионеров на Сав-озеро. Они искали неолитические поселения. Это была разведка. День проходил за днём в лазании по лесам и болотам берегов местных озёр, а они ничего не находили. Только раз на дальнем озере, куда Саша поехал как научный руководитель с тремя товарищами и одной взрослой, не имевшей к археологии никакого отношения, удача улыбнулась им. На небольшом мыске, который огибало заросшее болото, узким проливом соединявшееся с озером, они забили шурф, и из-под дёрна появилась неолитическая керамика. Саша закричал от радости и прыгнул от восторга на своего товарища, бросив лопату.  На следующий день они все вместе с руководительницей поехали на это место. Керамики было мало.
-Торфянничик бы найти! – проскулила руководительница. Больше в этот сезон они ничего не нашли. Саша ушёл из Выборгского дворца пионеров в Северо-Западную экспедицию центрального дворца пионеров, располагавшегося в Аничковом дворце на Невском проспекте.
   А жизнь шла своим чередом. Саша участвовал в районных и городских олимпиадах по физике, читал книги по истории и археологии, и фантастику в читальном зале Центральной детской библиотеке Выборгского района. И мучился днями и ночами тоской по любви. Он говорил своей сестре Лене:
-Меня куда-то тянет. Кто-то меня зовёт. Я не пойму – кто?
 Летом 1990 года он поехал с Северо-Западной экспедицией на раскопки средневековых могильников в Мелковичи Новгородской области. Там он наконец сдружился с ребятами, новыми своими коллегами. Однажды вечером, возвращаясь с раскопа в лагерь в кроваво-бордовых отсветах заходящего солнца, его охватила слабость и тошнота. Он шёл и плакал. Через минуту его отпустило. На следующий день в маленьком болотном пруде он стирал свои носки и вдруг подумал, что если приедет мама и всё нарушит. Тут он услышал голос:
-Мальчик! Где здесь археологическая экспедиция?
Это была его мама. Она погостила день и уехала. Осенью этого года они на субботу и воскресенье съездили в Старую Ладогу помочь местным археологам. Было холодно, и на высоком берегу Волхова, раскапывая сопку, Сашу постоянно слепил и глушил песок, разносимый сильным ветром. И Саша заболел гайморитом. Его положили в больницу на три недели, и он не смог поехать с ребятами в Крым. В больнице ему несколько раз прокалывали нос и прочищали гайморовые пазухи от гноя. В свободное время он читал. Его сосед по палате оказался славным малым, и у него были книги Проспера Мериме И Станислава Лемма. Когда Сашу выписали, мир изменился. Он ехал в сопровождение отца домой и удивлялся новым краскам, запахам, звукам. Мир как бы раскрылся и принял Сашу в себя. Было светло, просторно и холодно.
   Потом Саша стал писать реферат по длинным курганам. Он ездил на Свердловскую набережную в Юношеский читальный зал Публичной библиотеки. Однажды он вышел из Финляндского вокзала со станции метро и пошёл на трамвай. Была золотая осень. Было солнечно, но солнце не грело, а только радовал взгляд. На трамвайной остановки позади Саши какая-то девчушка щебетала о своих девичьих делах бабушке. Потом они сели в трамвай, и Саша искал взглядом эту девчушку, пытаясь угадать: кто она? На остановке он так был заворожён её голосом, что не смел обернуться и разглядеть её. Потом она ему повсюду мерещилась, во всех встречных и незнакомых красавицах.
 В конце учебного 1991 года Саша поступил в физико-математический лицей. Гриша тоже поступил, но в другой, и Саша его передразнивал:
-Я поступил в другую школу и мне теперь на всё наплевать!
На что Гриша отвечал:
-Но ты тоже поступил в другую школу.
В июле 1991 года Саша поехал в экспедицию на Ловать. Там они зачистками копали средневековое славянское поселение при сопке. Саша нашёл рыболовный крючок того времени. В экспедиции Саша раскис и отказался ехать с ребятами на раскопки в Сибирь. В июле он прошёл трудовую практику в новой школе. Они убирали местный двор и кабинет ОБЖ после прошлогоднего пожара. В августе того года Саша жил на даче. Однажды с утра он включил телевизор, но нигде ни по одному каналу ничего не показывали, хотя было десять часов утра. Потом в середине дня на телевидение объявились ГК ЧП. Так Саша узнал об августовском путче 1991 года.
   Жизнь шла своим чередом. Сашу всё больше мучило его бессилие и неясная тоска о грядущей возлюбленной.
     УМ  ХОРОШО – А БЕЗУМИЕ ЛУЧШЕ!
  Так начиналась юность. Так завершалось спокойное течение жизни. Впереди были опасные водовороты и испытания.  Но Саша этого не знал. Он чувствовал, и чувства его не обманывали.
   Аллилуйя!