византийские строфы

орудием смерти возвели ойкумену,
вспаханных хлебов хмельная удаль и угар,
так почему бы небу не найти замену?
зарева горящий пульсами удар.

ступает вечер. окна, не спеша, желтеют.
шум машин уходит вдаль. (там стынет свет,
с нагретых стен сползая. листья тлеют,
пепелище, жар в преддверие бед).

духоту разбавит влага. ясной синевой
воздушный свод стекла — нежнее нежного
прозрачное лицо. волна идёт волной.
так тонет образ мира прежнего.

точно лихорадка, гул и марши мавров.
праздная спесь побед ведёт к разрухе город.
сколько было жертв на бронзу лавров?
мелочи, ведь мы поём про голод.

двинутся все реки на восток и вспять,
как пойманное плёнкой время. — шёл в ночи
заплутавший трамвай и словно прядь
рельсы распускают искры на пути.

и тут теперь нас нет. иди, ищи и шарь!
чернота, воды шептанье. злое небо, облака.
протянул персты апостол выше в хмарь,
где в полях звучала песнь полка.

остаётся вспомнить имена, но лица те,
веселясь, печалясь, говорили всем прощай,
ведь кровь за всех пролита на кресте
как не юли уже с ответом, не играй.

у каждого своя пустота, берега в кисель,
но земля больна бесплодием. (не отпустить,
и не забыть). мне в толк не взять досель,
что можно так любить и так грустить.

2024