Из серии За бугром. Случай на границе...

               Случай, о котором я хочу рассказать, как и многие другие, произошёл в далёкие 90-е. Это было очень тяжёлое и вместе с тем совершенно необычное время. Для одних - период крушения всего внутреннего мироустройства и привычного уклада жизни. Для других - золотая эра колоссальных возможностей, когда можно было сказочно обогатиться, выделиться из "серой толпы" и при этом случайно не получить пулю в подъезде. Кстати, наш обожаемый "мир потребления" с его кредитными айфонами и культами успешного успеха зародился именно тогда, в "девяностые"…
              Ещё вчера примерный гражданин честно трудился в народном хозяйстве, доблестно служил в армии или охранял правопорядок, а сегодня - бац! - и Родина щедро отблагодарила его полной свободой от рабочего места и средств к существованию. Но, надо признать, государство проявило "заботу" и вместо зарплаты выдало людям полную свободу передвижения.
              Если раньше советский человек мог легально попасть за кордон разве что по великому блату и профсоюзной путевке раз в 15 лет - пройдя перед этим семь кругов ада и собеседование в парткоме, - то с распадом СССР шлюзы распахнулись. Порядок упростился до безобразия. Поняв, что спасение утопающих - дело рук самих утопающих, за рубеж за длинным долларом (а точнее, за баулами с турецкими джинсами) дружно ломанулись сотни тысяч вчерашних инженеров, учителей и доцентов. Последствия этой долгожданной свободы превзошли самые смелые и страшные прогнозы аналитиков. В Восточной Европе начался великий выездной бум, более известный в народе как эпоха всемогущих "челноков".
               
              Брест во все времена гордо носил статус пограничного города, откуда в Польшу и прочие загнивающие капиталистические страны Европы тянулись не только разбитые автомобильные дороги, но и вожделенные железнодорожные пути. Вот и мне представилась такая возможность оказаться в этой транспортной артерии: я, отягощённая маленькими детьми, покорно тащилась в поезде к месту службы мужа в Северную группу войск.
              В купе с нами делила пространство дама средних лет - эталон общительности с лёгким налётом паранойи. На подъезде к Бресту нас, как и положено, заставили заполнять таможенные декларации. Это такое увлекательное советское развлечение, где нужно с аптекарской точностью пересчитать свои гроши, задекларировать любимые обручальные кольца, дефицитные шмотки и, конечно, святое - алкоголь.
              Пока я заполняла эти важные государственные бумаги, наша попутчица устроила под столом персональное танцевальное шоу. Её ноги совершали такие замысловатые конвульсии, будто под стельками у неё обосновался как минимум выводок ежей, а не простое человеческое волнение. И вот - момент истины. Дверь купе с грохотом распахивается. На пороге возникает суровый страж рубежей в фуражке размером с аэродром. И тут на сцену выходит мой младший сын. Ни раньше, ни позже! Ребёнок, проникшись важностью исторического момента, восседал на горшке прямо посреди купе. В руках у него был зажат стратегический запас - сухая хлебная корка. Лицо мальчишки выражало глубочайшую мысленную работу, оно стремительно багровело, а воздух в замкнутом пространстве купе начал наполняться таким густым и непередаваемым амбре, против которого бессильно любое химическое оружие.
              Офицер, мужественно сдерживая рвотный рефлекс и странно раздувая ноздри, взял наши декларации. Борьба долга с инстинктом самосохранения длилась недолго - он сухо приказал открыть багаж. От избытка чувств я дёрнулась, одна из коробок с грохотом полетела на пол, явив миру часть нашего имущества и некоторые вещи, не вошедшие в задекларированный список(ну так получилось). Находясь на грани лёгкой истерики, я ползала по полу, собирала вещи и, косясь на тужащегося сына, выдала шедевр педагогической мысли:
             - Сынок, ешь скорее свою корку, иначе и её этот дядя заберёт!
              Какая муха укусила меня в тот момент - загадка. Но реакция "дяди" превзошла все ожидания. Суровый вершитель судеб и гроза контрабандистов замер, как вкопанный. На его лице отразилась вся скорбь угнетённого класса. Видимо, перед его мысленным взором уже нарисовался трибунал за геноцид младенцев. Он резко развернулся на каблуках и с неподдельной обидой отчеканил:
             - Вы что же думаете, мы не люди, что ли?! У ребёнка кусок хлеба забирать?!
              Хлопнув дверью, оскорблённый в лучших чувствах пограничник испарился в коридоре, так и не досмотрев наши баулы. Я осталась сидеть на полу в полном ступоре. Зато наша пританцовывающая попутчица преобразилась за секунду! Конвульсии в ногах прекратились, лицо разгладилось, и она едва не бросилась целовать мне руки, шумно восхищаясь моей "гениальной находчивостью" и стратегическим использованием детского горшка.
             Как выяснилось, дамочка умудрилась запихать под стельки своих туфель целое состояние в незадекларированной валюте - оттого и сучила ножками, боясь, что при ходьбе миллионы предательски захрустят. Она-то прекрасно знала, что за такие шутки с государством в 90-е можно было не просто схлопотать штраф от 50% до 200% стоимости нажитого непосильным трудом, но и отправиться на бесплатное санаторно-курортное лечение в места с менее приятным климатом, чем в Польше. Кто же знал, что лучшим щитом от правосудия станет обычный детский горшок и вовремя съеденная горбушка!

              Пока в нашем купе разворачивалась сцена мирового масштаба с участием детской попы и куска чёрствого хлеба, в остальном поезде кипел настоящий, канонический "шмон" эпохи дикого капитализма. За стенами нашей тихой гавани бдительные стражи закона "развлекались" на полную катушку: под аккомпанемент криков и плача у несчастных сограждан безжалостно изымались дефицитные велосипеды, новенькие пузатые телевизоры, коробки с утюгами и прочие сокровища, призванные спасти советского человека от нищеты. Конфискат лился рекой. И среди всего этого хаоса посреди купе сидел мой малолетний, абсолютно ничего не подозревающий сын. Обычный ребёнок, который просто хотел сделать своё маленькое дело, внезапно примерил на себя костюм супергероя. Одним мощным пу-пу-эффектом он спас эту недисциплинированную контрабандистку поневоле от неминуемого краха.
              Осознав, что тюремные нары и конфискация валюты отменяются, тётенька окончательно потеряла голову от счастья. Она бросилась обнимать моего пахнущего победой наследника и едва ли не молилась на его пластиковый трон, авторитетно заявив, что у него "волшебный горшок" и "магическая хлебная корка". Сынок, кажется, так и не понял, почему его скромный вклад в экологию купе вызвал такой бурный экстаз у незнакомой женщины.

              Эта история наглядно доказывает, что в суровые времена дикого капитализма самые жесткие инструкции пасуют перед настоящим, чистым чудом. Нас спасло удивительное комбо: искреннее обаяние симпатичной молодой мамы(то есть  меня), невероятная трогательность розовощёкого малыша и, как ни странно, внезапная человечность сурового пограничника. Оказывается, даже под самой строгой формой и огромной фуражкой порой скрывается доброе сердце, способное искренне обидеться на подозрение в краже детской горбушки. Ну а для нашей попутчицы этот день стал вторым днём рождения - ведь её миллионы под стельками уцелели исключительно благодаря тому, что закон на секунду уступил место простому человеческому сочувствию.