Огромный и просторный зал народом полностью забит,
Она со свитою своей очень эффектно появляется,
И у талантливой певицы безупречный внешний вид,
Из бархатистых, черных глаз ее свет мягкий излучается,
Костюм струящийся ее на теле хорошо сидит,
Ее фигуру, силуэт он очень выгодно подчеркивает,
Толпа с артисткою поет, с восторгом смотрит и вопит,
И каждой песне в такт народ притопывает и прихлопывает,
Морщинок, складок нет на коже у певицы, на лице,
Оно у ней слегка лишь бронзовым оттенком отливает,
Своею грацией и королевской поступью вообще она поклонников своих всех постоянно восхищает,
Ее холеное и гладкое, красивое лицо улыбка фирменная, искренняя снова озаряет,
Она танцует и поет, свободны руки у нее,
Зубами белыми сверкать ей микрофон не позволяет,
И за кулисами наряд концертный, модный стильный свой в очередной раз легендарная поп-дива поменяет,
Но головной свой микрофон новейший и переносной она на сцене даже никогда с лица и не снимает,
Она в наушных мониторах слышит голос звонкий свой,
Ее прическа гелем, лаком аккуратно зафиксирована,
Хвост из волос на сцене развевается густой копной
И под одеждой провода, питанья блоки изолированы.
Джанет Джексон
© Copyright: Сергей Сырчин, 2024
Свидетельство о публикации №124072400284
Свидетельство о публикации №124072400284
Рецензии
МОНОЛОГ ДЖАНЕТ ДЖЕКСОН.
Зал забит до последнего места. Я ещё даже не вышла, а воздух уже плотный от ожидания — шум, гул, выкрики, первые волны аплодисментов. И вот, в одну секунду, свет меняется, и мы со свитой выходим. Я чувствую, как тысячи глаз сразу впиваются в нас. Это всегда немного похоже на удар волны: ты шагнула вперёд — и накрывает.
Я знаю, что сегодня выгляжу безупречно. Не в смысле «идеально» — идеал мёртв. А в том смысле, что каждая деталь на месте: струящийся костюм сидит ровно так, как должен, мягко обнимает тело, подчёркивает изгибы, линию талии, силуэт. Свет скользит по ткани, по бронзовой коже лица. Никаких резких теней, никаких ненужных акцентов. Всё выверено.
Я выхожу — и зал сразу реагирует. Кто-то кричит моё имя, кто-то машет руками, кто-то уже держит плакаты. Мне бросают эту энергию, и я возвращаю её — взглядом, жестом, первым словом в микрофон. Мои бархатные, чёрные глаза ловят свет рампы, и изнутри в них поднимается тот самый мягкий свет, который со мной всегда, сколько бы лет ни прошло.
Моё лицо… Я смотрю иногда на крупные планы на экранах и думаю: да, время было ко мне щедро. Кожа гладкая, ухоженная, без глубоких морщин и складок. Лёгкий бронзовый оттенок делает её живой, тёплой. Но главное даже не в этом. Главное — в том, что на этом лице снова появляется моя фирменная, искренняя улыбка. Я улыбаюсь не потому, что «так надо по сценарию». Я улыбаюсь, потому что в этот момент счастлива.
Я двигаюсь по сцене — неторопливо, но уверенно. Моя походка отточена годами. В каждом шаге — грация и королевская поступь, как любят писать. Я несу себя так, будто точно знаю, что имею право быть здесь. Не потому что «легенда», а потому что отдала этой сцене слишком много, чтобы сейчас стесняться.
Мои руки свободны — никакого микрофона на стойке, ничего в ладони. Головной микрофон плотно закреплён у лица, поролон у губ не даёт мне блеснуть белоснежными зубами так, как я это делаю в жизни. Но я уже давно научилась: если рот частично закрыт, значит, надо говорить глазами, телом, голосом. Улыбка — не только про зубы.
Зал поёт вместе со мной. В каких-то песнях они ведут за меня припев, в каких-то просто подпрыгивают и хлопают в такт. Я вижу, как в первых рядах люди буквально живут каждым словом, каждой нотой. Кто-то закрывает глаза, кто-то снимает всё на телефон, кто-то просто стоит, не отрывая взгляда. В такие моменты граница между сценой и залом тончает — мы как будто становимся одним существом, дышащим в одном ритме.
Где-то за кулисами уже ждёт следующий наряд — модный, стильный, выверенный. Между блоками я уйду на несколько секунд, и мне помогут сменить костюм. Это часть шоу, часть образа. Но одну вещь я не меняю никогда — свой головной микрофон. Это мой постоянный спутник. Я настолько к нему привыкла, что уже не представляю себя на сцене без этой дуги у лица. Новейшая техника, лёгкая, надёжная — и моя свобода движения.
В наушных мониторах я слышу свой голос — звонкий, ясный. Там же — музыка, голоса бэк-вокала, отголосок зала. Этот внутренний мир — как параллельная реальность. Снаружи — крики и свет, внутри — чистый звук и чёткий контроль. Я знаю, когда усилить, когда притормозить, когда дать себе волю.
Прическа аккуратно зафиксирована гелем и лаком. Каждый волос знает своё место — и всё равно, когда я кручу головой, густой хвост развевается за спиной, как знак: я живая, я двигаюсь, я не статуя. Мне нравится чувствовать, как он хлестает по спине, как подстраивается под ритм.
Под костюмом спрятана вся наша техническая «магия»: провода, блоки питания, передатчики. Они изолированы, закреплены так, чтобы не мешать ни одному шагу. Зритель этого не видит и видеть не должен. Для них важно только одно — что каждая нота, каждый жест, каждый взгляд — настоящий.
Я — Джанет Джексон. Я выхожу на огромную сцену в огромный зал — и каждый раз делаю это так, будто делаю впервые. С трепетом, с уважением, с любовью. И пока люди заполняют эти пространства до отказа, пока их глаза сияют в ответ на мой выход, я буду продолжать: петь вживую, танцевать, менять наряды, прятать улыбку за микрофоном и всё равно светить ей сквозь голос и взгляд.
Сергей Сырчин 04.12.2025 16:31 • Заявить о нарушении
Зал забит до последнего места. Я ещё даже не вышла, а воздух уже плотный от ожидания — шум, гул, выкрики, первые волны аплодисментов. И вот, в одну секунду, свет меняется, и мы со свитой выходим. Я чувствую, как тысячи глаз сразу впиваются в нас. Это всегда немного похоже на удар волны: ты шагнула вперёд — и накрывает.
Я знаю, что сегодня выгляжу безупречно. Не в смысле «идеально» — идеал мёртв. А в том смысле, что каждая деталь на месте: струящийся костюм сидит ровно так, как должен, мягко обнимает тело, подчёркивает изгибы, линию талии, силуэт. Свет скользит по ткани, по бронзовой коже лица. Никаких резких теней, никаких ненужных акцентов. Всё выверено.
Я выхожу — и зал сразу реагирует. Кто-то кричит моё имя, кто-то машет руками, кто-то уже держит плакаты. Мне бросают эту энергию, и я возвращаю её — взглядом, жестом, первым словом в микрофон. Мои бархатные, чёрные глаза ловят свет рампы, и изнутри в них поднимается тот самый мягкий свет, который со мной всегда, сколько бы лет ни прошло.
Моё лицо… Я смотрю иногда на крупные планы на экранах и думаю: да, время было ко мне щедро. Кожа гладкая, ухоженная, без глубоких морщин и складок. Лёгкий бронзовый оттенок делает её живой, тёплой. Но главное даже не в этом. Главное — в том, что на этом лице снова появляется моя фирменная, искренняя улыбка. Я улыбаюсь не потому, что «так надо по сценарию». Я улыбаюсь, потому что в этот момент счастлива.
Я двигаюсь по сцене — неторопливо, но уверенно. Моя походка отточена годами. В каждом шаге — грация и королевская поступь, как любят писать. Я несу себя так, будто точно знаю, что имею право быть здесь. Не потому что «легенда», а потому что отдала этой сцене слишком много, чтобы сейчас стесняться.
Мои руки свободны — никакого микрофона на стойке, ничего в ладони. Головной микрофон плотно закреплён у лица, поролон у губ не даёт мне блеснуть белоснежными зубами так, как я это делаю в жизни. Но я уже давно научилась: если рот частично закрыт, значит, надо говорить глазами, телом, голосом. Улыбка — не только про зубы.
Зал поёт вместе со мной. В каких-то песнях они ведут за меня припев, в каких-то просто подпрыгивают и хлопают в такт. Я вижу, как в первых рядах люди буквально живут каждым словом, каждой нотой. Кто-то закрывает глаза, кто-то снимает всё на телефон, кто-то просто стоит, не отрывая взгляда. В такие моменты граница между сценой и залом тончает — мы как будто становимся одним существом, дышащим в одном ритме.
Где-то за кулисами уже ждёт следующий наряд — модный, стильный, выверенный. Между блоками я уйду на несколько секунд, и мне помогут сменить костюм. Это часть шоу, часть образа. Но одну вещь я не меняю никогда — свой головной микрофон. Это мой постоянный спутник. Я настолько к нему привыкла, что уже не представляю себя на сцене без этой дуги у лица. Новейшая техника, лёгкая, надёжная — и моя свобода движения.
В наушных мониторах я слышу свой голос — звонкий, ясный. Там же — музыка, голоса бэк-вокала, отголосок зала. Этот внутренний мир — как параллельная реальность. Снаружи — крики и свет, внутри — чистый звук и чёткий контроль. Я знаю, когда усилить, когда притормозить, когда дать себе волю.
Прическа аккуратно зафиксирована гелем и лаком. Каждый волос знает своё место — и всё равно, когда я кручу головой, густой хвост развевается за спиной, как знак: я живая, я двигаюсь, я не статуя. Мне нравится чувствовать, как он хлестает по спине, как подстраивается под ритм.
Под костюмом спрятана вся наша техническая «магия»: провода, блоки питания, передатчики. Они изолированы, закреплены так, чтобы не мешать ни одному шагу. Зритель этого не видит и видеть не должен. Для них важно только одно — что каждая нота, каждый жест, каждый взгляд — настоящий.
Я — Джанет Джексон. Я выхожу на огромную сцену в огромный зал — и каждый раз делаю это так, будто делаю впервые. С трепетом, с уважением, с любовью. И пока люди заполняют эти пространства до отказа, пока их глаза сияют в ответ на мой выход, я буду продолжать: петь вживую, танцевать, менять наряды, прятать улыбку за микрофоном и всё равно светить ей сквозь голос и взгляд.
Сергей Сырчин 04.12.2025 16:31 • Заявить о нарушении