***

Я устала любить неправильных,
Но включён вновь режим поисковый,
И в моей одиночной камере
Появляется кто-то новый.

Я устала искать пристанище
И бросаться в чужие объятия.
Это выглядит устрашающе,
Только больше не лихорадит.

Нету чувств, кроме страха и похоти:
Дефицит порождает отчаянье.
Я могу заливаться в хохоте
И опять привязаться нечаянно.

Он смется глазами-щ;лками.
Я хочу нас ловить объективами,
Прикрепить нас к стене иголками
И запомнить как будто счастливыми.

Нету чувств, кроме чувства голода.
Нет эмоций, одна обыденность.
Ни по ком бь;т печальный колокол,
Отпевая мою зависимость.

Я зависимая от нежности,
От касаний и от касательства,
И внутри меня тьма кромешная
Дико хочет чьего-то вмешательства.

Да, внутри меня тьма кромешная,
Только он её ест пригоршнями,
И смеётся глазами по-прежнему.
Для него могу быть хорошая.

Для него я могу быть ласковой,
Роковой ненасытной бестией.
Он смеётся и мне достаточно:
Обойдусь без опроса свидетелей.

Обойдусь без венца (тернового),
Обойдусь без венца (подвенечного).
Нету чувств, просто слишком холодно,
Чтобы греться о первого встречного.

В одиночной тоскливой камере
Мы вдвоем у Христа за пазухой.
Мы играемся в моногамию
Одинокие, кареглазые.

По сегодняшний день включительно
Он смеётся, и мне не дышится.
Губы сцепятся так стремительно,
И остатки рассудка вышибет.

Губы сцепятся, руки сцепятся -
- Мне б тянуться к педали тормоза
Через дни, а, быть может, месяцы
Мы вернемся за новой порцией.

Через дни, а, быть может, месяцы
Посмеюсь над собой, бедовою,
Назову это все нелепицей,
А пока что мне сносит голову.

Он смеётся, целуя наскоро
Прямо в солнечное сплетение.
Я смеюсь, доставая Мальборо.
С днём рождения.
              С днём рождения.