Светлой юности твоей

                посвящ. Ларе Осеневой

Да, было время золотое, mon ami,*
свободное от помыслов нечистых.
Нас так не «выполаскивали» СМИ.
По радио звучали Глинка с Листом,
Бах и Чайковский, Моцарт, Глюк, Масне,
а не «Глюкоза», пошлость, ложь и хамство.
Теперь же лишь в мечтах или во сне 
я счастье пью из русского романса.
                -
Был май. Наверное. Акации в цвету.
Друг девушке читает Гумилёва.
У ног её. Как пахарь. Весь в поту.
Глаза в глаза. Нет, о любви ни слова,
чтоб не испачкать душ их чистоту.
                -
Золотая коса, томный взор с поволокой,
устремлённый в серебряный век,
к Пастернаку, к Цветаевой, к Блоку,
излучал магнетизм из опущенных век,
волновал, вызывал дрожь в коленях и влёк
в ту жемчужную даль, голубое далёко
и… в манящую розовость щёк.
              -         
Времена изменились, мы стали иные,
но в душе своей память о них берегу,
принесу незабудки с лугов в твои сны я,
что цветут для влюблённых на том берегу.
                -
Она увлечена, поглощена…
её пленили блоковские строки
а по груди, как горние потоки,
как у лозы, в которой бродят соки;
а искуситель Змей зеленоокий
как будто подливал в слова вина.

Божественная сила ли, Весна
едва ли не сносили «дверь с петель».
Ему б поцеловать её без спросу,
или как в детстве дёрнуть взять за косу,
чтоб заслужить носить её портфель
……………………………
Романтик убеждённый, уж давно ты,
«блаженствуешь» теперь в иных мирах,
как, впрочем, и «изысканный жираф».
И не нужны тут ни слова, ни ноты.
………………………………
Да будет Солнце и да сгинет мрак!

С Днём Рождения, дорогая Лара!
Здоровья тебе, счастья, вдохновения и конечно скорейшего мира нам всем!
Твоя Анечка.

*- мой друг (франц.)