О матерях России

   Скромный российский городок, народ себе живёт,
Походкой ровной строевой парень домой идёт.
Срочку в десанте, ВДВ, ему пришлось пройти,
Потом контракт, и в Сирию ему пришлось уйти.
Пять лет контракта позади, прошли как миг один,
И вот он отпуск наконец, счастливый гражданин.
Его мотало и кидало, порою даже сильно загибало,
И только белая палата в госпиталях лишь отпускала.
Домой писал: «Всё хорошо, служу красиво, я живой».
И только в маминой душе годами выла боль порой.
Мама смотрела как на чудо, не отпускала руку,
Не знала, что ему подать, за эту долгую разлуку.
Сестрёнка замужем уже, у неё дочь уже растёт,
А младший брат уже большой, в 11-й класс идёт.
Прошли вечерние часы, младшой совсем признал,
Лишь только батя всё молчал и про себя вздыхал. 
Когда-то там в 80-х, его в Афгане так прибило,
Что эти доктора в халатах его кусочками лепили.
Он понимал – это судьба, её никак не поменять,
Своих сынов на плаху жизни он должен отдавать.
И вот уже убрали стол, и вот пришёл в душе покой,
Обнявшись на диване он, сидел с замужнею сестрой.
Она, смеясь ему шепнула, что где-то там живёт,
Подружка с мальчиком одна и очень его ждёт.
Сперва не понял, но потом упали шоры с глаз:
«А ну-ка быстро говори, ну, где она сейчас?».
Стрелою мысли пронеслись, похмелье враз ушло,
И вспомнил как на две недели, домой тогда пришёл.
Друзья, девчонки и кафе, и лишь одна молчала,
В общаге скромно в темноте, встречала, провожала.
Недели быстро пронеслись, ему и не было печали,
На скорый поезд к месту службы все провожали.
И только не было её, видать, стеснялась, не пришла,
Потом звонил, друзей просил, как в воду канула она.
Потом два года с автоматом, в стужу, жару и зной,
Опять палата в Подмосковье, хороший сон, покой.
Потом опять песок сирийский, где нету связи никакой,
Потом Пальмира приютила, «Хмеймим» стала родной.
И вот сейчас он узнаёт, что там в общаге на углу,
Живёт его родная кровь, и оба его сильно ждут.
Вскочил привычно, в шесть секунд оделся и ушёл,
Застыла мать, отцу сказал: «Всё будет хорошо».
Тётка в общаге упиралась и долго не пускала,
Когда узнала, что и как, рукою молча показала.
Толкнул тихонько дверь вовнутрь, зашёл и стал,
И запах кровный и родной, его всего собой обнял.
Она сидела за столом, его увидев молча встала,
Тихо по - женски зубы сжав, глазами зарыдала.
Что-то сквозь слёзы лепетала, он слушал и молчал,
«Ну всё, на сборы 6 секунд», – спокойно им сказал.
Пришёл домой, сын на руках, иначе и не быть,
Сказал: «Всё будет хорошо. Они здесь будут жить».
Отец молчал, смотрела мать уже на внука своего,
Дышала запахом родным, теперь любуясь на него.
Её глаза, и лоб её, смеясь смотрели нежно на неё,
Таким вниманием мальчишка был явно обделён.
Неделя быстро пронеслась в заботах вся, делах,
Невестка сразу прижилась, как будто здесь была.
Веселье, шум, покупки, радость, семьи начало,
И смс-ка в тишине вечерней громко прозвучала.
Срочно явиться, так и так, печаль, немного слёз,
И скорый поезд поутру его опять служить увёз.
Рыдала громче всех жена, мать внука обнимала,
Она это уже прошла, она уже всё это понимала.
Сына-кровинка рядом с ней, и всё внимание ему,
Жизнь только внуки продлевают, неясно почему.
Теперь Нагорный Карабах «привет» ему сказал,
И холод сопок снежных его прохладою обдал.
Полгода быстро пролетели на его базе в суете,
По телевизору спокойно, но нету мира у людей.
Жили спокойно в СССР, все не хотели воевать,
Но нам идею заменили, и стали сразу забывать.
Законы братства и единства, и плохо зажилось,
Без США с Британией и здесь у нас не обошлось.
Снова мирить стал русский всех, стеною встал,
Русских солдат опять Господь в расчёт призвал.
Чтоб жили в мире, дружбе, и когда они поймут?
Но почему страдает русский, скажите - почему?
И вот беда, её бокал у нас каждый в стране испил,
Осенним вечером в тупик груз 200 тихо прикатил.
И военком уже привычно всем о присяге говорил,
И поднимались в небо стоны у свежевырытых могил.
   Уже слегка утихла боль, лишь память слёз не бережёт,
И вот геройски улыбаясь, младшой служить идёт.
Чёрною тучей ходит мать, платок на голову надела,
Невестка с будущим солдатом в стороночке присела:
«Ну что, герой, кого-нибудь успел хоть приобнять?».
«Послушай, тут такое дело. Тебе хотел сказать.
Там, где аптека, дом стоит, в подъезде номер три,
Девчонка рыжая, студентка. Ты понимаешь, помоги.
Ну так случилось, полюбил. Маме скажешь потом,
Я как мужчина, поговорил про это лишь с отцом.
Он не кричит, и понимает, он панику не поднимает,
Он взглядом учит жить и взглядом нас ругает».
Вскрикнула тихо, руки к небу: «Видать, это судьба,
Ну хорошо, что хоть признал, всё остальное – ерунда.
А мама, всё она поймёт, на то она и наша мать,
Себя немного береги, тебя мы будем очень ждать».
Лето, роддом, мама с ребёнком стала – растерялась,
Навстречу ей вышла семья с цветами, улыбаясь.
Обнялись, слёзы не сдержать, и взяли подержать,
«Всё будет, дочка, хорошо», – рыжей сказала мать.
Сейчас таких много семей в нашей стране живут,
Уже четвёртая война, опять мужчины в бой идут.
Пора всем женщинам за сына начинать платить,
За слёзы, смерть, тупую боль, им тоже надо жить.
Судьба России – воины, должны рождаться, быть,
А матерям солдат достойно - хотя бы дать пожить.
   Полгода быстро пролетели, в заботах и делах,
Служит младшой, всё хорошо, в письме и на словах.
И сын, родившийся растёт, на радость всей семье,
Живут невестки со свекровью, нормально, как у всех.
Пришло письмо: «Родители, я в ДВОКУ поступил»
И натянулась тетива, по всей длине маминых жил!
Большая радость, молодец, но где-то там чуть-чуть,
Шальные мысли пронеслись, ведь мать не обмануть.
Видать судьба его догнала, пошёл дорогой брата,
Не каждому дано понять, что значит быть солдатом.
А тут профессия такая, что надо жизнь свою отдать,
Это никто не понимает, а знает только одна мать.
Молилась долго в церкви, отец молчал рядом стоял,
О том, что это помогает, он это знал и понимал.
Отец афганец, брат сириец, и младший тоже ничего,
Но этот будет офицером, и впереди, и пуля первая его.
Идут года, сынок растёт, годы курсантские бегут,
Невестки, внуки, как у всех, и все у бабушки живут.
Ох, неспокойно всё вокруг, одна политика достала,
Всё переврали англосаксы, такие времена настали.
Четыре года позади, младшой подрос и возмужал,
И вот он выпуск на плацу, строй лейтенантов стал.
Красавцы, ДВОКУ - сила, и это знаем мы с тобой,
Беда под боком проросла, был впереди 2022 – й.
И вот он отпуск наконец, мечты у всех на небесах,
Засыпал лейтенант свою жену, купал её в цветах.
А мама нет, не ревновала, нельзя ей быть такой,
И только ночью отпускало, когда вокруг покой.
Ему не дальний гарнизон, попался молодому,
Десант всегда при городах, хотя и далеко от дома.
Семьёй своею уезжал, неспешно поезд укатил,
Дорогу мать перекрестила, чтобы прибавить сил.
А тут и Новый Год, уже стоит под нашей дверью,
И закружило лейтенанта, военной каруселью.
Прыжки, броски, стрельба, короче «веселуха»,
Кто это знает и прошёл, это военная «житуха».
На Рождество сидела мать и сына вспоминала,
И тут звоночек в дверь, невестка в гости пожелала.
Сказала, что, очень поспешно, на поезд посадил,
И запретил звонить в эфир, такой вот командир.
Долго еще невестка маме, там что-то щебетала,
Подарки, обнимашки, светлей в квартире стало,
И только батя на балконе, курил и всё вздыхал,
Смотрел куда-то вдаль, и желваки свои гонял.
Вояку точно не пройдёшь, он это знал нутром,
Опять беда на горизонте, придёт кому-то в дом.
И снова сердце под прицелом, кому-то на убой,
Всегда бывало так не раз, и это знаем мы с тобой.
Радость пришла большая, невестка тяжела была,
Всё это маме рассказала, присевши у стола.
Внучок красивый, год шестой, один лица овал,
Сидел у бабки на коленях и её нежно обнимал.
И предсказание сбылось, был упреждающий удар,
Один политик предсказал, как будто это знал.
Утром на бреющем, по крышам, никто не ждал,
От ужаса немея, сонный Гостомель задрожал.
И был там офицер один шутник, не навреди,
И позывной его МЛАДШОЙ, имелся на груди.
Так старший брат его, смеясь, всё время называл,
И этим позывным, он брату память продлевал. 
Горело всё, земля, друзья, и вот манёвр, отход,
Зализывали раны, корчась от боли целый год.
Врач посмотрела и сказала: «Ты раньше не лежал,
Какой-то очень уж знакомый, мне твой лица овал».
Потом жене взял позвонил, что-то соврал, томился,
И голос робкий и родной, ему тотчас открылся.
Что-то ещё хотел сказать, но она сразу не дала:
«У нас второй сынок родился, не вздумай умирать».
Даже не дали повидаться, опять бойцы, дорога, бой,
С боями рота продвигалась, командовал уже старшой.
За штурмом штурм, бывало всяко, и плакали порой,
И мины сильно доставали, и беспощаден дронов рой.
Пришли потери, опыт, чуйка, хотя и била жизнь порой,
Рулил разведкою толково, наш капитан МЛАДШОЙ.
А он заговорённый, штурмовик, вёл группы за собой,
Я знаю, ангел брата, спасал, всегда летая за спиной. 
Стрелял умело, даже дерзко, пощады враг не знал,
Суровый быт над ним довлел, и сильно перевоспитал.
За брата, женщин и детей, смотрел смерти в лицо,
Порою жёсткостью давил, уничтожая подлецов.
И вот он отпуск. Всё другое, нежно жену обнял,
И, слава Богу, что второго сына, на свете повидал.
Стал на колени перед мамой: «За брата я воюю,
Он мать, всегда со мною рядом, его нутром я чую».
Правым плечом обнял отца, таков мужской закон,
И каждый знает ветеран, что в жизни значит он.
А вот стоят три пацана, обнял, похожи все на мать,
Не зря видать растит солдат, вздохнул, не зря видать?
С отцом всё больше вечерами, о жизни рассуждал,
Не мог спать днём, порою сильно зубы сжав, кричал.
Казалось, там брат на войне, его к себе упрямо звал.
А тут спокойно, хорошо, он расслабляться уже стал.
Но есть Приказ, и мы его, должны все выполнять,
Погоны, честь, его бойцы, это не каждому понять.
Притихла мать, жена рыдает, отец молчит и знает,
И вот под вечер всех обняв, его борт в небо улетает.
Застыла мать, молча седела в этот миг, а сколько их?
Просят у Бога жизнь сберечь, и пожалеть детей своих.
Нельзя ломаться матерям, на свете том будет покой,
И молча вытирая слёзы, перекрестила борт рукой.
Привычно въехал в суть задач, он уже это понимал,
«Директор садика вернулся», - на построении сказал.
Он командир контрактникам, таких, ещё искать,
Он за отца для них для всех, он им ещё за мать.
Войны рутина понеслась, и часто ему снился брат,
Просил его: «Не лезь под пули, и береги солдат.
Тебя прикрою я в бою, ты это должен понимать,
За тебя молятся МЛАДШОЙ, твои жена и мать».
Суровый быт у СВО, и есть приказ только вперёд,
Берут деревни, города, огнём пылаем небосвод. 
Растут потери, и молодые растут и повышаются,
И он теперь уже майор, комбатом называется.
Уже в атаку не ходил, уже «рулил» и много ждал,
Когда на смерть своих бойцов, по карте отправлял.
Уже батяня - молодой, уже висок белесым стал,
А он учился воевать, и тему жёстко познавал.
Уже медали, ордена, висели ровно в два ряда,
Судьба обманчивая штука, и вот подкралася беда.
Тот снайпер своё дело знал, и тоже был мастак,
Ложил в копеечку он пули, ложил запросто так.
Сколько ушло от снайперов, а может повезло?
Таким красавчиком его, запомнили врагам назло.
Кто-то от мин, кто-то от ран, а кто-то пулю в лоб,
Кто-то в лесу, а кто-то в маках, а кто-то и в сугроб.
Кто-то в атаке, кто-то в тылу, кому-то прилетело,
Моментом мина начиняет, твоё в «бронике» тело.
И вот он час последний твой, его нельзя узнать,
Идут на смерть, каждый Герой, и это надо знать.
Командующий сам вручил, торжественно Героя,
Он жизнь свою не думая, отдал за нас с тобою.
Отец в афганке принимал, жена дико рыдала,
А мать была чернее тучи, и внуков обнимала.
Уходит боль, только порой, не хочет отпускать,
И только мать через себя, всё может пропускать.
   Уже полгода пробежало, а пацаны растут себе,
Назло беде всем приходящей, назло своей судьбе.
И в парке Братства Боевого, аллея в два ряда,
И часто женщина стоит, и смотрит в никуда.
Два сына рядом, как живые, в медалях, орденах,
Ушли геройски оба в вечность, их забрала война.
Стоит печально, молчаливо, а внуки те резвятся,
Папы геройские у них, есть на кого равняться.
Смотрят сыны на свою маму, и боли не унять,
Теперь они готовы: «Прости Родная», ей сказать.
И школа в городе стоит, ремонт там был большой,
Мемориальная доска висит, на входе школы той.
Майор, комбат, Герой России, и очерк небольшой,
И школа имя получила, а позывной его МЛАДШОЙ.
И флаг России поднимают, и гимн звучит порой,
И в школу ходит сын его, пока только старшой.
Память нельзя убить, отнять, теперь мы не такие,
Идут на смерть во имя жизни, чтобы жила Россия.
Мы имена наших героев, школам теперь даём,
И понимаем, что такое, патриотический подъём.
А в праздник батя с мужиками из Братства Боевого,
Приходят 3-й тост поднять, и вспомнить службу снова. 
Скупую крупную слезу, все ветераны это понимают,
«А ну-ка дед не плачь» - внуки моментом прекращают.
И сразу всё проходит вмиг, такое постоянно с дедом,
Растёт солдат у деда смена, для будущей Победы.
   Сколько таких семей теперь, проходим, и не знаем,
Теперь задели жёстко нас, сейчас мы это понимаем.
Мужик солдат, ему сказали, он молча встал, ушёл,
И лишь от женщины зависит, что будет хорошо.
Внуки растут, дерутся, и только бабушка всё знает,
Что жизнь в России - лишь только внуки продлевают.