Поющая Майя
слетались прекрасные птицы над фиалковым гробом.
Кормили их люди с ладоней насущным хлебом,
тихонько шептали: «Ну вот, наконец-то дома».
Сегодня ушла в царство мёртвых поющая Майя,
владыка Всевышний к себе отозвал поэтессу.
Душа её тонкая, чуткая, неземная –
на этой земле ей совсем не хватало места.
Она улыбалась прохожим, жалела животных,
любила деревню, цветы и таинственный лес.
Писала стихи по утрам вместо скучной работы,
и знала на свете немало различных чудес.
Она помогала другим и за ближних радела,
старалась делиться со всеми душевным теплом.
Она обожала своё, Богом данное, тело –
купала в жару его в озере голубом.
Она танцевала, как будто никто не видит,
над болью парила красивой и гордой птицей.
По ветру плыла ароматом цветков ванили
с восточными нотками пряных стручков корицы.
Она рисовала словами пейзажи и байки,
почти не спала, потому что впотьмах летала.
Букеты цветов на лесной собирала лужайке,
в каштановый волос шумящую рожь вплетала.
Она, засыпая, в стихах сочиняла сказки,
она была вечно весёлой и молодой.
И, даже старея, была до того прекрасной,
как будто с утра умывалась живой водой.
Она была Нимфой – пила ароматные травы,
из белых ромашек плела для подруг венки.
Порой, заводила знакомства себе на забаву
со стайкой рыбёх на крутом берегу реки.
Она вечерами молилась о спящих людях,
желала им счастья, прося и себе немного.
Честна и открыта всегда была, как на блюде,
в божественный мир расчищала себе дорогу.
Она не умела любить, и всегда страдала,
от пламенной страсти буквально сгорая дотла.
Как это исправить, она так и не узнала –
и женского счастья, увы, так и не обрела.
А где-то, наверное, плакал её любимый,
с которым ей встретиться было не суждено
(быть может, он тоже почуял её незримый
уход в бесконечность, на небо смотря в окно)...
Она выжигала огнём все свои изъяны,
за несколько лет написала немало стихов.
Она слишком рано узнала, что значит «раны»,
летать умудряясь под весом тяжёлых оков.
Она была радостна, счастлива и свободна,
и каждой секундой она упивалась всласть.
Настал её час – видно, Богу так было угодно,
и взрослые дети – её продолжения часть –
её хоронили под сенью плакучей берёзы,
и птицы над ней щебетали прощальную песню.
И старые ивы, роняя кристальные слёзы,
её провожали в поющее поднебесье.
Свидетельство о публикации №124071302136