Не вровень с модой

Прости: мой шаг совсем не вровень с модой.
Я мыслю, существую, но едва ли верю в это,
И зарекаюсь: парадигма - не порода.
Так прозаично быть здесь мертвым, но если мёртвым, то поэтом.
Прости: давно уж не считаю робких зорь,
Забыл о боге и забыл, что рос.
Но если бог, то бог - мой ревизор,
А может, и забытый всеми старый странный пёс.
Ах, нет, тут мысль выше всех острот и дерзновений,
И для чего низринут смысл лишь в отсутствие.
Нет смерти, жизни, мира, да и время
Идёт за мной как тошнотворное напутствие.
Прости: в эпоху трансмодерна
И искры кажутся не искрами.
Я верю, то есть думаю, что, несомненно,
Истины спрятались в бессознание искреннее.
Ах, да, сейчас не красота, а внутренности звёзд,
Теперь ведь все, наверно, все зовётся ойкумена.
А я такой же старый странный пёс,
Как бог мой, так же, как мой демон.
Прости: я сомневаюсь, кто здесь прав.
Прости: я сомневаюсь, кто здесь я?
«Наш хлеб-король» чеканит раб,
Деление на деление, яд на яд.
Я не застал явление Христа.
Пойми меня хоть ты, мой друг сердечный:
Я не застал и не застану. Я - кристалл,
И ты - кристалл, и мы лишь образуем вечность,
Которая пропитана банальностью, цикличностью.
Да, все течёт, но возвращается обратно,
Какие здесь империи, какие личности?
Да разве это Богу самому же не отвратно?
Ты думаешь, за чувствами прожжёнными
Ты понял бытия закоренелые наброски,
Но мы все старые лишь мысли пережёвываем.
Какой кошмарный мир, если мы - микрокосмос.
Ты знаешь про закат, не веря в свой закат.
Ты думаешь, ты первый с болью, с чувством?
О, мой язык, словесный музыкант,
Какая разница: латынь, персидский, русский?
Здесь было хорошо! А где то «здесь»?
Я думаю, всем рано и всем поздно,
Не смог никто ведь достучаться до небес,
И в этом виноваты только звезды.