Уйду под молчание трав... Памяти поэта

Первого июля у Аннушки был день рождения. Именно у Аннушки – ей очень шло зваться так. Не один год в этот день мы поднимались по лестнице мимо закулисья сцены ЦДТ в её пенальчик, вечный «художественный» беспорядок которого был неизъяснимо уютен. Теперь я могла только позвонить ей – нас разделяло 400 км тракта. Говорили, как всегда, когда случалось, долго, Аннушка заверила, что чувствует себя, слава Богу, лучше…
До нового звонка не прошло и недели, на этот раз звонили уже мне. Аннушка, то есть поэтесса и художница Анна Ильина, а по паспорту – Анна Васильевна Куренёва, скоропостижно скончалась 6 июля.

Прощайте, вселенские вороны.
Ворота «туда» в одну сторону.
Уйду под молчание трав,
о них ничего не узнав.
О мире неповторяемом,
о небе неизмеряемом.

Это стихотворение – с последних страниц её книги «Матрица». До «Матрицы» была ещё одна, «Родовые дымы». Обе, конечно, изданы на собственные средства с помощью нынешних редакционных сервисов и сведущих в них друзей. Стихов Аннушки не найдёшь в социальных сетях – как-то не сложилось у неё отношений с Интернетом. Да и вообще, делает ли человека поэтом факт публикации на популярном сайте? Или, наоборот, непоэтом его отсутствие там? 
Вот, читайте:

*
Ночное тарахтенье козодоя,
заведомая свежесть от пруда,
и небеса с размытою звездою
уже не повторятся никогда,
однажды канув в долгие пределы.
И всё быстрей прядется жизни нить.
И ничего-то с этим не поделать.
И ничего в себе не изменить.

*
Размытый горизонт – первичная черта.
Таинственных лесов манящая граница.
Полунамёк на то, что есть ещё места,
в которых навсегда хотелось раствориться:
уехать, улететь, забыв и долг, и дом,
в пространство древних рек, заведомо другое,
где впору размышлять о вечном и святом.
Не верите в богов – оставьте их в покое,
Поскольку есть талант – на мир особый взгляд,
да, тот, что иногда пустым зовётся вздором.
Поэты не в чести. И даже многих злят –
не всем дано пройти по этим коридорам –
упрямо шлифовать, казалось, полный бред,
ловить незримый прах эмоций быстротечных.
И всё же, у Творца даров случайных нет,
пусть даже не всегда понятных
и не вечных.

*
Всё может случиться с поэтом,
Да пусть он хоть трижды пророк,
вся жизнь – перекличка с Заветом,
и в этом он не одинок
в рассеянном отзвуке эха
от древних библейских времён
до хрупкой судьбы человека
ещё не ушедших племён,
с благой ободряющей вестью
на годы и даже века.
- Надежда и вера, мы вместе.
- Надолго ль?
-Не знаю пока. 

*
Где вы такое видали
в яви проточного дня:
синие-синие дали,
всплеск голубого огня?
Длится и длится пространство.
Видишь с вершин, будто свет,
может быть, то постоянство,
выше которого нет.

*
И поля, и луга, и река, и покос –
идеальное место для хрупких стрекоз.
Ситец радужных трав, земляника красна –
это всё для рожденья счастливого сна,
и, не очень умея, от счастья пою.
Ну, скажите: откуда злодеи в Раю?

*
Беспощадны пророчества в мире моём,
где в родстве страстотерпцы и фрики.
Не хотелось бы думать о том, что живём
накануне трагедий великих,
в царстве неизлечимо глухих – всё к тому:
удручают беспутства примеры
и в Содомах чужих, и в родимом дому.
А ещё: очень страшно без веры.

*
Жизнь учит даже малое ценить
не потому, что голоден и болен,
а просто так.
Вполне счастливым быть,
довольствуясь насущным,
каждый волен.
Почувствовать земную благодать,
не спевшись в общем хоре с дураками.
И вместо хлеба камень не подать,
не растерять опоры под ногами.

*
Нас тоже унесёт бесстрастным ветром
в обитель райских птиц, а может, зла,
листом янтарным, паутинкой, пеплом
из встреч и расставаний, чем жила…
чем жили.
И взойдёт трава другая.
а мы уже далеко и не те,
о новом мире ничего не зная,
в незамутнённой сердца простоте.

Ах, Аннушка, вроде и ветра не было – неподвижная июльская жара, а тебя унесло-таки в ту обитель…
И книжная страница отвечает её голосом:

Вспоминай, что зрячею была
Сердцем и душой, что одинаково…