Глава 13

Чтобы человек жил, необходимо иметь пять основных здоровых внутренних органов, селезёнка, стихия «земля», почки, вода, печень, огонь, легкие, ветер, сердце, пространство, чтобы понять истину, пять качеств.
 
1. Вера в правильность учения, или уверенность.
2. Усилие.
3. Внимательность.
4. Концентрация.
5. Мудрость.
 
Это внутренних органов познания истины, на санскрите «панча индрия». Они соответствуют четырём стадиям пути подготовки к становлению Буддой, «тепле», «вершине», «терпению» и «высшим мирским качествам». У этих пяти органов есть объект: просветление. Что это такое? Ясный свет. Почему вера идёт первой? Именно через неё он познаётся. Помните знаменитый диалог лянского императора У Ди и монаха Бодхидхармы, позже основавшего знаменитый монастырь Шаолинь.
 
— Что ваша вера?
 
— Пустота, и ничего святого! — Теперь скажите, в чем смысл его прихода с Юга.
 
У Шаха никогда не было чувства вины за то, чем он жил и что делал, посланец, условие, всё кровавое происходило, но причины встретить его в этой жизни посеяли не он, а они, те, у кого привычно отнимал жизнь, карма, глубокая и отдалённая, первая, вторая и третья, винить только себя, его дело не попасться, а то судьбе посылать будет некого, станет виноват перед ней, что совсем не хорошо.
 
А его жертвам надо было бы всё правильно понять, без вопросов отдавая свою шею, и проникнуться святой верой в эти самые причины и карму, в то, что они своими руками когда-то создали,  за что сейчас им надо ответить, поэтому и умирали по-разному, кто-то легко и быстро, кто-то мучился, как Биря, скольких он убил, ездил по адресам, звонок в дверь и выстрел, кому-то, как Инне, Оле и поэту, ничего не было, миновал бич Божий, в каком-то смысле праведник, чистильщик и ассенизатор, постоянно рискующий собой во всем этом дерьме не из-за денег, если бы они были главное, давно занимался бы чем-нибудь другим, как все живые боги, в этом смысле сержант был авторитет. Кроме того, он умел фильтровать информацию, что для лидера очень важно, показатель.
 
— Головы протеиновые, есть кто при памяти? Перекачанные! — Шах вспомнил ту разборку. Налетели на ларьки на Арбате какие-то, им сказали, слушать, забрали всю выручку, договорились на «Чистых» вечером, выход напротив Сретенской с часами.
 
— Ваша масть?
 
— Спортсмены. (Спортики.)
 
— Таких не знаем. Есть две, порядочные, не порядочные. У вас бригада «уйди-вырвусь», только и смотрите, что бы у нормальных Людей сбондить. В индийское царство вас всех на самое дно. — Горе рекетиров порезали, какое самбо против финки в умелых руках, даже боевое, раз, в бедро, раз, в зад, самому псевдоблатному сделали по глубокому шраму на щеках, и жив останется, не надо труп хоронить, и память будет! Их машину сожгли, и дыма не было, куда бы наша не шла, где не пропадала, поймали на голый (крючок), кто же наезжает на ларьки на Арбате, давно поделены, идите, фраера; Синий, который в тот раз за деньги выступил против своих, проводил броски, вдруг сказал, что хочет жениться.
 
— Но она будет портиться, как фрукт, — возразил с досадой Ляпа, — твоя жена с годами. Болеть, стареть, к этому ты готов? Тебе потом понравятся другие миражом! Если можешь, не женишь, женишься, тогда не разводись. —  Человек, образованный в криминальном мире в высшей степени, в Дар-вина-безбожника никогда не верил, бабы — это дьявол. А дьявол особая смешливая, только хихикает, когда над ним попы в церкви издеваются, стойкий и хитрый.
 
— Скажу честно, всё так и было, — Голди стоял перед Коулом руки в карманы откровенностью на откровенность, настоящий сербский «чётник», белая рубашка на чёрную водолазку с парой ошейников низкопробного золота с медальоном с видом на Калемегдан, замок-символ, сиреневый бархатный костюм. Или фиолетовый, при свете фар минитмен не мог точно увидеть, двое вынимали из машины какого-то хиппи, очередного «варыхана», приглашение на казнь, один за рулем. Говорили, серб был знаком с самим Кайзером Созе в Венгрии, настоящим, не тем, что не существовал в известном фильме.

— У тебя там бабка сгорела, а у меня ещё и дедка, имею в виду родителей, старые, минимальный вэлфейр, прикинь, — Голди тяжело опустился перед Коулом на корточки, положив мамон на колени, — мое здание, а перепрофилировать не могу, сдал в аренду дому престарелых на пятьдесят лет, не расторгнуть! Что у вас за законы? — А ты что тогда приехал, подумал Коул, жёг бы там своих. Он решил зайти с бубей, поставил толстого в курс, встретил одного черта, который хочет нарисовать ему в ногах туз крести, даже дуру дал здоровую, пистолет, из таких быков валить, хиппи в это время плотно усаживали за покоцанный пластмассовый столик, шаткий, wonky, тот, что слева, положил на него левую руку гостя, пальцы длинные.
 
— Ты знаешь, сколько меня ненавидит? — спросил Голди. — Пусть станет в очередь, поди возьми себе новые DVD. — Хиппи с длинными волосами начал квакать, чистый «варыхан», торчок, лжец и обсос, обоссаный подонок с примесью латентного гомосексуализма, способный к творчеству и музыке, в тюрьме таких сразу опускают, дашь поднять голову, настроят всех против, сам на продол в коридор с матрасом вылетишь. Хорошо, если с матрасом.
 
— Плиз, плиз, плиз! Пожалуйста!! — Варыхан по-буддийски сложил на груди бледные кисти. — Принесу завтра деньги!!! — «Завтра удимся мы, завтра, но ты и так уже на день опоздал», югослав пел и одновременно пеленал голову хиппаря с крашеными под вокалиста группы «Металлика» волосами от носа и ниже широкой клейкой лентой, захватывая и волосы. Потом достал из металлического шкафа фимы «Гудзон», раздолбанного и криво покосившегося, дисковую ручную циркулярную пилу с длинной ручкой, вроде, деревянной. Пропил имеет узкую ширину и относительно гладкую поверхность.
 
— Ещё играешь?
 
— Мммфффрррххх… — Внезапно неформал странно посмотрел на Коула, бывший киллер даже отвернулся, что с ним было редко, не дай Бог подумают, что знакомы. Потом краем глаза покосился, пот с лица крупно накосячившего валил градом, это Волка, у него была в «Трасте» кличка, у Лоно «Собака», не удивило, перед экзекуцией часто бывает, но взгляд! Такой у связных, это что… стало слегка не по себе. Где-то… виделись? Точно не на почве мороженого, может… сигарет? Нет тоже. Странно.
 
— Рррфффжжж, — Лёвой кисти у гитариста, музыка была единственным, на чём он мог заработать, не стало.
 
— Пожёг всех, — вспотевший Голди положил инструмент обратно, не вытирая, Коул заметил, земля под шкафом давно побурела от крови, первый раз Волк лично видел Медведя Голди за делом, сам, — отправил своих стариков на тот свет, и твою бабушку, что поделать! Извини, криво получилось. Теперь строю кондоминимум, субсидии от правительства Нью-Йорка. Это не моя вина, Коул, а ваших властей, в Сербии я бы всех просто выгнал. Ну что, звезда автострады, завтра принесёшь хлеб! Не найдёшь динаров, отпилю вторую, приплывёт к тебе по водам, как в «Библии». Понял? — Петрович перекрестился, закрыл глаза, представил собор святого Саввы, один из крупнейших, свечи, просвиры, всё бесплатно, турки, как в армянском романе «Самвел», вытаскивали оттуда за волосы, такому отрезал обе. Хиппи вдруг закатил глаза, посмотрел Христом на Коула, прохрипел:
 
— Кро… Кккррроооааатттоооааа! — Коула ударило. Раздавило поездом, который несёт вас на перевал, где разбиваются сердца, в то время как звонят сразу в восемь колоколов. Оглушило. Опустило на дно Марианской впадины и бросило оттуда огненной ракетой вверх в космос на марсианский берег. Обожгло тысячами градусов по Фаренгейту, ангажировало. То, что он видел перед глазами, исчезло, начался другой свет, который — всего на миг! — осветил его прошлое. Кроатоа! Кроатоа!! Кроа… Тоа.
 
Он увидел своё чёрное «феррари», несколько лет теперь пылившееся забытым на полицейской стоянке, вороной кольт «магнум» с тем самым, клинтиствудским длинным стволом, хотя он больше любил холодное, не всегда разрешали, пачки долларов, твёрдым зелёным дождем падающие на убийц, минитменов, расстрельную команду, он в середине, все с пистолетами приводят в исполнение чей-то приговор втроём. Цветной, хорошо снятый авторский фильм, в котором он был главным актером и режиссёром, и оператором, иногда продюсером, всем, кроме генерального и финансового директора. Он бы смотрел внутрь себя и дальше, но его прервали.
 
— Какой хорват, — Голди не понял, кроатоа, он вытирал окровавленные руки грязной ветошью, — ты же украинец? Настоящий хохол, воин! Я вас всех боюсь. — Украинцы в старину поддерживали турков в войне против России, гайдуки под Киевом насиловали их жён за раз по одиннадцать, мужья боялись показаться из леса. — Уважил ты меня, всё, как на духу, — маньяк снова появился в Голди, — и я тебя уважу, брателло. По обычаям моей Приштины… — Круглый жестокий шар в фиолетовых тонах повернулся к своим шакалам. — Раз уж он все знает… Расстрелять, передашь привет моим предкам! — В лицо Коула уперлись сразу три ствола. Что потом произошло, он так и не понял.
 
Весь фургон от мороженого от дыр стал решетом, а левое плечо Бёрнза простреленным. Вся компания дружно лежала мёртвой, кто на капоте небесно-голубого винтажного крейсера босса «крайслер виндзор», шесть цилиндров, первые дисковые тормоза в мире, намного дороже нового, кто на полу, кто у ящика, включая самого длинноволосого барда, пришлось точно в лоб. Голди получил много, выпучив кровавые зенки, он оскалился в небо, кабан, таких вырубают.
 
— Фигасе, — беззвучно сказал Коул, он стоял один над всеми и тихо покачивался на носках, проходило состояние «грогги», профессиональные боксеры так называют ощущение, когда ты, сам в нокдауне, посылаешь кого-то в наглухо, кое-как дорулив на разбитой пулями помойке до Саши, сразу прошёл в ванную. Там он привычным жестом вытащил из мышц плеча свинец и бросил в унитаз, почему привычным?
 
— Господь всемилостивый! Пресвятая дева! Подстрелили! Пойдём к копам! В больницу… — Мини-шорты и плоские американские резиновые кеды, в каких ходит вся страна, делали девушку неотразимо привлекательной.
 
— Всё нормально, кровотечение остановится, поеду найду этого мудака. — Коул снял с вешалки кожаную куртку, накинул поверх майки на набранные тренировками в зале дельтовидные мышцы.
 
— Ты откуда знаешь? Что остановится? — Саша внезапно начала видеть своего мужчину по-новому. (Жутко, правда?)
 
— Не по курсам, — мотоцикл Коула взревел, «кавасаки». Саша быстро сожгла в раковине, облив спиртом пробитую рубашку с отложным воротником, так учила мама, и вымыла полы, ну и денёк.! В баре, как назло, никого не было. Бармен Джонни приветствовал Коула поднятой вверх рукой, как бизнес.
 
— Теперь покупаю, — сказал Коул.
 
— Не знаю, что, но с заданием ты справился, — бывший ассасин услышал слева от себя властный голос, такой, что рана аж заныла. Крепкий блондин далеко за сорок с квадратной челюстью Джека Лондона раскрыл в улыбке пухлые губы. — Текилу? Ты заслужил!
 
— А, вы связаны с этим уродом с чемоданом, — ответил Коул. Внезапно вырвалось: — С Грейвзом? — Откуда?
 
— Ты много чего знаешь, бро, — ответил блондин, радиатор горизонтальных морщин лице заговорил о его трудной жизни, между ними можно было вставить пару спичек.
 
 — Извини, — Коул встал и пошёл к выходу, сирена громко орала, кто-то насиловал его фургон. Вернее, переворачивал. Зря. Шеппард с барменом тоже вышли.
 
Конец двенадцатой главы