1132. Carta numero treinta y seis

/ 36 / 9 de marzo de 2024

Снискавший на долю свою абсолютный слух,
способен услышать мелодии других миров,
из хаоса фисгармонии вынув звук
единственно верный, как благовест в день Христов.

Найдешь среди нот прелюдий, ноктюрнов, фуг,
гудения Вселенной, как в раковине морской,
мотив, оживающий в прикосновении рук
не к клавишам, но к душе твоей неземной,

и музыка, словно потусторонний свет,
пронзит вдруг на подступах к сердцу, возьмет волной,
пронизывая наш разум, даруя цвет
услышанному (так музыку зрит слепой).

Все, что ты любишь на протяжении лет,
становится частью тебя (если не мечтой),
неосязаемо, не оставляя след,
перерождая тревогу твою в покой.

Все, что ты чувствуешь – взлеты, падения – сюжет
музыкою расписанный, где герой
выходит на мост, но не видит ее тет-а-тет –
первый оставленный, когда она стала святой,

мрачной звездой на небе, хранящей секрет,
она растворится и породнится с толпой,
но ты не услышишь ни звука: у смерти нет
звучания, и умереть значит стать тишиной.

Что до акустики, если глухонемой
через вибрации и темперированный строй
может услышать музыку, полутона
математически выверив. Ни одна

музыка не является просто так
из ниоткуда, она – лейтмотив, судьба,
запараллеленный мир, отражение сна,
что-то в ней есть, что съедает наш внутренний мрак,

музыка очищает, и каждый такт –
это движение к тому, что мы никогда
в жизни постичь не сможем. Последний акт,
все, что мы можем сказать о ней – красота.

Музыка не превратится в пустые слова,
музыка – жрица любви и верховный маг –
будет с тобою от самого рождества.
Все, что ты любишь, ей станет. Да будет так.