Из жизни Жупало

 Жупало Евстафий Калистратович сидел в одиночестве в просторном кабинете для доцентского состава кафедры теоретических основ щетинно-щеточного производства Института отраслей переработки жизнедеятельности. На всей кафедре не осталось ни души: кто-то был в отпуске, а кто-то тихо «срулил» в сторону дач и пляжей. Погода располагала к расслабленности во всех частях тела и лени мозгов. Однако у Евстафия было рабочее настроение. Накануне он получил нагоняй за отсутствие публикаций в журналах из реферативной базы Scopus и решил, что сегодня начнёт писать статью.
 Не мудрствуя лукаво, Жупало достал из кафедральной кладовки пачку старых отчётов по научно-исследовательским работам и с головой погрузился в чтение пожелтевших от времени страниц. Когда пачка была переработана наполовину, из очередной папки выпало несколько листов, скреплённых ржавой скрепкой. Похоже, это была заготовка для статьи, написанная аккуратным женским почерком. Статья была озаглавлена ярко и загадочно: «Влияние наличия gramineae в рационе питания Cardiocranius paradoxus на их конгитивные способности». Слово «конгитивные» было зачёркнуто, а сверху другим почерком написано правильное «когнитивные». «Ты смотри, уже тогда знали такие слова!» — подумал Евстафий.
 Не теряя времени, он вбил название статьи в поисковик, но ничего подходящего не нашлось. Материал был оформлен красиво, с приличной статистикой, хотя актуальность исследования вызывала сомнения. Вскоре выяснилось, что «gramineae» — это злаковые, а «Cardiocranius paradoxus» — пятипалый тушканчик. Замена этих слов в поисковике тоже не дала ничего толкового. Жупало заинтересовался и начал вникать в тему пятипалых тушканчиков, но ничего полезного об этих животных не нашёл. Тема злаковых, в свою очередь, была исхожена вдоль и поперёк и требовала значительных умственных и временных затрат.
 Евстафий приготовил растворимый кофе, добавил в чашку сливки из одноразовой порционной упаковки и стал потягивать напиток, раскачиваясь на стуле и размышляя: «Так, надо попробовать заменить тушканчиков на свиней или ещё кого-нибудь». Кофе был отставлен в сторону, и Жупало взялся за статью, начав перечитывать её и мысленно заменяя тушканчиков на свиней, людей, козлов, коров, ослов и слонов. Получалась полная чепуха. «Жаль, материал-то какой шикарный!» — посетовал Евстафий. «Блин, но не выдумывать же животных!» — подумал он, и слово «выдумывать» начало крутиться в его голове с бешеной скоростью, заполняя её целиком. Жупало взял карандаш со стола и написал на полях пожелтевших листов: «Закрупинский мелкопопый тушкан». Немного поразмыслив, он зачеркнул в названии слово «gramineae» и написал сверху: «гриб Блидая шмякодявка».
 «Прикольно!» — сказал вслух Евстафий и начал набирать в компьютере свойства галлюциногенного гриба «Блидая шмякодявка», сочинять механизм токсического действия и придумывать химический состав. Получалось забавно. «Надо подогнать под шизофрению!» — воодушевился Жупало и полез в интернет, анализируя действие и химический состав лекарств от шизофрении. Через полчаса получилась приличная страница новой статьи.
  Разобравшись с Блидой шмякодявкой, сказочник Жупало взялся за Закрупинского мелкопопого тушкана. Первым делом он уменьшил размеры задней части тела в данных о замерах тушканчиков. Однако, немного подумав, наоборот увеличил «попы» своих тушканчиков до неприличных, по сравнению с обычными тушканчиками, размеров. После ряда описаний придуманной «мелкопопой» братии выяснилось, что никакие белые мыши больше не нужны. Даже шимпанзе курят в сторонке. Закрупинский мелкопопый тушкан — вот неоценённый лабораторный уникум! Вот над кем надо издеваться, пичкая их новыми лекарствами и заражая чем попало.
 В течение следующего часа Жупало переписал и слегка изменил статистику с пожелтевших листов. Вуаля! Статья была готова. Евстафий Калистратович встал и начал читать её вслух, понимая, что никуда её не отправит… А жаль, такой красивый труд получился: «Влияние Блидой шмякодявки на когнитивные способности Закрупинского мелкопопого тушкана». Красота!