Татка

               
То был день рождения Глафиры.
Отмечали дома, привычной девичьей компанией.  Единственный и  неизменный мужчина в этом девичьем царстве  – Глашин муж.
У Глаши всё – на высшем уровне: антураж, меню, посуда. Дом – образцовый, обстановка – стильная, современная, с учётом последних тенденций, с флёром отменного хозяйкиного вкуса. Мечта, а не дом.
Пребывая в волнительном предвкушении приятного едения  и пития, разбрелись по дому, и, улавливая аппетитные запахи кухни, рассматриваем  новинки затейливого Глашиного интерьера.
Огромный стол в гостиной притягивает взоры изобилием. На снежно-белой скатерти – всё лучшее, чем славится хозяйка. Бокалы искрят салютиками, отражая свет модной люстры, салфетки в изящных колечках – словно символы новобрачных.
Наконец, рассаживаемся вокруг этого чуда сервировки.
 – Татка! Ты – туда. Там ногам удобнее.   
Всё начинается сдержанно-оживлённо, несколько чинно. Первый тост –  за виновницу торжества – пышный и витиеватый. Кажется, уже и добавить нечего. Впрочем, тосты – это такие ежегодные мантры. Новые звуки привносятся в них редко.
После тоста наступает стадия «хорошо!». А ещё через пару – настолько хорошо, что разрумяненная, длинноногая (самая высокая среди нас), чуток нескладная  Татка выбирается из-за стола.
От рождения напрочь лишённая музыкального слуха и чувства ритма, зато заводная, как башенные куранты, выдыхая «и-их!»,  изображая па, она потешно обстукивает пятками модный Глашин пол.
Татка, топчущая воображаемый  виноград в воображаемом чане, страшно далека своей деревянной пластикой от знаменитого танца Челентано. Зато взгляд! Ну, что за взгляд! – затуманенный именинным шампанским, витающий  где-то за пределами Глашиной квартиры, мечтательно-томный и   … уморительный. Короче, она солирует.
Немного спустя, после краткого приземления у стола,  Татка с лёгкой на подъём Валюшкой, изогнув руки кренделем, переплетясь ими, вертят подобие  «польки-бабочки» под нечто брутальное, кажется, «Раммштайн». Да какая разница, подо что!
Глашин муж, некоторое время  побыв кавалером нарасхват, сменив амплуа, оседлал велотренажёр в углу «танцпола» и резво крутит педали, рассылая воздушные поцелуи дамам и всем воображаемым встречным, и волосы его, кажется,  развеваются на воображаемом ветру. 
Виновница торжества затерялась  в беспорядочной массовке, среди остальных гостей…  Татка зажигает.
Она согнала нашего единственного мужа  с велосипеда и, деловито задрав узкую юбку-карандаш, сверкая коленями в колготах, крутит педали. И кажется, тренажёр этим ногам немного не по размеру. После неё тренажёр перепробовали остальные. Весело!
Татка уже успела загнать свою напарницу Валентину, но у неё самой – явно  второе  дыхание. Королева вечера. Несомненная Королева!
После буйства традиционно наступает короткая чинная стадия десерта с чаем в тонких, изящных Глашиных чашках, с красиво нарезанным тортом. Пора и честь знать.
Прямо в прихожей – новое оживление с  традиционным «на посошок», с чоканьем бокалами и суетливым разбором перемешанной одежды.
Основную часть компании (всем по пути) забирает Томочкин супруг. Татке – в другую сторону. Ей – такси.
Пол в прихожей – шикарная штука, средиземноморская плитка. В колготах, без тапочек – скользковато. Грациозная, как фок-мачта учебного барка,  Татка, несомненная звезда вечеринки, особо заслужившая «на посошок» и жаркие поцелуи хозяина, лобызается от души.   Нацеловавшись, она с блаженной улыбкой на лице  не без труда натягивает высокие сапоги на свои длинные ноги. Упс! –  Поехали Таткины длинные ноги, и она мягко (благо – в шубке) приземляется на пятую точку, всеми длинными своими ногами вперёд в форме  «лыжи ёлочкой».
Процесс подъёма Королевы вечера происходит под истошный хохот. Попробуй-ка, приведи такие ноги в состояние вертикали.
 – Такси, такси подъехало!
И Томочкин муж подъехал! Суета-сует!
Горячие объятия на ходу, впопыхах, поцелуи, куда попало. Губы – на щеках, щёки – в помаде. Улыбки. 
 – Спасибо, что пришли!
 – Классно посидели!
 – Спасибо!
Вы не замечали, как в такие моменты все особенно любят друг друга: и хозяева, и гости…
В лифт всем не войти. Спускаемся партиями, Татку увели в первой. Выходя замыкающей, замечаю на пуфе  её шарф и перчатки.
Выбежав из подъезда, вижу, как Татку общими усилиями трамбуют на заднее сиденье такси. Главное – Таткины ноги! Наблюдаю. Она блаженно улыбается через стекло и отплывает. И тут я спохватываюсь, звоню вдогонку:
 – Татка! (на удивление,  ответила) Ты шарф и перчатки забыла!
 – А и ладно с ним! Принесёшь завтра на работу!
Вваливаемся в Томочкину машину. Её муж терпеливо внемлет галдежу пассажирок… Главная тема – Таткино приземление и её славные ноги.
 – Ну, как ты? Всё нормально? – перезваниваю, чтобы удостовериться, что Татка на месте.
 – Я дома.
По шёпоту понимаю, что Таткин муж тоже дома…
 – Отбой. До завтра!
Утренняя Татка разительно отличается от Татки вчерашней. Она молчалива, сосредоточена,  как-то без энтузиазма  принимает от меня свои шарф и перчатки. Спустя время  она вдруг прерывает молчание:
 – А знаете, кем вчера оказался таксист? – Приятелем моего сына. Позор! Что он обо мне подумал?
 – Татка! Плюнь! Зато, какие вчера были ноги!

03.06.2024