Еще несколько штучек сборник

"Я и Ты"
Я альтруист и с никому не нужной любовью не согласен жить.
Я эгоист я не намерен также и нелюбимым в этом мире быть.   
Я человек. Я знать хочу! Зачем, я в этом мире вдруг решил родиться.
Я тварь. Я жить хочу! И мой инстинкт мешает просто взять и удавиться.
Я бог. Когда-то сам в себя свое сознанье уронил и заблудился.
Я мера сам себе - безмерен я. Я сам себе свой идеал и призма.
Я знаю все и этот дивный мир я создал только чтобы в нем забыться.
Я вечен - вот проклятие мое. На отражение свое устал молиться.

Ты где? К тебе лечу. Ползу. Расту. И мятое стекло жую губами.
Ты отражение мое. С тобой везде. В навозной куче и под облаками.
Ты так бескрайна, я везде в тебя уперся и не дна мне ни покрышки.
Ты сука. Сука - вечная весна. Ни паузы, ни даже передышки.
Ты притворяешься спасением тогда, когда ты срыв, соблазн, грехопаденье.
Ты мне гарантия: не кончится игра. А я мечтаю лишь об искупленьи.
Ты женщина. Подруга. Мать. Сестра. Ты дочь. Ты соблазненная монашка
Ты все. А я в твоей руке мечусь запуганной и чуть живою пташкой.











"Песня"
Все кого распяли, могли бы сбежать
И не лежать над бездной небес
В безымянной могиле

Ну как сказать: "Нет"? Светила им в след.
Звезда чистейшей воды,
Как бриллиант, еще с колыбели.

А на до мной, снова в небе костер.
Надо вставать, и воевать.
Как же вы надоели.

Молчать, как дышать. Стиснуть зубы и ждать.
А над головой,
Возвращаясь за мной, журавли пролетели...


***
Аромат нестойкий жизни
Бог вдохнул в меня когда-то
Дав попользоваться призра-
Чным немного. И обратно
Соберет последний выдох
Мой. Теперь уж безвозвратно.


"Обо мне..."
Моя мама - Весна,
Мой отец - вечный Свет.
Я их вечное "Да!"
Друг другу в ответ.


1917-2018 и Петрову-Водкину
Все бабы богини, но я богиню увидел только в тебе
И в сердце моем расцвела икона, душа же горела в огне.
Я вдруг везде оказался дома у мамочки на плече.
Держа на руках своего ребенка, летящего в синеве.

Какие-то мужики с лопатой. Наверное, ангелы...
С похмелья хрипло пели сонеты гармонии вопреки.
На горизонте пылали драконы и шла мировая война.
И бабы, но только уже другие поили солдат из ведра.


Каины под колокольней
Под пасху, прям на колокольне
Мы занялись любовью с Машей
И небеса смотрели нежно,
Оберегая счастье наше.
Мужи в огромных, черных рясах,
Что разверни - закроют небо,
Кричали с низу нам: Слезайте!
А мы летели в сладкой неге.
Метали Каины в нас камни,
С проклятьями. Не долетели.
Они молились и постились,
А вот, гляди ж: на нас призрели.



"Ни славы, ни богатства, ни признаний"
Цыганка нагадала: не дождусь
Ни славы,  ни богатства, ни признанья,
Дом не построю. В одиночестве умру
И женщине не суждено дать счастья.
Судьба такая за гордыню мне дана.
И Каином пройду в толпе по свету
За то, что воли не принял творца
И той же заплатил ему монетой.
А мне смешно. Не вижу в том беды.
В оплате этой мы были равны.
(Надеюсь, что не сбудется)


"Гадкое проклятье Брюсову Я и Ты"
Я альтруист и с никому не нужной любовью не согласен жить.
Я эгоист я не намерен также и нелюбимым в этом мире быть.   
Я человек. Я знать хочу! Зачем, я в этом мире вдруг решил родиться.
Я тварь. Я жить хочу! И мой инстинкт мешает просто взять и удавиться.
Я бог. Когда-то сам в себя свое сознанье уронил и заблудился.
Я мера сам себе - безмерен я. Я сам себе свой идеал и призма.
Я знаю все и этот дивный мир я создал только чтобы в нем забыться.
Я вечен - вот проклятие мое. На отражение свое устал молиться.

Ты где? К тебе лечу. Ползу. Расту. И мятое стекло жую губами.
Ты отражение мое. С тобой везде. В навозной куче и под облаками.
Ты так бескрайна, я везде в тебя уперся и не дна мне ни покрышки.
Ты сука. Сука - вечная весна. Ни паузы, ни даже передышки.
Ты притворяешься спасением тогда, когда ты срыв, соблазн, грехопаденье.
Ты мне гарантия: не кончится игра. А я мечтаю лишь об искупленьи.
Ты женщина. Подруга. Мать. Сестра. Ты дочь. Ты соблазненная монашка
Ты все. А я в твоей руке мечусь запуганной и чуть живою пташкой.


"Таинствогологокороля"
Этот цирк у нас зовется "таинство"
Свита перекрыла ход к убожеству.
Но когда-нибудь и мы себе признаемся
Что всю жизнь пустому месту молимся