Сказка о рыжей ведьме

У болотистой речки
в покинутой деревушке
среди сосен и елей
стояла жилая избушка.
Обитала в избе
не какая-нибудь старушка,
а прекрасная зеленоглазая
рыжая дева.

Дева та была ведьмой,
но только с огромным сердцем –
от души отворяла
для нищих дубовую  дверцу,
всяким путникам у огонька
позволяла согреться,
не жалея для них ни еды,
ни вина, ни ночлега.

Много лет жила ведьма,
беды и печали не знала,
лисий хвост свой в оранжевый жгут
по утрам заплетала.
Ночью шила из листьев
лоскутное одеяло,
днём томилась в палящего солнца
медовых лучах.

В непогоду, танцуя
под вспышки неистовых молний,
воедино сливалась
с природой она зелёной.
Поклонялась закатам и зорям
она холодным,
вечерами нагая купалась
в студёных ручьях.

Собирала колдунья коренья,
варила отвары,
жарким летом сушила цветы
и различные травы.
Для зверушек являлась
спасительным санитаром,
их целила от хвори,
поила живою водой.

Как-то раз у реки
обнаружила рыжая  парня,
он лежал на земле,
алой кровью от ран истекая.
Он почти не дышал,
лишь немного хрипел, умирая –
забрала его добрая ведьма
к себе домой.

Залечила она тому молодцу
раны на теле,
пополудни играя ему
на волшебной  свирели.
Днём и ночью сидела она
у его постели,
пока тот не оправился
и не пришёл в себя.

Вот, однажды настала пора
уходить в путь-дорогу -
лишь скупое «спасибо»
промолвил он ей у порога
за её доброту,
милосердие и подмогу.
И не знал он о том,
как горела она, любя…

И, вернувшись домой,
он поведал о рыжей ведьме,
об избушке у речки
приятелям и соседям.
И решили они ту «нечистую»
обезвредить –
покарать окаянную,
сжечь её на костре.

И собрались они, взяв с собою
огонь и верёвку,
применив всё своё
отвращение и сноровку.
И отправились в путь,
чтоб скорей повязать чертовку,
оседлав черногривых коней
на крутой заре.

Вышивала колдунья платок
изумрудным  шёлком,
в миг когда инквизиторы
крались к ней втихомолку –
уронила растерянно
пяльцы она с иголкой,
и предстала пред ними,
заклятье прочесть не успев.

– Мой любимый, ты здесь! –
чуть дыша, шевельнула губами, –
я ждала тебя, долгими днями,
скучала ночами,
без тебя моё сердце полно
неуёмной печали, –
но в ответ услыхала
лишь люда ехидный смех.

– Сжечь проклятую! Ведьму сжечь –
хором они взревели.
…и огонь обнимал
её плечи и тонкую шею.
А с небес облака
на нелепую казнь смотрели,
и сгустились они,
и обрушились вдруг дождём.

Но не плакала дева,
и криками не кричала,
лишь, глотая слезинки,
она терпеливо молчала.
Когда плоть её
адское пекло живьём сжирало,
боль предательства
густо смешалась с его огнём.

Догорел беспощадный костёр,
и обуглилось тело –
инквизиторы были довольны
законченным делом.
Пепел смыло дождём,
под ногами земля чернела,
и развеялся по ветру едкий
клубящийся дым.

Замолчала кукушка –
наверно, от скорби и боли.
И бездонное небо
над хвойной долиной лесною,
что недавно плыло ещё
мантией голубою,
в одночасье вдруг сделалась
чем-то совсем седым.

Успокоился дождь,
вылил все до последней капли.
и настал солнцепёк –
неожиданно и внезапно.
И стоял сорок дней,
иссушая сады нещадно,
и молился народ
о спасении от жары.

На проклятую местность
накликал беду в самом деле
мёртвый дух неповинно
сожженной во пламени девы.
И погибли в округе
от лютого зноя посевы,
и зажглись по полям и лесам
огневые костры.

Рыжий хвост убиенной
по жаркому воздуху вился,
наблюдала она,
как ужасный пожар возбудился,
и как красный петух
меж деревьев пылал... И струился
чёрным дымом её
саркастически злобный смех.

Выжег дикий огонь
и поля, и дома, и деревни,
где звенела весна,
где луга колосилась  намедни…
Отомстив за предательство,
стихла несчастная ведьма,
и отлёг от души
человека любимого грех.