Кодекс палача

кто же перерезал небу горло?
кто же надругательства достиг?
и от капель крови у толпы дыханье сперло,
хоть народ давно к жестокости привык.

кто же проглотил косое солнце?
кто же срезал локон золотой?
перешептывались смело незнакомцы
пред твоею дикостью немой.

в фимиамах ты хранишь осколки,
кровью пахнут благовония твои,
порванный давно отрезок шелка
бережно все тайны сохранил.

изувер, скажи мне, кто твой идол?
кто нашептывал кошмары, просьбам вопреки?
кто тебе палаческий меч выдал?
кто тебя бесчинствам научил?

поступаешь подло, вероломно
никогда не пятишься назад,
каждый пленник пред тобою сломлен,
ощутивши трупов едкий смрад.

за работу ты не ждешь упрека,
лишь однажды ты осечку совершил,
королеву в красном, в цвет порока
ты одним ударом не убил.

всхлипнула несчастная Мария,
тонкой шеей воздуха ища,
«ну не стой же, смертоносная мессия,
жизни поскорей лишай меня!»

может, твой топор сточился?
иль его умыла сестринская грусть?
разум на колени опустился,
процедуру зная наизусть.

ты от экзекуции устанешь,
вытрешь окропивший перфторан,
и, после недолгих созерцаний
уберешь орудие в чулан.

объясни, где учат на бесчинства?
и давно ли стал ты душегуб?
«в жизни у меня один лишь принцип,
чтоб приговоренный не был скуп.

всем известно, чем знатней вельможа,
тем охотнее оплатит свой налог,
не успеют всю мурашки покрыть кожу,
как хозяин выучит урок.

думаете, так ли плоха участь?
ведь у изуверов кодекс есть.
и, чтоб рассеять приговора тучи,
прощенья просим, ибо казни — ваша месть.

как жаль, что нас никто не вспомнит.
палач — игрушка в вашей шахматной игре,
ведь помнят тех, чьи слезы неуемны,
а плаха ждет на дьявольском одре.

а тот, кто ради вас марает руки,
неважен вам! вас что, попутал бес?
вы думаете, я палач от скуки?
и не боюсь, как вы, гнева небес?

я потому и режу небу горло!
чтобы не слышать адский приговор,
прощенье узников давно мне душу стерло,
и сердце тихое мне брало на измор.

да если б мог, я стал бы пивоваром,
и мужикам в таверне кружки наливал,
продал бы им закуски все задаром,
разнял бы с радостью я их хмельной скандал.»

отряхнул свое он одеяние,
и, закончив, подал рюмку мне,
мол, давай оставим покаянья,
и побудем наконец-то в тишине.

***
что же, ладно, хватит разговоров.
поскорей затягивай петлю!
жажду я покоя после споров,
и тебя ни капли не виню.

за мятеж я получу расплату,
троекратно, если легче от сего,
на рассвете покидаю каземату
и последний раз вздыхаю глубоко.

я нарвался было на печали,
в темноте их резко задушил.
как преступник я свой век кончаю,
мне уж самому наш свет не мил.

утром, руки отведя за спину,
проводил меня в последний путь палач,
наконец-то я за злодеянья сгину,
под его же исхудалый плач.