зомби-хоррор Леонида Андреева

Первым ударом
            по общественной морали
               
стал рассказ Леонида Андреева
                «Бездна»:
                студент Немовецкий 
               
вместе с возлюбленной случайно
         забредает на городскую окраину.

Сгущаются тучи,
               в вечерних сумерках

они сбиваются с пути и попадают
                в руки к бродягам.
                С каким-то инфернальным

остервенением
те избивают Немовецкого,
                и затем... насилуют девушку!

Когда
  студент приходит в себя,

то видит посреди темного леса
                белеющее,
омертвелое,
        но  «не мертвое» тело

подруги... Внезапно
     в нем возникает 
            острое сексуальное желание –

страстное влечение
к неподвижному женскому телу.
                «... И черная бездна

поглотила его» -  на этой фразе
                рассказ завершается. 

*

Откровенный натурализм, граничащий с некрофилией, 
                шокировал:
                на рассказ  навесили ярлык -

«порнография».
Супруга Льва Николаевича,

Софья Андреевна
призвала бойкотировать Андреева:

не читать и не печатать
его «безнравственных» рассказов!
               
но...  оказалось что лучшей рекламы
                нельзя было и представить!

*

конечно, Андреев
тут же выступил с разъяснением:
                дескать,
зря его ругает Толстая: ведь его «Бездна» 
                побочная дочь «Крейцеровой

сонаты». На этом диалог не закончился:
                появилось письмо,

якобы написанное самим Немовецким: он подтверждает
                случай, изложенный в рассказе,
                но уточняет,

что финала такого не было!
                По его версии

девушка очнулась, они добрались до города,
                где им оказали помощь.

Но...  у него,  после того случая,
возникло отвращение к недавней возлюбленной.

*

Мистификация, разумеется,
была делом рук самого Андреева.
                Такая стратегия

дала свои плоды: его имя
         звучало по всей России.

В популярности конкурировать с ним
               мог только Максим

со своим  «Буревестником»,
он и взял над ним "шефство":
               
подружился с  Андреевым,
                сделав начинающего писателя
                завсегдатаем
               
собраний  писателей-реалистов,
           где его обозвали «подмаксимником».