Мавка

Резные наличники дома в забытой деревне
напомнят о юности, что пролетела стрелой.
О жаркой любви, что ещё в недрах памяти дремлет,
подчас расцветая там зеленоглазой весной.
Шалит твоя память, когда тебе под девяносто,
и здравого смысла, порой, обрывается нить.
Пускай теперь многое вспомнить довольно непросто,
но только есть то, что никак невозможно забыть.

В деревне в то время стояло горячее лето,
высокие избы сжигал изнуряющий зной.
И девица в платье молочно-белёсого цвета
тебя, молодого, сразила свой красотой.
Тогда, в жаркий полдень, увидев её у колодца,
решил ты напиться из рук этой девы воды.
А вечером, в час когда в избах погасли оконца,
вы с ней затерялись в гущине ночной лебеды.

О том и о сём говорили вы с девой часами,
и время летело, и пела июльская ночь.
Безумная страсть, что возникла тогда между вами,
пылала огнём, и не мог ты её превозмочь.
На мятой траве вы встречали рассветное солнце,
и падало платье с её восхитительных плеч…
Не знал ты тогда, чем любовь для тебя обернётся,
что то, что обрёл, не удастся тебе уберечь.

Зазноба твоя была мавкой - видением вещим,
заложенной мёртвой, чью жизнь прекратила вода.
Пленили тебя её волосы, сладкие речи,
её поцелуи украли покой навсегда.
Но канула в омут твоя колдовская девица,
погасли на всех горизонтах её маяки.
Едва приручив тебя, скрылась в студёной водице,
оставив лишь прикосновение лёгкой руки.

С тех пор много лет пронеслось, только так и не смог ты
за все эти годы кого-то ещё полюбить.
Прекрасную мавку до каждой веснушечки помня,
свой век оставалось тебе без любви пережить.
Ты, право, женился, но не был во браке счастливым,
и счастья не дал неповинной супруге своей.
Проклятие мёртвой никак не теряло злой силы,
и действо своё сохранило до нынешних дней…

Резные наличники красят поблёкшие окна,
даря худо-бедно избушке потребный вид.
В них вся твоя жизнь ясно видится через стёкла,
в них юность былая закатным огнём горит.
И, как бы там ни было, в жизни за долгие годы
об этой чертовке ты вспомнил ещё не раз…
Но не пожалел ни на миг, что не ведая броду,
так крепко влюбился в тот блеск изумрудных глаз.