он и она. этюд

Женщина странной судьбы - она жила
В центре, у статуи Микеланджело.
Много работать, чтоб совершалась работа -
Был не её конёк и забота.
Она мечтала о муже, молилась и стала…
Работником музейного зала,
Со странностями такого рода, такого вида,
Что читала Псалтырь у ног Давида.

С ренессансною внешностью
И блаженной неспешностью,
Тоскующая о Равенне, хранительница «Итальянского дворика»,
В наушниках с музыкой Равеля и Дворжака,
Она проходила мимо кликуш и святош,
Болтая сумкой с принтом «Что ты несёшь?»
Каждое утро. Входя в наследье Цветаева
В момент ещё предрассветного зарева,
Она садилась рядом с иудейским царём.
Так было и в пятницу, тем декабрём,
Когда он - промальпер из Тушино,
Чистящий крышу от снега в Пушкинском,
Спускался в зал прямо с небес,
(Почему бы и no, почему бы и yes).

По веревке скользящий,
Давно не мечтая ни о чем настоящем,
Размышляя о жизни качелях,
Он увидел ладонь, как с «Весны» Боттичелли.
Такая висела у бабушки «на буфетах»
(Ба, кстати, разбиралась в обоих Заветах).
Захотелось сесть рядом, отдохнуть от работы,
Все равно уже завтра была суббота.

«Весна», благодарная и достаточно честная,
Чтобы признать, что это манна небесная,
Завела разговор «о погодах»
И старых музейных громоотводах,
Перебирая неловко страницы.
Всякое в жизни может случиться -
Что есть, то есть…
«Хлеб наш насущный даждь нам днесь».

***
Не погружаюсь в сюжет глубже.
Свадьбу сыграли через год, тут же,
Под крылом у царя Давида,
Взяв в свидетели музейного гида.