Колодец

  Мой город сохнет марлей на ветру.
Асфальт земле как раскалённый струп -
не отодрать, печёт и сквозь подошвы.
Над пропылённым сквером грай ворон -
их тучу нанесло со всех сторон
на хлебный мякиш, что бомжом раскрошен.
Течёт по пальцам струйкой эскимо.
На дождь повесил Бог большой замок.
Молебен в церкви: пощади, Всевышний.
Ни облака на лысине небес.
Хотя б сквозняк какой-нибудь воскрес,
прохладным языком мазнул по крышам.
Но день, всё так же истово горяч,
пинает солнца раскалённый мяч
в тела людей, бьёт по макушкам крепко.
К ногам прижалась спёкшаяся тень.
В своём пальто суконном пропотел
вождь пролетарский, утираясь кепкой.
И лишь на дне колодца, в темноте,
где тихо зреют звёзды на кусте,
пощада-ночь пьёт воду-не напьётся.
Вокруг трава и мха зелёный мех,
прохлады досыта, а может, даже сверх.
Но где его найти, такой колодец,
среди бетонной россыпи домов,
где плач травы истерзанной умолк -
ведь всё-равно никто не отзовётся.
Распяты улицы безжалостной толпой,
и словно ждущий выстрела в упор,
сад городской скукожился под солнцем.

Я третий день копаю вглубь земли,
к лопаткам потным сарафан прилип,
кровят мозоли с каждым часом злее.
Здесь будет мох, высокая трава
и дерево, а может, даже два,
и звёзды, что на дне колодца зреют.