Сливовое варенье

Лето выдалось урожайное. Но сейчас не об этом.
Ночь была бурная. Очень бурная. Домой она пришла часа в четыре, тут же завалилась на тахту и уснула. Спала неспокойно, ворочалась, скрипела пружинами, тихо постанывала и ,как будто, всхлипывала , как будто плакала она во сне. Встала опять рано, потому что в окна даже через плотные черные шторы проникали  лучи солнца и слепили глаза, а вставать совсем не хотелось.  Но все, же она встала с помятым лицом и  головной болью.
- Нет, пить надо прекращать…- сказала она, рассматривая свое лицо и одеяние в зеркало.
С тех пор как ее мать уехала в другой город, как она осталась тут одна, многое поменялось. С самой юности не отличавшаяся устойчивым поведением и спокойным характером в этот момент окончательно сорвалась с катушек. Ночные гулянки стали такими регулярными, что дома она была очень редко. Ее привозили, к ней приходили,  приезжали. Шумные компании, толпы друзей с друзьями. Девочка гуляла, веселилась.  Девочка была уже давно не девочкой. Ей было лет 25, совсем молодая, но уже состоявшаяся. Уставшая от вопросов о замужестве и детях, проплакавшись об этом, еще раз уходила заливать горькой горло.
- Все! Хватит, устала. Я больше так не могу! Не могу я так больше! – уже срываясь на крик, сквозь слезы говорила она. – Что же я совсем такая плохая, совсем никуда не годная??? Господи, зачем ты  меня не бережешь? Что же я так провинилась?– плакала Аська сидя на полу.
Тушь стекала густыми струйками и смешивалась с помадой, все размазывалось по лицу и обтиралось о шелк платья. Она встала. Быстро пошла в душ, и еще долго стояла под ледяной водой, смывая угар этой пьяной ночи. Смывая с себя боль и слезы, настоящее и прошлое, смывая с себя горькие поцелуи мужчин, которых не помнила, смывая с себя запах их духов, запах вина и водки.
Дома было чисто. Может быть, потому что Аська была тут только когда возвращалась спать, а может, потому что не потеряла еще женской сущности.
-Как я давно не сидела тут, даже не помню, когда последний раз я работала…- Аська села за ноутбук и открыла почту. – Сколько заказов, Боже мой, я не вывезу все их, возьму только последние. – Несмотря на то, что Аська любила покутить,  она была профессионалом своего дела. После школы она отучилась на переводчика и переводила тексты на заказ. Работать в фирмах ей не хотелось, заниматься репетиторством тоже, она брала заказы, переводила и жила этим. Потом она окончила курсы парикмахеров, потом научилась шить. Она ровном счетом умела делать все, но не понимала для чего ей все это.
 Голова предательски болела. Она закурила, пускала колечки дыма в лицо железного экрана. В деревянную раму ее окна билась от легкого ветерка ветка сливы. Этот сад сажал еще ее отец, мама после его смерти ухаживала за ним, а Аська все забросила. Но сливы были отменные. Крупные, спелые, налитые соком и яркостью лета.
- А что, если я сварю варенье? – сказала Аська сама себе и затушила окурок в пепельнице.
Она собирала эти сливы, мыла их, чистила, искала рецепты, перебирая старые и пыльные бабушкины книжки, взвешивала сахар и регулировала огонь. Варить она закончила уже за полночь, порядком набегавшись, довольная своей работой, она присела в стекленной веранде перед открытой дверью и слушала стрекоз. Она курила очень долго, и, докуривая последнюю  сигарету, услышала стук в окно. Даже не испугалась, как была, в легком домашнем  халате выскочила на крыльцо и махнула рукой в сторону окна:
- Кто там? – Крикнула она и, облокотившись на дверной косяк,потягивала сигарету. Из темноты калитки появилась высокая фигура мужчины, с каким-то свертком в руке. Она узнала, не выпускала сигарету, смотрела , не в силах и моргнуть. Конечно она узнала, не могло быть иначе.
- Это ты? Это ты? Ты, ты, ты!!!! – кричала Аська и бежала к нему. Кинулась на шею и стала целовать  его лицо, губы, шею и руки.  Резко отстранилась, отошла, открыла широко глаза и заревела. Он обнял ее и прижал к себе. Все внутри заиграло. Резко стало как-то холодно.   Кровь бегала сильно –сильно, как будто давление скакало и сосуды лопались, как будто она вся лопнула внутри и вот -вот  настанет последняя минута ее жизни.
- Пойдем в дом, прошу тебя, родная моя, пойдем. – Сказал он.
Он сел на привычное для него место у окна. Сверток, который оказался полевыми цветами, положил на стол.
Аська уже успокоилась, села напротив, зажгла свет и смотрела, красными глазами на него, не отрываясь.
- Ты знаешь, как я тут была? - И не дожидаясь ответа продолжала,- Я пила, я так много пила. Я курила, я так много курила. Я ни с кем! Ни с кем не была. Я ни разу не изменила тебе, хотя я так ненавидела тебя, но я хранила эту верность тебе, хранила ее. Как ты мог меня так оставить??? Скажи мне, как? Ты женился, у тебя есть дочь, Господи, неужели уже ей пять лет? Господи, нашей тоже было бы пять, или сыну было бы пять… Я так хотела сохранить хотя бы частичку тебя, но не получилось. Я пила, я так много пила. Ты даже не представляешь! Я менялась, я пыталась тебя забыть, но никто не сидел кроме тебя на этом месте и никто не пил кофе в моем доме после тебя. Я все пять лет пьянки и гулянок, каждую ночь вспоминала тебя и проклинала. Я ненавидела тебя и любила. А сегодня я захотела жить, просто жить без всего этого и опять вернулся ты… Зачем? Чтобы через месяц ты опять ушел? Мой хороший, мой родной, мой любимый, не уходи, не уходи отсюда, я не переживу второй раз, я не смогу пережить это!
 Он сидел, молча.  Бледнел, краснел, мял ее белые и трясущиеся руки, смотрел на глаза, которые рыдали и теряли свой цвет, а потом опять наливались, на ее трясущийся розовый рот, который косился в гримасах и падал.  На ее губы, которые она закусывала и старалась сдерживать слезы, сильнее и сильнее хватая и сжимая его руки.
 - Так ты была беременна? ты меня ждала, ты все это время ждала меня? Когда я так долго не приходил, ни разу не была с мужчиной? Пока я там менял баб,  изменял своей жене и врал дочери, что скоро приду и не приходил, ты ждала меня тут, запивая тоску водкой, и ни разу не пыталась это бросить?  Какой я был идиот! – Он вскочил с кушетки, и стал целовать ее руки и колени, обнимая ее тонкую талию, комкал халат и вытирал ее слезы, обливая ее босые ноги своими слезами и шептал:
- Прости! Прости меня, прости меня, прости…
Долго еще они сидели так, плакали тихо и обнимали друг друга. Он у нее в ногах, а она сжимала его плечи. 
И как будто не было этих пяти лет, как будто не было горя и прошлых обид, как будто он никуда не уходил, а она не проклинала его. На столе лежала ее недокуренная сигарета, полевые цветы и еще горячее  сливовое варенье.