Мандарины...

           Олимпиада-80, война в Афганистане, авария на Чернобыльской АЭС, строительство БАМа, перестройка в СССР. Восьмидесятые были яркой декадой, насыщенной событиями, которые на глазах меняли жизнь людей. Для нашей страны это было время "бархатных революций", расцвета блокбастеров и "золотой эпохи русского рока". Первые глотки свободы после долгих лет за "железным занавесом" советский человек вкусил именно в 1980-е - причём искренне верил, что эта свобода лишь укрепит и обновит его любимую родину. Но одновременно с открытием границ фундамент государства дал трещину - близился распад великой державы, которая до самого конца продолжала строить масштабные города, покорять космос и верить в светлое будущее.

           В это время мы с мужем жили в военном городке, так как муж был офицером. У нас росла маленькая дочка, но мы ждали ещё пополнение, когда моя младшая сестра, жившая с мужем, тоже военным, в Забайкалье, привезла к нам своего сынишку погостить и оставила на полгода, так как тоже была беременной, а жили они на съёмной квартире в очень плохих условиях. В нашей семье меня всегда считали сильной, стойкой, способной преодолеть любые житейские трудности - поэтому родственники с лёгким сердцем делегировали мне спасение демографической ситуации отдельно взятой родни. Я согласилась, так как по-другому просто не могло быть: ведь статус "железной женщины" обязывал меня одной левой растить двоих детей, параллельно вынашивать третьего и, видимо, между делом держать оборону гарнизона.

           Квартира у нас была однокомнатная, места маловато, поэтому племяннику выделили раскладушку, которая днём складывалась и не занимала пространство. Перед сном он любил надевать на себя офицерскую портупею, брал в постель детское ружьё и патронташ, который подарил ему мой муж, также любил надеть танковый шлемофон - в квартире жара под плюс 25, а этот часовой на посту в зимнем меховом шлеме, готовый отразить атаку прямо со спального места.
           В одну из ночей вдруг раздался страшный крик и плач - это племяш, проснувшись ночью, не обнаружил ружьё, которое упало на пол, и сквозь слёзы всё повторял:
          - Как же я теперь буду дом охранять?
Мы соскочили и начали шарить в темноте, так как свет включать не хотели, чтобы и наша дочка не разразилась плачем, превратив однушку в филиал гарнизонной сирены.    
           В итоге ружье нашли, положили рядом с мальчишкой, который тут же уснул, хотя был весь мокрый от пота - экипирован под завязку, словно его забросили в глубокий тыл врага прямо на раскладушке. Видимо, во сне он доблестно нёс службу по охране рубежей квартиры...
           А проснувшись утром, этот грозный защитник родины внезапно сменил военную доктрину на буржуазную и настойчиво стал просить на завтрак говяжий язык или бутерброды с чёрной икрой. От такой наглости я просто онемела - сразу стало ясно, кто у нас в семье истинный представитель элиты.
           Дело в том, что сестра работала заведующей Военторгом и, конечно, могла "доставать" дефицитные продукты. Мы такой возможности не имели, хотя в наш Военторг тоже иногда что-нибудь привозили, но надо было выстоять очередь длиною в жизнь. В общем, пришлось нашему юному аристократу "давиться" обычной манной кашей, в которую я милостиво, по его же барской просьбе, добавила тёртое яблоко и изюм, чтобы хоть как-то сгладить суровые будни без деликатесов.

            Всё это происходило зимой, прямо перед Новым годом. К нам в квартиру постучала соседка и с придыханием заговорщика сообщила: - В Военторг завезли мандарины!
            В те годы подготовка к главному застолью страны напоминала полномасштабную стратегическую операцию: за дефицитом стояли в таких очередях, где можно было успеть состариться, а на покупку недешевого "Советского шампанского" откладывали деньги с таким благоговением, будто инвестировали в золото. Зато именно тогда каждый советский человек безошибочно становился экспертом в международной символике. Легендарный логотип государственной сельскохозяйственной компании королевства Марокко - тот самый чёрный ромб с белой стилизованной под арабскую вязь надписью "Maroc" - знал весь Советский Союз, причём гораздо лучше, чем таблицу умножения или гимн. Эти наклейки на мандаринах были главным знаком качества, советским аналогом мишленовских звёзд, и ради них стоило совершить любой продуктовый подвиг!

            Я решила спуститься в магазин, который, к счастью, находился в нашем же доме на первом этаже - казалось бы, идеальная логистика для спецоперации "Мандарин".  Торжественно объявив племяннику и дочке, что отправляюсь добывать новогоднее чудо, объяснила, чтобы они держали оборону, играли в игрушки и никому не открывали двери.
            В очереди я простояла недолго и вкусить радость победы над дефицитом мне было не суждено. В Военторг ворвалась запыхавшаяся соседка и с порога огорошила:
           - Таня, бросай цитрусы, у тебя из квартиры такой ор стоит, будто там штурмом берут Брестскую крепость!
            Я опрометью понеслась наверх, обгоняя собственное сердце, которое уже ушло в пятки. В невероятном волнении подлетела к двери и замерла, потому что изнутри доносился не просто детский плач, а полномасштабная театральная трагедия эпохи античности. Мой пятилетний племянник, прирождённый артист больших и малых академических театров, рыдал навзрыд и на весь подъезд голосил в замочную скважину:
           - Люди добрые! Помогите, спасите!.. Нас тётя Таня бросила на произвол судьбы! Погибаем! Как нам жить дальше?!

            Драматургии добавило то, что этот "брошенный на произвол судьбы" страдалец орал, скорее всего, всё в том же зимнем танковом шлемофоне, портупее и с ружьём наперевес.

            Тут, конечно, требуется пояснение, с каким именно "стихийным бедствием»" я осталась один на один. Племянник был развит катастрофически не по годам, а его фантазия работала на полную мощность в три смены без выходных - сестра, отдавая мне ребёнка, честно пыталась вручить "инструкцию по технике безопасности", но разве к такому можно подготовиться?
            Этот пятилетний гроссмейстер интриг, например, во время прогулок с матерью в парке абсолютно добровольно и на общественных началах брал на себя обязанности бюро знакомств. Наметив в толпе симпатичного, по его авторитетному мнению, мужчину, он решительно шагал к объекту и в лоб интересовался:
           - Не хотите ли Вы быть мужем моей мамы?
Потенциальный кандидат на руку и сердце, естественно, слегка обалдевал от такого стремительного натиска. Сначала он судорожно сглатывал, потом бросал оценивающий (и весьма заинтересованный) взгляд на действительно симпатичную маму и осторожно уточнял у юного активиста:
           - А что… у тебя папы нет?
На что племяш с глубоким вздохом умудрённого опытом человека выдавал "всю горькую правду":
           - Папа-то есть… Только он почему-то всегда лежит на диване да пиво пьёт!
           Правды ради, зять в промежутках между выполнением этой "тяжелейшей диванной миссии" и дегустацией пенного всё-таки успевал доблестно служить Родине в рядах Вооруженных Сил СССР! Но в сценарии великого пятилетнего режиссёра папа-офицер шёл исключительно как пассивный элемент интерьера. Так что его крики за дверью "Нас бросили на произвол судьбы!" были не паникой, а очередным триумфальным бенефисом этого маленького сказочника.

            Открыв ключом дверь, я поняла, что до этого момента в моей жизни стрессовых ситуаций просто не было. Я чуть не упала в обморок прямо на пороге, осознав, что мой племянник за тридцать минут отсутствия успел превратить однокомнатную квартиру в филиал партизанского отряда на передовой.
            Весь пол в комнате был аккуратно и методично устелен газетами, поверх которых плотным слоем красовались рассыпанные спички. Среди этого порохового погреба стоял наш юный маршал, сжимая в руке коробок, словно противотанковую гранату РГД-33, и был готов в любую секунду чиркнуть и устроить нам персональный салют.
            На мой истерический, хриплый вопрос "Зачем?!" - этот стратег, даже не моргнув глазом под своим зимним шлемофоном, сурово отчеканил:
           - Чтобы враги нас не схватили!
Мне сделалось настолько дурно, что я на полном серьёзе приготовилась родить второго ребёнка прямо там, на передовицах газеты "Правда", среди зажигательных снарядов.
            Случись такое в наши дни, бдительная соседка побежала бы не меня по Военторгу разыскивать, а полетела бы прямиком в органы опеки и соцслужбы, чтобы лишить нас родительских прав оптом и в розницу - сейчас это практикуется на каждом шагу. Слава богу, тогда времена были другими, и люди - гораздо добрее. В те годы соседи понимали: если из квартиры доносятся крики о помощи, там либо репетируют спектакль, либо будущий защитник Отечества строит оборонительный рубеж.
            В военном городке жизнь вообще протекала по своим, особым правилам. Замки на дверях существовали скорее как декоративный элемент интерьера: мы их практически не закрывали. В любой момент со службы мог прийти голодный муж, дети непрерывно мигрировали друг к другу в гости, и если бы мы каждому выдавали по ключу, металлургическая промышленность страны просто бы не справилась с объёмами.
   
            В тот злополучный день я закрыла дверь исключительно из стратегических соображений - была на сто процентов уверена, что без присмотра этот юный Колумб уйдёт искать приключения за пределы гарнизона. Как выяснилось, закрытая дверь его не остановила: не имея возможности найти приключений снаружи, он организовал их прямо на полу квартиры.
            Надо заметить, что бабушек и дедушек, способных принять на себя удар этой стихии, рядом не было, поэтому крутились мы с мужем как могли. Все вокруг знали друг друга и помогали в любой ситуации. Как говорится, ничто не предвещало беды, и тут - такое пиротехническое шоу!
            
            В общем, оценив масштабы разрушений моей нервной системы, мы поняли, что до родов в этой пороховой бочке я просто не дотяну. Пришлось в экстренном порядке вызывать мою маму - главного главнокомандующего нашей семьи. Она самоотверженно эвакуировала внука к себе, за что ей огромное человеческое спасибо. Только благодаря этой спасательной операции мне удалось спокойно доходить оставшиеся месяцы беременности и родить в положенный срок, а не в разгаре партизанской войны в собственной однушке.

            Если вы думаете, что племянник не творил "чудес" у бабушки, то вы глубоко ошибаетесь! Но это уже совсем другая история...А мораль этого сюжета проста: делай добро и будь готов к эвакуации. Эта история наглядно доказывает, что наше чистосердечное родственное милосердие - штука прекрасная, но крайне непредсказуемая. Ты искренне протягиваешь руку помощи близким, а в ответ судьба лёгким движением руки превращает твою мирную уютную однушку в партизанский блиндаж с пороховым погребом на полу. В общем, помогая родне, всегда помните: иногда грань между "сделать доброе дело" и "едва не родить на заминированных газетах" оказывается предательски тонкой!