в предгрозовом ненастном солнце

В предгрозовом ненастном солнце Гавриил и Михаил
особенно бледны, практически прозрачны. Гавриил,
как бы небрежно крест державший, тяжело перед собой
уставился.
Зайдём, пожалуй?

В люстре Свято-Троицкого, напоминающей и клетку и лес, во время отпевания душа прячется, как преступник в бегах. Мирный бессмысленный атом мирским становится.

В доме батюшки замученные стельки из мусорного пакета, как заячьи уши, выпрямительно тянутся к полу. И на всём — повседневность трусливая. Отец же — второй день в первобытном, если не доисторическом — не космическом, не докосмическом, — безмыслии.

В глазах — открытых и живых — жестокая апатия, как белая акация, которую курить-не перекурить, с которой всё кончено.

Концепцию никто не видел, да, если уж на чистоту, никто не видел никого, и о какой концепции речь?

Вот искусство. Оно актуально, что значит, де, горюче, летуче, тонуче, тянуче. Актуально, горюче, летуче, тонуче. Засим вечная память да вечный покой.

Пятница тринадцатое, здравствуй.