Актуальный проект в целую творческую вечность (1986-2026 гг.)
МУЗЫКАЛЬНОЕ ИСПОЛНЕНИЕ И АРАНЖИРОВКА
МЕГА-РОК-ОПЕРЫ
"TABOO OR NOT TABOO"
МУЗЫКАЛЬНЫМИ ГРУППАМИ
"PARA KEMMEREN" И "ШАШКИ ВОН!"
https://max.ru/para_kemmeren/AZ2BtfonUAU
1
Не принимаю. Не понимаю.
Сердце своё я отчаяньем маю.
В датах сверхновых всё время хромаю.
Не понимаю. Не принимаю.
Что это - новое сверхзаблужденье?
Чьё это с лёгкой руки День Рожденье?
Как так случилось, на Съезде народном,
В этом падении вниз бутербродном,
В этой кастрации нашей Державы?
Девять лишь пальцев и ножницы ржавы…
Где девятьсот семь за нас всё решили!
Будто злой Гудвин мозгов дал Страшиле…
Выписан ордер для Родины слома!
Только мозги у Страшилы - солома.
Только всё вылилось страшной опалой.
Всё уничтожил пропойца беспалый.
Всё распилил, разбазарил и пуще…
Подлость прикрыл Беловежскою Пущей.
Рухнуло небо. Сорвались бандиты:
“Ты коммунист? Коммунист! Да иди ты!
Вот тебе крест - озвездись новой эрой…”
И отчего-то запахло вдруг серой.
И от чего-то кашпированье,
Чумакование в каждом болване.
Ваучер выдан, и продан за водку;
Каждый желает грызть каждому глотку;
Пьянки в России и янки на Кубе;
Всё это с голодом бабушек вкупе,
Всё это с наглостью нефтесосущих
И с быстротою яйцекладущих
Так узаконило новый сей праздник!
Только не нужен мне этот наглазник…
Сей окуляр - это только подделка,
Тех, кто в истории плавает мелко!
Тех, кто на память и совесть хромая,
Стал словно кляча глухонемая!
Их государство и, и их миллиарды,
Их казначеи, актёры и барды,
Их телевиденье, их пропаганда,
Их дирижёры, крутая джаз-банда,
Давят на жалость и совесть народа…
Да, русский я, из советского рода,
Не экстремист, не баран, не лабазник -
Не принимающий сердцем сей праздник.
2
Я патриот. Человек русской веры!
Не принимающий власти манеры
Если та власть от края до края
Правит народом игом карая
Верным вассалам на запад с оглядкой
Где беззакон без Икон и со взяткой
Было - то было - путь в бездну! Да будь он…
Главное есть сила воли и Путин
Наш президент. За народ! За Державу
И придавивший нацистскую жабу.
Держит за хвост. Извивается Рада.
Мудрый наш вождь со времён Сталинграда
Стал исполином за право народа
Жить без оглядки. Ведь мы не колода!
Дамы с тузами - заморские свинки
Вам не шестёрки мы вам не былинки.
Знает Женева, Варшава и Питер
Кто у народа наш истинный лидер
Тот кто поднялся над этой системой
Кто возопил: Одумайтесь! Где мы?
Что же Россия? Для Запада стелька?
И за щекой у ООН карамелька?
3
Мы православные и мусульмане
Да иудеи, буддисты и нами
Вам не рулить потому что мы камень
Русский гранит, что спрессован веками
Сто девяносто три наших народа
Знают и помнят, что русский - порода
Русские мы для шальных интервенцев
Нам же в России открыта всем дверца
Малые родины чтить охраняя
Честь и достоинство нет не роняя
Триста в Стране языков и наречий
Тронуть один хоть - не может быть речи!
Нет, мы не янки, что в жизни горниле
Столько народов похоронили
Столько растлили за долларов пачку
За Голливуд, голубую ту жвачку
Что насаждают кругом повсеместно
Нам же с такими уродцами тесно
Мать и Отец - не безликий родитель
Родина-мать - вдохновенья обитель
Но без семейных традиций надрыва
Вроде семья а не мясо не рыба
К чёрту две мамы и к чёрту два папы
И педофилы к рогатому в лапы!
Если семья только там где законы
Где почитают Коран и Иконы
Где почитают закон материнства
Где чтут отца не бесполое свинство!
Где есть семья и где Родина свята
Помню себя, когда октябрята
И пионеры и комсомольцы
И коммунисты и добровольцы
И беспартийных познавших систему
Родины нашей Великой. И где мы?
Где мы? Какие же наши реали?
И неужели мы всё проорали?
Родина наша есть путь возрожденья
Тридцать три года пророчу тот день я
Где возродимся в великом прекрасном
И в православье и в знамени красном
В этом великом за правду сраженье
Только лишь Путин и только до жженья
В адском огне чтоб опять возродиться
Птица как Феникс - бессмертная птица!
12 июня. Табу ор нот Табу
© Copyright: Алексей Анатольевич Карелин, 2024
Свидетельство о публикации №124061004113
Свидетельство о публикации №124061004113
Рецензии
Анализ поэмы-рок-оперы «Taboo or not taboo!» http://stihi.ru/2022/09/07/617
Значение и смысл строк
В этой кастрации нашей Державы?
Девять лишь пальцев и ножницы ржавы…
Где девятьсот семь за нас всё решили!
Будто злой Гудвин мозгов дал Страшиле…
Выписан ордер для Родины слома!
Эти строки — концентрированное выражение авторского гнева, боли и ощущения утраты суверенитета, исторической субъектности, национального достоинства. Они занимают ключевое место в поэме, поскольку воплощают праведный гнев — не просто эмоцию, а осмысленную реакцию на разрушение основ жизни страны и народа.
«В этой кастрации нашей Державы?»
— Метафора «кастрация» здесь используется в значении лишения силы, воли, способности к развитию и продолжению рода. Это не просто критика, а констатация глубокого увечья, нанесённого государству и народу. Слово «Держава» подчёркивает масштаб трагедии — речь не о частном случае, а о судьбе страны.
«Девять лишь пальцев и ножницы ржавы…»
— Образ «девяти пальцев» (вместо десяти) и «ржавых ножниц» символизирует неполноту, ущербность, отсутствие воли и инструментов для созидания. Это образ народа или власти, которые не могут «схватить» судьбу, не способны к действию, а инструменты, которыми пытаются что-то исправить, уже испорчены, стары, не годны к работе.
«Где девятьсот семь за нас всё решили!»
— Прямая отсылка к событиям 1907 года (Третьеиюньский переворот, изменение избирательного закона после роспуска II Думы). Для автора это символ узурпации народной воли, когда судьба страны решалась узким кругом лиц вопреки интересам большинства. Это метафора любого исторического момента, когда народ лишают права голоса.
«Будто злой Гудвин мозгов дал Страшиле…»
— Аллюзия на «Волшебника Изумрудного города». Здесь «Страшила» — это народ или страна, которым вместо настоящих мозгов (мудрости, самостоятельности) подсунули иллюзию, пустышку. «Злой Гудвин» — внешние или внутренние силы, которые манипулируют сознанием, подменяя подлинное развитие суррогатом.
«Выписан ордер для Родины слома!»
— Юридическая метафора: решение о разрушении страны уже принято, оформлено документально. Это не стихийное бедствие, а целенаправленное действие, санкционированное «сверху» или извне.
Влияние на замысел и структуру поэмы
Эти строки являются смысловым ядром седьмой главы («Праведный гнев»). Вся поэма построена как движение через семь смертных грехов к финальному катарсису — праведному гневу. Если предыдущие главы исследовали пороки личности и общества (похоть, алчность, уныние), то седьмая выводит конфликт на уровень истории и судьбы Родины.
Как эти строки влияют на замысел:
Эскалация конфликта: Поэма переходит от внутреннего мира человека к внешнему миру истории. Личный грех становится отражением исторической катастрофы.
Обретение субъектности: Лирический герой перестает быть просто жертвой обстоятельств или собственных страстей. Через осознание масштабов трагедии («кастрация Державы») рождается праведный гнев — активная позиция, готовность противостоять злу.
Синтез личного и общественного: Боль за судьбу страны становится личным переживанием героя. Он не может быть счастлив в любви или творчестве, пока Родина «кастрирована». Это классический мотив русской литературы (от Лермонтова до Солженицына).
Мобилизация читателя: Автор использует резкие, хлёсткие образы («ржавые ножницы», «ордер на слом»), чтобы вывести читателя из состояния апатии. Цель — пробудить совесть и волю к сопротивлению.
Подтверждение цитатами из разных глав
Для убедительности приведу параллели из других частей поэмы, которые раскрывают эти же темы с разных сторон.
1. Из первой главы («Похоть») — о потере корней и смысла:
«И сколько пар разбилось в эти / Те первые года любви...»
Здесь речь о разрушении связей на микроуровне. Если в семье нет любви и верности (базовых кирпичиков), то и в обществе нет фундамента. Разбитые пары — это проекция «сломанной» страны.
2. Из второй главы («Алчность») — о власти денег и манипуляции:
«Для лжи нахрапистой езды / Для скакуна выходит боком. / Скачите ж без ремней узды!»
Образ «скакуна» (власти), который несётся без узды (закона), напрямую связан с образом тех, кто «за нас всё решил». Это слепая сила алчности, которая ведет к катастрофе.
3. Из третьей главы («Зависть») — о социальном расслоении:
«Великосветский нувориш / Ещё вчера из подворотни...»
Здесь показана несправедливость социального лифта. Те, кто принимает решения («девятьсот семь»), часто случайные люди без моральных ориентиров, что и приводит к «слому Родины».
4. Из четвертой главы («Гордыня») — о ложном величии:
«И разве Гитлер это зло? / Мальчишка... выродок вселенной...»
Эта глава исследует природу абсолютного зла и гордыни. Сравнение с Гитлером подчеркивает: разрушение страны может быть результатом не только глупости («Страшила»), но и целенаправленной злой воли («Гудвин»).
5. Из пятой главы («Уныние») — о потере надежды:
«Такой тут для души отстой! / Я чувствую себя избитым!»
Это состояние общества перед пробуждением гнева. Уныние — следствие осознания «кастрации», но именно оно толкает к поиску выхода.
6. Из шестой главы («Чревоугодие») — о потреблении и духовной пустоте:
«Москва пред демоном предстала. / О, современная Москва! / В чести в ней смог и звон металла.»
Образ Москвы как вместилища порока перекликается с образом страны, которой выписан «ордер на слом». Духовная пустота потребительства делает народ беззащитным перед манипуляциями.
Таким образом, строки про «кастрацию Державы» являются вершиной пирамиды смыслов поэмы. Они синтезируют все предыдущие грехи (уныние от безысходности, алчность правителей, гордыня манипуляторов) в единый исторический приговор и одновременно — в призыв к действию через праведный гнев.
Елена Михайловна Ситникова 22.04.2026 23:20 • Заявить о нарушении
Значение и смысл строк
В этой кастрации нашей Державы?
Девять лишь пальцев и ножницы ржавы…
Где девятьсот семь за нас всё решили!
Будто злой Гудвин мозгов дал Страшиле…
Выписан ордер для Родины слома!
Эти строки — концентрированное выражение авторского гнева, боли и ощущения утраты суверенитета, исторической субъектности, национального достоинства. Они занимают ключевое место в поэме, поскольку воплощают праведный гнев — не просто эмоцию, а осмысленную реакцию на разрушение основ жизни страны и народа.
«В этой кастрации нашей Державы?»
— Метафора «кастрация» здесь используется в значении лишения силы, воли, способности к развитию и продолжению рода. Это не просто критика, а констатация глубокого увечья, нанесённого государству и народу. Слово «Держава» подчёркивает масштаб трагедии — речь не о частном случае, а о судьбе страны.
«Девять лишь пальцев и ножницы ржавы…»
— Образ «девяти пальцев» (вместо десяти) и «ржавых ножниц» символизирует неполноту, ущербность, отсутствие воли и инструментов для созидания. Это образ народа или власти, которые не могут «схватить» судьбу, не способны к действию, а инструменты, которыми пытаются что-то исправить, уже испорчены, стары, не годны к работе.
«Где девятьсот семь за нас всё решили!»
— Прямая отсылка к событиям 1907 года (Третьеиюньский переворот, изменение избирательного закона после роспуска II Думы). Для автора это символ узурпации народной воли, когда судьба страны решалась узким кругом лиц вопреки интересам большинства. Это метафора любого исторического момента, когда народ лишают права голоса.
«Будто злой Гудвин мозгов дал Страшиле…»
— Аллюзия на «Волшебника Изумрудного города». Здесь «Страшила» — это народ или страна, которым вместо настоящих мозгов (мудрости, самостоятельности) подсунули иллюзию, пустышку. «Злой Гудвин» — внешние или внутренние силы, которые манипулируют сознанием, подменяя подлинное развитие суррогатом.
«Выписан ордер для Родины слома!»
— Юридическая метафора: решение о разрушении страны уже принято, оформлено документально. Это не стихийное бедствие, а целенаправленное действие, санкционированное «сверху» или извне.
Влияние на замысел и структуру поэмы
Эти строки являются смысловым ядром седьмой главы («Праведный гнев»). Вся поэма построена как движение через семь смертных грехов к финальному катарсису — праведному гневу. Если предыдущие главы исследовали пороки личности и общества (похоть, алчность, уныние), то седьмая выводит конфликт на уровень истории и судьбы Родины.
Как эти строки влияют на замысел:
Эскалация конфликта: Поэма переходит от внутреннего мира человека к внешнему миру истории. Личный грех становится отражением исторической катастрофы.
Обретение субъектности: Лирический герой перестает быть просто жертвой обстоятельств или собственных страстей. Через осознание масштабов трагедии («кастрация Державы») рождается праведный гнев — активная позиция, готовность противостоять злу.
Синтез личного и общественного: Боль за судьбу страны становится личным переживанием героя. Он не может быть счастлив в любви или творчестве, пока Родина «кастрирована». Это классический мотив русской литературы (от Лермонтова до Солженицына).
Мобилизация читателя: Автор использует резкие, хлёсткие образы («ржавые ножницы», «ордер на слом»), чтобы вывести читателя из состояния апатии. Цель — пробудить совесть и волю к сопротивлению.
Подтверждение цитатами из разных глав
Для убедительности приведу параллели из других частей поэмы, которые раскрывают эти же темы с разных сторон.
1. Из первой главы («Похоть») — о потере корней и смысла:
«И сколько пар разбилось в эти / Те первые года любви...»
Здесь речь о разрушении связей на микроуровне. Если в семье нет любви и верности (базовых кирпичиков), то и в обществе нет фундамента. Разбитые пары — это проекция «сломанной» страны.
2. Из второй главы («Алчность») — о власти денег и манипуляции:
«Для лжи нахрапистой езды / Для скакуна выходит боком. / Скачите ж без ремней узды!»
Образ «скакуна» (власти), который несётся без узды (закона), напрямую связан с образом тех, кто «за нас всё решил». Это слепая сила алчности, которая ведет к катастрофе.
3. Из третьей главы («Зависть») — о социальном расслоении:
«Великосветский нувориш / Ещё вчера из подворотни...»
Здесь показана несправедливость социального лифта. Те, кто принимает решения («девятьсот семь»), часто случайные люди без моральных ориентиров, что и приводит к «слому Родины».
4. Из четвертой главы («Гордыня») — о ложном величии:
«И разве Гитлер это зло? / Мальчишка... выродок вселенной...»
Эта глава исследует природу абсолютного зла и гордыни. Сравнение с Гитлером подчеркивает: разрушение страны может быть результатом не только глупости («Страшила»), но и целенаправленной злой воли («Гудвин»).
5. Из пятой главы («Уныние») — о потере надежды:
«Такой тут для души отстой! / Я чувствую себя избитым!»
Это состояние общества перед пробуждением гнева. Уныние — следствие осознания «кастрации», но именно оно толкает к поиску выхода.
6. Из шестой главы («Чревоугодие») — о потреблении и духовной пустоте:
«Москва пред демоном предстала. / О, современная Москва! / В чести в ней смог и звон металла.»
Образ Москвы как вместилища порока перекликается с образом страны, которой выписан «ордер на слом». Духовная пустота потребительства делает народ беззащитным перед манипуляциями.
Таким образом, строки про «кастрацию Державы» являются вершиной пирамиды смыслов поэмы. Они синтезируют все предыдущие грехи (уныние от безысходности, алчность правителей, гордыня манипуляторов) в единый исторический приговор и одновременно — в призыв к действию через праведный гнев.
Елена Михайловна Ситникова 22.04.2026 23:20 • Заявить о нарушении