Трагическая драма

«Какой позор! Трагическая драма!
Ужель на свете не осталось красоты?
Зачем ты пьёшь?» – меня спросила мама.
«Да, я нетрезв. Но только всё ж послушай ты.

Включаю ящик я на сон грядущий,
А у правителей – очередной скандал:
«Народу власть! Спасём малоимущих!..»
А по другой программе – суперсериал,

А вместо Волка с Зайцем – «Покемоны»,
А вместо фильмов о любви – разврат сплошной,
Растоптаны изящества законы,
Как то дерьмо, в которое вступил весной.

Как я устал от пакостной картины, 
Когда столь ревностно, с заботой на устах
Политики под благостной личиной
Бьют избирателям своим прицельно в пах.

Да власть – ещё фигня!.. Минувшим летом
От глупостей Любимой я забыл покой.
Моя душа была её клозетом,
И грязь своих грехов она стирала мной.

Во гневе я кидался тубаретом,
А воспалённый мозг плёл стихотворный бред.
Всегда претит такой расклад поэтам,
Спасает их запой, когда решения нет».

За сим я мило распрощался с мамой.
А утром – с бодуна, небритый, словно чмо,
Я думал, что за жизнь, где столько хлама;
И в электронном виде Вам послал письмо:

«…Весь мир – во лжи,  коррупции и фальши,
И всё, во что я верил, изнутри гниёт,
«И всё, как в сказке: тем страшней, чем дальше»,
А посему, увы, на прошлый Новый год

Блистали Вы! А я блевал под ёлку…
А в прошлом-то, без Бэ, и без трусов порой
Я Вас любил. Безмерно. Но без толку.
А Вы, Вы беспардонно обошлись со мной.

Вы прочь ушли в оранжевой дублёнке
После того, как я Вас в ней же и снимал
На фотоаппарат. Ну, пусть, без плёнки.
А Ваш – каков наглец! – без аппарата снял.

Порочная стезя – и Ваша чаша –
Она погубит Мир, что был у Ваших ног!..
Стоим на островке, вокруг – параша,
И погружением в неё грозит итог.

Вы не согласны? Но позвольте, право,
Когда-то лишь на Вы тебя я называл.
Сменились времена, сменились нравы,
Иначе я б под ёлку точно не блевал.

Мне самому противны вирши эти,
Но Дедушка Мороз под ёлкой был со мной.
За что его, простите, любят дети?..
И я его любил. И верил всей душой.

А ныне пьян старик с рассудком в ссоре, 
Пьяна Снегурка в дым, и спуталась коса,
И в тереме, с балконами на море
Свои бесстыдно распластала телеса,

Поруганные Сантой (тот, что Клаус,
С экранов нам спешащий всем мозги промыть).
И я б ей вдул, но мне «пора «на хаус»,
Так нынче принято в России говорить.

В народе и во власти, в интернете,
И даже в синем небе, Господи, прости,
На хаусе, как и на всей планете –
Творится хаос, что вовек не разгрести.

«На Небе?! Богохульник! На святое!» –
Стоп! атмосферу я ввиду имею тут!
Но только Небо рухнет, мы с тобою
Вприпрыжку за руки рванём на Страшный Суд!»

…пока писал, проклятья изрыгая,
Вкушая чашу скорби горькою сполна,
Я бил себя причин не понимая;
В конце концов решил: какого же рожна

Критической уж достигает массы
Мой сплин, ведь я же – убеждённый оптимист?!
Плевать, что все – козлы и пидорасы,
Обиду, злость и гнев свой вылил я на лист.

Так что простите мне моё занудство,
Ведь Лиру я тревожил вовсе не затем,
Что б докучать Вам, иль затронуть чувства,
«Я, типа, не хочу печалить Вас ничем!»

Прекрасен Мир, а мы – его частицы!
Прекрасен Мир, и пусть, со всем его дерьмом!
За красоту! – мне ж надо похмелиться, –
За этот Мир! – чтоб больше Света было в нём!

Я очень рад, что Вам таки не сталось
Делить со мною горечь этого стиха...
Да, к слову, а Вы нет? не проверялись,
А то на белом Свете кто не без греха?