Сказ об Иване Царевиче и молодильных яблоках, IIч

Далеко ли, близко ли, коротко али долго
Демитрий скакал прочь от дома с своей дружиной,
Уже задыхались от бега лихие кони,
И воины бравые с тяжбой глядели хмуро.
Демитрий и рад бы дать волю стрелецкой сотне,
На день, на другой позабыть о дороге трудной,
Не мнити о деле нелёгком до самой зорьки
И славно потешить себя ухарской забавой;
Но троичи солнце с небес прогоняло ночку,
И трижды ему уступал серебристый месяц,
Огнём зажигались и гасли неясны звёзды,
А всё кругозор оставался совсем безлюдным.
Куда не сверни буйну голову - всюду голо:
Не гладит Стрибог суховеем поля пустые,
Не пляшут пичужки свободны в ветвях деревьев,
И звери лесные от стука копыт не мчатся.
Но абие ратники, словно завидев диво,
Вперёд подались, засиявши улыбкой светлой,
Пошли меж стрельцами отрадные сердцу толки
Молва зазвучала весёлая: "Город! Город!"
Демитрий Дамирович вскинул усталы очи,
Соколичьим взглядом широко пронзил раздолье -
За маревом сизым, ак перья с крыла голубки,
Кресты золотились торжественного собора.
"На град держим путь!" - указал упоённо княжич,
Задорно ему отвечали стрельцы с восторгом,
И токмо один воевода остался смурен
И рёк, соболиные брови нахмурив грозно:
"Сын княжий, Господь нам послал велику отраду -
Стать может, найдём мы и кров, и желанный роздых.
Обаче не стоит терять утешённый разум.
Здесь Лихо царит. Окрест смутно да неспокойно".
Демитрий прислушался к овым словам толковым
Да несколько пыл поубавил неосторожный,
В рядах своей рати посеял зерно спокойства,
И воины к городу конский бег обратили.
А в граде встречали гостей щедро хлебом-солью
И подали чарки резные с прохладным мёдом.
Демитрию кланялись в ноги мужи и дети,
Почтенно припали к земле беловласы старцы.
Ввели сына княжего с войнами в светлый терем,
Застлали столы белой скатертью кружевною,
Подали гостям всяких кушаний-разносолий
Да хмеля разлили по кружкам с дубовых бочек.
Тогда закатили стрельцы буйный пир на славу:
Наелись, напилися всласть, отдохнули знатно,
Потешили сердце гудошники звонкой песней,
Да танцем нелепым смех вызвали скоморохи.
И вот стали спрашивать ратники шаловливо:
"Спасибо за хлеб и за соль, и за пьяну брагу.
Нашли вы для нас гусляров и ломак весёлых;
Быть может, найдётся у вас вдоволь девок красных?"
Потупили взоры мужи, опустили очи,
Замешкались с ясным ответом да стушевались.
Демитрий Дамирович глянул на странный отклик
И вместе с стрельцами несказанно подивился:
"И право: прошёлся я тщетно по всем дорогам
От храма до врат городских и палат сосновых,
Ано повстречать не сумел ни одной девицы:
Ни младой, ни старой, ни красной, ни самой хворой.
Аль всё по домам сидят, носу не показавши?
Аль мор приключился какой, что исчезли жёны?
Аль погань татарская осиротила другов?
Иль горе иное бесовское приключилось?"
Один из народа, смелее других, взял слово:
"Ох, княже! Не травит наш град молодой холера,
Не рыщут татаре проклятые вкруг посада,
И избы не стали девическим заточеньем.
Повадился, княже, к нам Змей прилетать крылатый.
От морды до пят в нём не менее трёх саженей!
Тремя головами тот Зверь изрыгает пламя,
И воздух кругом отравляет поганым смрадом.
Ночною порой налетел он безумным вихрем
И дух взбаламутил, и ветер поднял ужасный!
Забрал он девиц всех, от мала и до велика,
В далёкое царство, в богатый дворец подгорный".
Зело потерялись стрельцы от того рассказа,
Всё сумрачней делалось лико у воеводы.
"Дела..." - протянул одиноко высокий голос,
А следом Демитрий, подумав, промолвил твёрдо:
"За ваше радушие мы вам поможем, мужи -
Отправимся войском на страшного гада Змея.
В обиду чудовищу вас не дадим, честные.
Но вы не оставьте и нас опосля в обиде".
"Согласны на всё!" - мужики загалдели хором,
А вслед воевода вскричал исступлённо: "Княжич!
Неужто кичиться военною силой вздумал
И жертвы людские Морене носить?! Опомнись!"
Демитрий на это глаголил надменной речью:
"Зачем же носить? Мы вернёмся назад с победой.
Отцовский наказ - что великого в горсти яблок?
Пришёл да сорвал, эка невидаль расчудная!
А Змея сразить - вот занятие мне по нраву!
Сулит это дело и славою, и богатством.
А коли боишься - тебя не виню в том страхе:
Ты друг мой, не раб, и покинуть меня ты волен".
Тогда воевода не смог отыскать слов впаки,
Лишь только в усы пробурчал о князьях без ласки.
Демитрий Дамирович с вызовом улыбнулся,
И стали на подвиг опасный стрельцы сбираться.