6-е июня

Ужель то самое виденье,
чья мимолётность - на века?
И божество, и вдохновенье,
и словно истина близка.

И где-то рядом, над страницей -
парящая, как музыка, строка
в стремленье самоотстраниться
от обречённого на тлен черновика.

Как мудрость с примесью причуды,
мне из бессмертья поднесла
рука, принявшая лично от чуда
орудья и скрижали ремесла;

рука, державшая, как шпагу,
перо - и крепко, как резец;
воспринимавшая бумагу
как равный мрамору сырец.

Без завершенья - совершенство,
и без эстетства - естество,
и женственно небрежных жестов
мужским поступкам тождество.

И обретённая под гнётом вольность -
под добровольною уздой,
и нарочитая фривольность,
и целомудренный покой.

И бремя лёгкости беспечной,
как маска на светском балу,
и твёрдость под мягкостью внешней,
и свет сквозь предвечную мглу.

И то ли шалость, то ли вызов,
при обращении с судьбой,
что малодушно не явилась
на поединок роковой.

Осознанный выбор последний,
что честь - вне придворных интриг,
что дальше - за маской посмертной -
бессмертный проявится лик...

Как будто мало жизни дольней
быть негой, даром, волшебством,
и долг творца - её дополнить
и переполнить мастерством.