Сибирские воспоминания о Ронсаре. Фр. 1

Сибирские воспоминания о Ронсаре. Роман об антиискусственном интеллекте

22 августа 2023 года 1823. Глубокая Сибирь. Где-то 50 или 70 километров от Байкала.

Четвертый год в конце августа и начале сентября меня одолевают мысли о Ронсаре.
Во времена его земного бытия, край, где я сейчас живу, считался запредельно диким. Здесь не было светского общества, но был шаманизм, а, может, и буддизм заглядывал ненароком в этой дикий уголок азиатской части света.
Да и в наши времена, особо дела до Ронсара никому, пожалуй, нет. Здесь, по старой памяти, чтят иногда Пушкина, а Пушкин чтил Ронсара. Читал и чтил, иногда подражая его стилю.
И вот – Ронсар «добрался» до Сибири и затаился в её самом глухом уголке.
Но кому нужна поэзия, когда «на носу» искусственный интеллект?
Уже все страны мира нацелились на 2030 год (после Рождества Христова). Вероятно, что это будет год, когда искусственный интеллект начнет свое торжественное шествие по голубой планете, освобождая человечество от напрасных дум и забот.
Когда-то это все казалось сказкой, и во времена Ронсара и в моем детстве. А сейчас – запах реальности искусственного интеллекта проникает во все поры современного цивилизованного общества. Завершается время гаджетов и супермаркетов и открывается время господства искусственного интеллекта…
Нейросети уже творят вместо человека и стихи, и романы, и научные труды.
Наверное, это прогресс. Но этот прогресс не вызывает у меня восторга. Возможно, через пару десятков лет (если доживу) искусственный интеллект позволит мне поговорить с Ронсаром, но это весьма сомнительно.
Поэтому я сегодня решил сам говорить с Ронсаром, без посредничества искусственного интеллекта, а только при помощи книг и древнего человеческого воображения, доставшегося мне от моих естественных вполне человеческих предков.
Существует одна теория, говорящая о том, что на Земле живет ни один вид, который именуется Homo Sapiens , и по меньшей мере 4 вида, и среди них есть хищники и жертвы, и действительно разумные люди.
Я не разделяю этой теории и не верю в нее.  Но из собственного опыта я давно знаю, что есть энергетические вампиры и мутанты. А однажды я с удивлением заметил, что есть мутанты – поклонники и одержимые искусственным интеллектом. Это было тридцать три года тому назад, и я не придал этому явлению очень важного значения. Как оказалось – зря. С того времени они стали размножаться в геометрической прогрессии и сейчас уже составляют почти треть населения Земли.

6.09.23 8-41

Хмурый день. Льет настойчивый осенний дождь. Примерно в эти сроки (1-11 сентября) 499 лет назад, во Франции явился на свет будущий поэт по имени Ронсар…
С французским языком у меня серьезные проблемы. Несмотря на многолетние усилия и попытки познать этот удивительный язык, мой результат поражает своей безнадежностью: знаю два десятка обиходных фраз и читаю со словарем, но вполне могу понять смысл почти любого гуманитарного текста. Читать на этом языке – крайне неудобно. Четыре буквы могут означать один звук. Просто удивительно как этот язык мог быть в России XIX века языком светского общества? Да и большинство французов, которых я встречал на своем пути – типичные самовлюбленные националисты. Видимо, мне просто не повезло. До Франции так и не доехал. И уже маловероятно, что когда-нибудь смогу доехать в этой жизни.
Тем удивительнее для меня проснувшаяся в моем подсознании магия Ронсара. Впрочем, если обратить внимание на культурологический аспект, то первым французом, с которым я познакомился в шестом классе, был удивительный писатель Жюль Верн, а в восьмом классе – Виктор Гюго. Позднее – были другие писатели, ученые, философы. Из наиболее чтимых: Паскаль, Декарт, Анри Пуанкаре и Жорж Сименон. Можно ли считать французами Аполлинера и Аполлинария Сидония? Для меня это загадка, как впрочем, можно ли бельгийца Жоржа Сименона считать французом? Особняком стоят философы Франции XX века: Габриэль Марсель, Альбер Камю, Сартр, Бодрийяр, Деррида, Фуко и другие. Искрометная фантазия французских философов мне более симпатична, чем занудство немецких классических философов, не говоря уже о снобах из Британии или самоуверенных американцах.
Мне симпатичен Анри Бергсон, но я не считаю великим писателем Марселя Пруста.
Мне нравятся Мирей Матье и Джо Дассен, Бельмондо и Депардье, но я совершенно не помню ни одного французского политика, кроме генерала де Голля. Меня поражает, как французы, эта просвещенная европейская нация, чтят этого убогого корсиканского коротышку Наполеона.
Также удивляет их поклонение Эйфелевой башне – этому железному монстру, который стал символом Парижа.
Видимо потому, что я по своей глубинной натуре, больше человек XIX, но вовсе не XXI.
И потому, видимо, мне легче понять мысль Ронсара, жившего в XVI веке, чем многим моим современникам из XXI века.
Думаю, что в скором времени, возможно в ближайшие 30-50 лет, искусственный интеллект сможет сделать современниками всех людей, живших и живущих за последние 5000 лет. Нельзя категорически отрицать эту гипотетическую фантастическую вероятность. Если доживу (а это крайне маловероятно) – хотел бы однажды пообщаться с Ронсаром: об александрийской поэзии, о Кассандре, о Париже, и о том, как он провел время в Шотландии. Кажется, я уже повторяюсь. Но это – навязчивая идея – иметь собеседниками некоторых замечательных людей, живших в прошлых столетиях. Впрочем, в некотором роде, они и сейчас мои собеседники…


Продолжение следует