Вороны

На поле Солнца шумящем пшеничном
Вороны садились тучами,
Взлетали,
Пели нiч яка мiсячна.

То день, то ночь.
Но жар под темью расходящейся не гас,
Напротив — он от взмахов голосил
дневного ада чище,
Словно пещерная Луна, огромней в сто раз,
Я жмурился от дикого кострища.

Что там за пляски варваров
Или пионерский черный слет?

Спасение ворон — как темный переход
К заваленному книгами столу.
Я мог помочь в квартирной клетке
Хотя бы ей, забившейся испуганно в углу,
Подраненной, обугленной розетке,
Отдать любовь,
ум выливая на; поле загробное из аута,

Когда обширных стай германский гений
подобием умляута
Терзал своих же букв макушки
От голода или бесцельно,
Меняя песенные всхлипы Гейне
на крики в поле Целана,
Будто мясник зашел в коровник.

Но шага нет, не так, во вне, и ты теперь мой кровник,
По небесам, тряся пылищем звездным,
Крылом пронесся краснощекий Як,
Хочешь, вяжи на палец волос моих терновник,
Я чувствую еще как.

Отсюда выход: улица, ведущая на холм,
Где зарождалась эта местность скорби,
Черней нацистской черни, под чехлом,
В пакете сразу…
пустота, ни огонька, ни хаты.
Я насмотрелся, хватит.

Ты здесь еще, худым карандашом
Посланец мира на чердачной голубятне
Иглой или на камне вороно;м
резцом набитое увечье,

В могильнике истекшее лучом?
Если ты мать мне

вороны птицы певчие