Вновь

Кудрявый, смуглый, нагловатый
Пришёл в издательство с утра,
С порога и без предисловий: пора,
Пора, товарищи, печатать вечные слова!
Свой кофей не допив, издатель,
Взглянул на выскочку и, бровь подняв,
Сказал неспешно: ну-с, удиви меня,
Ты – гений или подражатель?
Кудрявый не сробел, подвинув дырокол,
Форматом А4 в 100 листов,
(Как будто был он к этому готов),
Свой опус возложил на стол.
– Что делать? Надобно читать, драматургия?
Что это? Жанр каков? Кто прототип?
– О, это бесподобно, это – хит,
Понравится читающей России!
Богатство, скука, жизнь без цели,
Мещанство милое и дом без ипотеки,
И дядя в нём оформлен на опеку,
И друг, убитый другом на дуэли,
Любовь неразделённая, балы,
Не смс, но письма на бумаге,
И денди, щеголяющий во фраке,
И дамы, что мужьям верны.
– А что, недурно, право слово, небычно,
Пожалуй, напечатаю, сие,
Мажорско-питерское житие,
Тут временами даже экзотично!
Как имя ваше, юный мой поэт,
Талант в вас, и напор, и дерзновенье!
– Я Александр Сергееич Пушкин по рожденью,
И мне в России равных нет.
Талант от Бога, а напор в нагрузку,
Когда на даче в Болдино скучаю,
То всех друзей в стихи свои включаю,
Пишу на русском я и на французском.
…Так завершилась встреча бы, к примеру,
В издательстве «Перо», что у трактира,
И Пушкин вновь предстал бы миру,
Вновь Болдино, и вновь холера.