Колдунья. Часть 1

1 июня - День Защиты Детей.
С мыслями о Детях и всех Силах, которые их хранят,
публикую эти строки

ЖЕНЩИНЕ-МАТЕРИ ПОСВЯЩАЕТСЯ

Бог не мог быть везде,
и поэтому он создал матерей.
Редьярд Киплинг
               
                Часть 1
               
В краю таинственном туманов и дождей,
Где росы каплями тяжёлыми стекают,
В глухом лесу, вдали от всех в тени ветвей
Жила Колдунья. И о ней молва лихая
Летела в стороны. И если кто порой
Искал тропинку в непролазной, тёмной чаще,
Крестился в страхе и надеялся домой
Живым вернуться, не прослыть навек пропащим.
Боялись все Колдунью ту: и стар, и млад,
Стращали ею и в проклятиях желали,
Чтоб, ночью в дом явившись, Душу забрала, 
Чтоб, повстречав её, покой вы потеряли.
Никто не видел никогда Колдунью ту,
И дом её в глухом лесу найдут едва ли,
Но Души тёмные лишь видят темноту,
Вот и мерещилось им то, чего не знали.

Конец зимы. Сошли снега. Давно село
Устало ждать приход Весны и ласки Солнца.
Но ветер стих, с полей повеяло теплом,
Светило вспыхнуло и глянуло в оконце.
И тонким лучиком по стенам пробежав,
Оно метнулось в дальний угол, где кроватка.
Вдруг луч замедлился и бег свой задержал
На малыше кудрявом, спящем сладко-сладко.
Лицо как блюдце, кулачки прижал к груди,
Ни голосов не слышит он, ни птичьих трелей,
Так безмятежно спит, что страшно разбудить,
Но странно дышит мальчик, будто еле-еле.
И яркий луч, скользнув по огненным щекам,
Коснулся век, защекотал глаза ребёнка.
Мальчонка носик сморщил, дрогнула рука,
Открыл глазёнки и заплакал звонко-звонко.
И голос Матери: "Расплакался, малыш!
Проснулся милый мой сыночек, светик ясный!
Постой! Да что с тобою?! Пламенем горишь!
Пошлем за бабкой и будем ждать напрасно.
Она, омыв в купели с дождевой водой,
Напоит травами, отваром ягод свежих,
Молитву тихо прочитает над тобой,
И станешь снова ты здоров, совсем как прежде".

Всё бабка сделала. Но мальчик день за днём
Бледнеет, чахнет, то в беспамятстве, то плача.
Мать, потерявши сон, всю ночь сидит при нём
И, вдохи слушая, украдкой слёзы прячет.
Как будто тает сын, слабей день ото дня,
Туманный взгляд, а сам прозрачный, невесомый.
И бабка, дверь прикрыв, промолвила в сенях:
«Ему, похоже, скоро Небо станет домом».
Мать обернула сына нежно простынёй,
К себе прижала, обхватила крепко-крепко.
Слова услышала она. «Сыночек мой!
Не покидай меня! Прошу! Моя ж ты детка!»
Раздался крик глухой, откинувшись назад,
К стене прижалась, но не чувствует опоры,
Блуждает в гулкой пустоте безумный взгляд.
Вдруг вспышка света! Показались лес и горы,
Тропинка узкая вдали едва видна,
Средь сочных трав блестящей змейкой юрко вьется
И исчезает в тёмной чаще. Холодна
Лесная глушь, как мрак бездонного колодца.
Как будто здесь во веки вечные нога
По буреломам не ступала. Разве только
Дождило в сумраке да вьюжила пурга.
Но тропка в лес бежала, извиваясь тонко,
И в глубине его она оборвалась.
Там посреди покрытых мхом косматых ёлок,
В тени дурман-травы, где дремлет вечно мгла,
Убогий дом, покрытый весь ковром иголок.
Косая дверь висит, качаясь и скрипя,
И в мутных стёклах никого внутри не видно.
Похоже брошен дом давно. Лишь шелестят
И стонут ветви обречённо и обидно.
Но будто слышится ей чей-то тихий глас,
Почти неслышный в темноте кромешной дома.
Её зовет: «Пока Огонь в нём не погас,
Приди ко мне. Поверь, что здесь найдешь ты помощь».
И в тот же миг лучины слабый огонёк,
Как искра вспыхнув, осветил окошки робко,
Едва он теплится, но виден, хоть далёк.
Мать вдруг очнулась от видения и, вздрогнув,
Прижав ребёнка что есть сил к своей груди,
Бегом из дома. За порогом ночь глухая.
Но что мерцает там, что манит впереди?
Она пошла на огонёк, сама не зная,
Куда идёт, не замечая темноты,
Ночной росы, как снег, холодной. Тело дрогнет,
В лицо бьют ветви и цепляются кусты,
Рвут юбки длинные, как будто зверя когти.
Она не видит ни тропинки пред собой,
Ни звёздной россыпи на небе. Месяц светит,
Но не его свет озаряет путь ночной.
Она идет на огонёк, едва заметный
В глубокой чаще, где и думать не могла,
Что в своей жизни здесь окажется однажды.

И вот тропинка к прямо дому привела.
Дымок над крышею струится в воздух влажный,
Луна меж веток бесконечно далека,
Дверь приоткрыта, свет в окне, вокруг ни звука.
Как лист дрожит она с ребёнком на руках.
Из темноты возникла тень и чьи-то руки
Коснулись свертка, где мальчонка крепко спал
И лёгкой простыни полог чуть приподняли.
Тут лунный свет посеребрил лица овал,
Мать отшатнулась и дышать могла едва ли!
Короткий стон. И в страхе голосом глухим:
«Да ты Колдунья! Боже мой! Как заманила
В своё прибежище?! И с мальчиком моим!!!»
Та улыбнулась грустно, будто через силу:
«Я не звала тебя сюда! Пришла сама!
В густом лесу непроходимом сбила росы
И путь далёкий показался будто мал.
Никто не вёл тебя ко мне. К чему вопросы?
Но почему-то ты вдруг встала и пошла
Сквозь лес чужой, там, где никто шагнуть не смеет,
Не испугал ни дикий зверь, ни чащи мгла.
То знак был большего, чем мы. Что нас умнее».
Мать лишь вздохнула. В теле холод, в мыслях жар,
Ещё сильней вцепилась в сонного ребёнка.
Колдунья, с силой руки Матери разжав,
Его взяла к себе на грудь. Тот вскрикнул звонко.
 «Не плачь, малыш, тебя нашла Твоя Звезда», -
Лицо Колдуньи стало мягче, оживилось
И в дом вошла. Мать, потерявши речи дар,
За ней бредёт, едва собрав остатки силы.
За Ворожеей следом ходит словно тень,
Тревожных глаз с её лица и рук не сводит.
Та тихим голосом: «Какой не спишь уж день?
Так Правды нет в ногах. Кольцом тревоги ходят.
Приляг на лавку, отдохни, совсем сил нет.
Заря уж скоро, горизонт вдали светлеет».
«Да как мне спать?! Вдруг не увидит он рассвет!»
«Не спорь. Ложись. Дождись утра. Оно мудрее».
«Я не усну». «Да ты не спи, а лишь приляг,
А я пока слегка с мальчонкой поколдую».
Схватив кувшин, она растаяла в дверях.
Мать от усталости идёт почти вслепую
И говорит, стараясь страх свой превозмочь:
«Прости, сынок, что здесь с тобой мы. В море света
Я не нашла той силы, что могла б помочь
И обратилась к силе тёмной ночью этой».

Вошла Колдунья, сына на руки взяла:
«Я совершу обряд. Ты жди пока за дверью».
Слова кольнули словно острая игла:
«Хоть ты Колдунья, но тебе придется верить».
Она присела на порог и подняла
Лицо измученное к небу. Ели-стрелы
Двоились будто бы в высоких зеркалах
Да ярким пламенем вдали заря алела.
День начинался золотой. Но тяжесть век
Давила камнем. Чей-то голос. Может, сына?!
Глубокий вдох. Затих безумных мыслей бег
И опустились руки тонкие бессильно.
Платок скатился, лба коснулась шёлка прядь,
Лицо спокойней, но в ушах звучат упреки:
«Нельзя мне слабой быть сейчас! Нельзя мне спать!»
Но как ребёнок провалилась в сон глубокий.

Очнулась резко. Солнца лучик золотой
Ласкал ей спину, отражаясь в длинных косах.
Болело тело, но в душе такой покой
Разлился чистою водою, будто росы.
Туманный взгляд плыл по поляне. «Где же я?»
И память молнией сверкнула. В дом метнулась:
«Где сын мой?! Где он?!!» «Не кричи. Уснул дитя».
На голос Матери ладошка потянулась.
Она зажала ручку нежною рукой
И лоб в испарине чуть тронула губами.
«Проснулись? Что ж… Я покажу вам путь домой.
Идите с Богом».  Меж колючими кустами
Их провела тропинкой узкой до межи,
Где лес кончался. На поля роса упала.
Чуть слышно: «Дальше не пойду. Там ваша жизнь».
Но без оглядки Мать в село уже бежала.
А в голове: «Что это было?! Сон дурной?!
Как очутились мы в лесу у Ворожеи?!
Поила чем она?! Что делала с тобой?!»
Она летела к дому, сердцем холодея.
«Скорей забыть! И эту ночь, и страшный лес,
Как видно Бес меня попутал, Дьявол тёмный».
Перекрестившись, взгляд взметнула до небес
И растворилась за дверьми в прохладе дома.

Конец 1 части

Иллюстрации к стихам собственность Автора