Шесть Эдельвейсов

[Первый Эдельвейс]

Как-то поздно мы сидели,
Черт и я, вели беседы,
В темной комнате холодной
Прожигали беса очи,
Вперил их в меня рогатый,
Свет камина, пыль летала,
В тишине он мне поведал,
Что откроет Пекла двери.
Зеркало мне дал нечистый,
В преисподнюю вошли мы,
Свечи все вокруг затухли,
За стеклом я видел пустошь,
В пустоши был черный город,
Крыши там покрыты кровью,
В почве проступали вены,
Из ногтей – дороги, стены;
Монастырь обтянут кожей,
Реки не имеют брода.
Шел вперед мой собеседник,
Нет здесь дня и ночи смены,
Демон, немощи не чуя,
Посвящал меня в легенды
Здешних мест о мрачных духах
И правителях сей бездны.
В городе не тот владычит,
Сатаной кого прозвали,
Тайны прячет зазеркалье,
Их раскрыть не хватит силы.
Ко дворцу привел лукавый,
Солнце адское горело,
У ворот стояла стража:
Плоть гнилая, шлемы с гребнем,
Исполины, выше башен,
Языки висят вратами,
Крылья птицы инфернальной,
Пальцы длинные из стали.
Двинулись от них мы дальше
По мосточкам необычным,
Видел я заводы, парки,
Деньги, храмы, магазины,
В переулках пели люди,
Шла железная дорога,
На вокзале за порогом
Поезда все в изумруде.
Возвращаться, думал, время,
Демон спешно обнадежил –
Город сей один из многих,
Первый из шести по схеме
«Шесть Степенных Эдельвейсов»,
Покидали мы Геенну,
Поезд ехал в новый Тартар,
На столе лежали карты.

О том, быть может, знала ты.

[Второй Эдельвейс]

Новый мир я снова видел,
Позади осталось пламя,
Из винтовок колесницы
Проносились перед нами.
Небо пурпура оттенка,
Звезды синие ночами,
Желтые и цвета меди –
Самоцветами казались,
Их вовек я не забуду,
Опустились очи долу –
Ветви черные деревьев,
Бьется слышно – рядом сердце,
Бросил вскоре собеседник:
«У деревьев есть печенка,
Кости, жилы, позвоночник,
И они живей живого».
Люди вечно носят маски,
Всюду тысячи факторий,
Громыхает мастерская,
За станком стоит невольник.
Маски многое меняли –
Как с тобой общаться будут:
Белый издавна у граждан,
Ремесло забрало пламя,
Цвета льда носил торговец,
Цвета неба – Император,
Крови – воин, полководец,
Винный только у дворянства,
У крестьян – льняной, медовый –
От свобод и прав зависит,
Храм покрашен в полуночный;
Люди искони артисты.
Этот город был театром,
Много с чертом повидали:
Мост из камня в виде пальца,
Листья серые без красок,
Мертвые цветы степные;
Оттого краситель дивный
Постоянно поездами
С дальних стран сюда стекался;
Фестивали, маскарады
И убийства в закулисье,
Сизый шпиль, громады зданий,
Страха, страсти, гнева крики;
На путях стоят мортиры,
Движется конвой военных,
Этот город часто снится,
И сейчас он виден мною,
Млеет словно пред глазами,
Вызнать мне хотелось больше
Колдовскими вечерами,
Нам, увы, пора на поезд.

О том, быть может, знала ты.

[Третий Эдельвейс]

Третий мир слепил нас златом,
Совершенством форм и планов,
Треугольников, квадратов,
Город здесь стоял прекрасный.
Черт рассказывать продолжил:
В этом места гражданина
Выделяют волос, кожа,
Белые, как снег в лощине;
Сотня глаз на странных лицах,
А глаза все беззрачковы;
Ветер носит паутину,
Паровоз стучит гремящий;
В доме тут кладут рубины,
Мрамор бежевый – на площадь,
Зачастую гром и грозы,
Чуточку холодный климат.
Демон показал мне горы,
Хмель, растущий на заборе,
Плющ как крыши обвивает,
И чего не видно сразу:
Попивают кровь мещане,
Арлекины, кардиналы,
Офицер, судья, чиновник,
Для гаданий рубят кости,
На гробах они танцуют,
Серебро бросают в реки,
Черепа у них за кружки,
Сильным – слава, слабых – в жертву,
Мастера веществ смертельных,
Травяных настоек крепких
Продают другим за деньги
Или камень драгоценный.
Вот, кто поезд изумрудом,
Бронзой, золотом украсил;
Он несется сквозь туманы,
Кои стелются наутро
На прочерченных границах,
Площадях, в долинах, селах –
Край запомнился мне сильно,
С чертом мы пришли на сопку,
У подножия глядели:
Местный культ вязал цепями
Добровольца-негодяя,
В смерти обрести спасенье –
Жаждет делом он подобным,
Мотыльки летели роем,
Люди вставили воронку
Добровольцу в рот по горло
И опарышей с мешочков
Неустанно насыпали,
Задохнулся он мгновенно,
Бойся имярек желаний.

О том, быть может, знала ты.

[Четвертый Эдельвейс]

Поезд вышел из тумана,
По бетонным мчался шпалам,
По железным рельсам рьяно,
По мосту над водной гладью.
Я в дремоту погрузился,
Добрались мы до столицы,
Лишь тогда покинул грезы,
Прибыли в четвертый город.
С неба лился свет медовый,
Замерло, казалось, время,
Остров был благословенный
Укрощен лихой рукою
Смелого авантюриста,
Гордо крепость командира
Возвышалась надо мною,
Цвета желтого знамена
С окон ратуши свисали,
Тут росли и чай, и кофе,
Гуайява, каланхоэ,
Спели гроздья винограда.
Торговали в магазинах
Розмарином и корицей
И красителем индиго,
В бочках плавали оливки.
По дороге шли солдаты
В черных берцах и разгрузке,
Кто-то в каске цвета хаки,
Кто усатый, кто угрюмый,
Легионы ровным строем
С островной во рту сигарой,
Уходили с кораблями
Войн недавнишних герои.
Показал мне собеседник
Сердце местных развлечений:
Круг колонн, песок горячий,
В центре – храбрый гладиатор.
Не рабы здесь мчались в сечу,
Как в великом Колизее,
Люди сами приходили
Деньги заработать, имя;
Насмерть бились, нож сжимая,
Под конец обряд жестокий –
Павшим подрубали ребра,
Мышцы, органы и мясо,
Дальше ребра вырывали,
Чтоб торчали, будто крылья,
И душе по силе было
В небо ясное бесстрашно
Улететь прекрасной птицей,
Надо всем судьба царица;
Ветер с моря дул соленый,
В пятый город несся поезд.

О том, быть может, знала ты.

[Пятый Эдельвейс]

В темноте мы оказались,
В глубине пещер сокрытых,
Под землей, породой скальной,
Мы в пугающей могиле.
На массивных стенах – геммы
Иллюстрируют сюжеты
О победах и героях,
О владыках и походах.
Мы сошли у врат древнейших
С поезда, едва он прибыл,
Надо мною – свод великий,
Подо мной – гранит и рельсы.
Узкой улицей спешили
К другу демона в районе,
Где стояли мастерские,
Кабачок пройдя дешевый.
Вниз спускались по дороге,
Выбитым в скале ступеням,
Ждал нас мастер на пороге,
Многим инженер известный.
Как и вся его народность,
Был он с крайне бледной кожей,
Глаз кротовый не способен
Видеть что-то пред собою,
Был он тощий, словно палка,
Руки длинные, высокий,
На идеи мозг богатый,
Самоцвета слышал шепот,
Слышал каждую песчинку,
В дом нас пригласил радушно,
Угостил заморским пивом,
Показал свои заслуги:
Боевых машин наброски,
Артиллерии могучей,
Что способна ездить только
По железной по дороге.
Уважением прониклись
К государю механизмов,
Посидев еще недолго,
Мы продолжили дорогу.
Фонари светили мягко
В круговом сыром жилище,
И фонарщик с керосином
Заправлял их регулярно.
Тотчас я спросил у беса,
Для чего им это нужно?
Тот уклончиво ответил,
Что во мгле немало чудищ,
И не будет если света,
Прибегут из бездны твари,
Сокрушат народ подземный,
Никому не дав пощады.

О том, быть может, знала ты.

[Шестой Эдельвейс]

За окном метель гуляла,
Землю заметала, заводь,
Город с бревен перед нами,
И у станции – лампады,
В них плясало дико пламя,
Может, просто показалось;
Демон знал, куда дорога
Постоянно неуклонно
По земле вела обоих,
Мы уже в конце похода,
Люди жили здесь охотой,
Сторожили область входа
В неизвестные отроги,
Что ведут в Левиафана,
Змея адского, утробу,
Не видать страшнее края.
Миновали площадь в центре
И по ярмарке гуляли,
Посидели мы в таверне,
За здоровье выпив бражки.
Думал я – пойдем на поезд,
Но блуждали мы по лесу,
Мы ходили дни и ночи,
И у мерзостных ступеней
Черт позвал с собой во чрево
Повидать места за гранью,
Я на линии остался
Между Бренным и Инферно.
И тогда из леса тихо
В одеянии предивном
Вышел Ангел мой Хранитель,
И разлился свет священный.
Знаю я – его позвала,
За меня волнуясь снова,
Ты, живущая далёко,
Все же близкая ночами.
Падший ангел отшатнулся
Ангела Небес увидев,
И попятился нечистый,
Поскорей спешил вернуться
В ад кромешный, чрево змея,
Мир предательства и злобы,
Зеркала передо мною –
Выход из владений снежных.
Зазеркалье завертелось –
Зеркала крутились следом,
Окружают снова свечи,
В тишине трещат поленья.
И судьба над нами властна –
Человек ее невольник,
Знает нас она побольше,
Что нам поздно, что нам рано.

О том, конечно, знала ты.