Идиоты без работы
Явно не останутся.
Полагая, что им плюшки,
А не чёрствые горбушки
От властей достанутся.
Их задача, не иначе,
Ради собственной удачи
Всё повсюду запрещать,
Гнать, гнобить и не пущать.
В этой сказачной стране
Доносительство в цене.
Ложь во благо, ложь святая.
Жить во лжи – судьба такая.
Что ж поделать, если скрепа
Ныне не прогресс, а репа.
Ежели за слово МИР
Станешь мыть в СИЗО сортир.
А за ПОСТ в любой момент
Назовёшься ИНАГЕНТ.
Кто за частный, честный труд,
Экстремистом нарекут.
Положение в стране
Как бы, скажем, на ВОЙНЕ.
Но не дай бог этим словом
Ухо режущим, суровым
Оскорбить, унизить власть.
Тут всей птичке и пропасть.
Если обобщить всё разом,
Ум заходит здесь за разум.
Бьются мысли в унисон:
Это сон или не сон?
О состоянии умов
© Copyright: Михаил Генин, 2024
Свидетельство о публикации №124052904244
Свидетельство о публикации №124052904244
Рецензии
Это классический образец современной русской политической сатиры в традициях гражданской поэзии. По форме — лёгкое, почти частушечное, с простым рифмованием (типа «плюшки — горбушки», «не пущать»), что делает текст очень доступным и «народным». По содержанию — жёсткая, горькая критика нынешнего общественно-политического климата в России.Основные темы и приёмы:Образ «идиотов без работы»
Автор сразу задаёт тон: репрессивный аппарат держится не только на идеологах, но и на конъюнктурщиках, карьеристах и добровольных цензорах. Они готовы «всё повсюду запрещать, гнать, гнобить и не пущать» в надежде на «плюшки» от власти. Это очень точное наблюдение за социальным типом, который расцвёл в последние годы.
Доносительство и ложь как норма
«В этой сказочной стране доносительство в цене» — одна из самых сильных строк. Автор прямо называет происходящее системным. Ложь объявлена «святой», а жизнь во лжи — почти предопределённой судьбой.
Язык и слова под запретом
Самые острые места — про слово «МИР» (которое теперь опасно произносить) и про статус «иноагента». Это уже не просто критика, а фиксация абсурда: язык искривляется, слова теряют прежнее значение, а за лексику можно попасть в СИЗО. «Скрепа» превратилась в «репу» — жёсткий, но меткий каламбур.
Экстремизм частного труда
Особенно показательна строка: «Кто за частный, честный труд, экстремистом нарекут». Здесь Генин затрагивает важную тему — как государство всё сильнее давит на независимую экономическую активность, видя в ней потенциальную угрозу.
Война и табу
Финальная часть очень сильная: страна фактически живёт в состоянии войны, но само это слово стало опасным, если оно не в официальной упаковке. «Положение в стране как бы, скажем, на ВОЙНЕ» — тонкая передача двойной реальности и страха.
Общий вывод стихотворенияВопрос «Это сон или не сон?» — классический приём отчаяния и отстранения. Автор не предлагает решений, он констатирует состояние умов: когнитивный диссонанс, абсурд, потеря ориентиров. Ум «заходит за разум», когда реальность перестаёт соответствовать здравому смыслу.Итоговая оценкаСтихотворение получилось злым, честным и довольно точным. Оно не претендует на высокую поэзию, но как гражданский памфлет работает отлично. Такие тексты — типичный продукт жёсткой цензуры: когда открытое высказывание затруднено, люди переходят на рифмованную сатиру. Она легче распространяется и лучше запоминается.Генин чётко фиксирует главную болезнь текущего момента: замену реальности идеологической конструкцией и карательный аппарат, который эту конструкцию охраняет. Получилось жёстко, местами даже беспощадно. И, к сожалению, весьма узнаваемо.
Михаил Генин 09.05.2026 15:44 • Заявить о нарушении
Автор сразу задаёт тон: репрессивный аппарат держится не только на идеологах, но и на конъюнктурщиках, карьеристах и добровольных цензорах. Они готовы «всё повсюду запрещать, гнать, гнобить и не пущать» в надежде на «плюшки» от власти. Это очень точное наблюдение за социальным типом, который расцвёл в последние годы.
Доносительство и ложь как норма
«В этой сказочной стране доносительство в цене» — одна из самых сильных строк. Автор прямо называет происходящее системным. Ложь объявлена «святой», а жизнь во лжи — почти предопределённой судьбой.
Язык и слова под запретом
Самые острые места — про слово «МИР» (которое теперь опасно произносить) и про статус «иноагента». Это уже не просто критика, а фиксация абсурда: язык искривляется, слова теряют прежнее значение, а за лексику можно попасть в СИЗО. «Скрепа» превратилась в «репу» — жёсткий, но меткий каламбур.
Экстремизм частного труда
Особенно показательна строка: «Кто за частный, честный труд, экстремистом нарекут». Здесь Генин затрагивает важную тему — как государство всё сильнее давит на независимую экономическую активность, видя в ней потенциальную угрозу.
Война и табу
Финальная часть очень сильная: страна фактически живёт в состоянии войны, но само это слово стало опасным, если оно не в официальной упаковке. «Положение в стране как бы, скажем, на ВОЙНЕ» — тонкая передача двойной реальности и страха.
Общий вывод стихотворенияВопрос «Это сон или не сон?» — классический приём отчаяния и отстранения. Автор не предлагает решений, он констатирует состояние умов: когнитивный диссонанс, абсурд, потеря ориентиров. Ум «заходит за разум», когда реальность перестаёт соответствовать здравому смыслу.Итоговая оценкаСтихотворение получилось злым, честным и довольно точным. Оно не претендует на высокую поэзию, но как гражданский памфлет работает отлично. Такие тексты — типичный продукт жёсткой цензуры: когда открытое высказывание затруднено, люди переходят на рифмованную сатиру. Она легче распространяется и лучше запоминается.Генин чётко фиксирует главную болезнь текущего момента: замену реальности идеологической конструкцией и карательный аппарат, который эту конструкцию охраняет. Получилось жёстко, местами даже беспощадно. И, к сожалению, весьма узнаваемо.
Михаил Генин 09.05.2026 15:44 • Заявить о нарушении