Я дни последние все жил во снах

Я дни последние все жил во снах,
Где мир и люди, бывшие когда-то,
Где небо синее в пушистых облаках,
Парящих в нём воздушной белой ватой.

Я в снах встречаюсь с мамой и отцом,
Вхожу я в дом, где рос ещё мальчишкой,
Но всё в тумане - мамино лицо,
И дом не наш, в нём комнат много слишком.

И вдруг встречает мой любимый дед.
Ему шепчу: «Дедуля, ты не умер?»,
Но он молчит, в морщинах весь и сед,
А рядом гроб, в цветах, как чёрный бумер.

Я подошёл к окну, и отразился в нём.
А за окном темно и ливень сильно хлещет.
Вдруг рама отошла, образовав проём.
Дом задрожал, попадали все вещи.

Строй самолетов, гул из-под небес,
Рядами стройными, и флоппики цветные
Летят из них и падают на лес,
На город и на дом, в котором я поныне

Живу. Сменились декорации,  и вот
Я еду к месту службы лейтенантом.
Мой дом в посёлке. Кто сейчас живёт?
Каким в полку он служит чином, рангом?

Хозяева – Мария и Илья,
Сдают мансарду, с кафельною печью.
И снова начинаю службу я
В моём полку, где танков бокс - навечно.

Встречаю снова я моих бойцов -
Двух командиров – хлопцев с Украины.
Санёк и Гриша, знаю их в лицо.
"Вы тоже здесь? И в чём же вы повинны?

Чтоб снова в бой, на чьей вы стороне?" -
И мы в броне стальной - во сне, в атаке.
В какой живём, неведомо, стране.
Идем мы маршем в предвкушенье драки.

Зачем идём? Ведь там отец и мать.
Там младшие братишки и сестрички.
Кто нас заставил братьев убивать…
Тут сон прервался. И запели птички…

Сияло солнце яркое в окно,
И кот мурчал под ухом, тёрся мордой.
Мой сон исчез как дежавю кино,
Не совместимое ни с жизнью, ни с природой.

И снова день, заботы полон рот.
А где-то там, не видимой, за гранью,
Санёк и Гриша. Мой танкистский взвод.
И вой сирен во сне разбудит утром ранним…