Зависть передовиц краткости некрологов

Пробкой зависла вестями при дороге,
Вперёд мешает стройность пеших ножек,
Передовицам мало места в некрологе,
Кастрюль сумятицей от изобилья ложек.

***

Выступление товарища Бендера на панихиде поэта

Господа! Не делайте такие лица, будто вы пришли на собственные похороны. Мы здесь по делу.

Итак. Перед нами — классический случай. Поэзия — прекрасна. Человек — дрянь. Это не парадокс. Это бухгалтерия. Дебет — стихи. Кредит — поступки. И вот вам мой баланс.

Первое. Мать. Женщина, которая его родила, вырастила, ждала. Он написал про неё стихи. Хорошие стихи, я читал, плакал. Но пока он плакал в Москве, мать плакала в Константиново. Стихи — есть. Сын — нет. Дрянь.

Второе. Женщины. Дункан — старая, богатая, влюблённая. Он взял её деньги, её славу, её Париж. А потом бросил, как бросают окурок в урну. Бениславская — молодая, преданная, всё отдала. Он унижал её при друзьях. Толстая — внучка графа, дала ему дом, лечение, связи. Он сбежал. Стихи — есть. Благодарность — нет. Дрянь.

Третье. Собака. Доберман Качалова. Джим. Ему он написал нежное стихотворение. Ему — да. Матери — нет. Женщинам — нет. Собаке — да. Господа, если вы хотите понять человека, посмотрите, кому он дарит нежность. Чужой собаке. В богемной квартире. Пока мать ждёт. Дрянь.

И вот теперь — самое интересное. Из этого человека сделали святого. Трагического гения. Мученика. Издатели нажили состояния. Государство нажило символ. Женщины нажили — кто могилу, кто пулю в лоб. А сам он что нажил? Ничего. Кроме пенькового галстука. Был бы он в нашей команде — я бы ему выдал табельный парабеллум. Чтобы не мучился и Грицацуеву не терзал напрасными ожиданиями.

И вот я стою здесь, господа, и спрашиваю: а был ли Есенин хорошим человеком? И я отвечаю: нет. Не был. Он был гением. Это не оправдание. Это диагноз. Гений — это не индульгенция. Гений — это просто способность делать что-то лучше других и получать с того прибыль — сытно закусить и вволю выпить. А человеком быть — это другая стезя. Есенин её не освоил.

Но я скажу вам больше. Мы все не ангелы. Я — не ангел. Киса — не ангел. Шура — тем более. Но мы хотя бы не врём. А Есенин — врал. Стихами. Красиво врал. И ему поверили. И до сих пор некоторые верят.

И ещё. Если кто-нибудь начнёт мне рассказывать про ОГПУ, аристократов и женскую месть — я не поверю. Не потому, что это невозможно. А потому, что это неважно. Человек подорвал психическое здоровье, гоняя гуся меж спальнями двух столиц. А гусь, между нами, был не при чём. Гусь — птица своенравная. В отличие от некоторых.

Поэтому, господа, предлагаю поступить просто. Стихи — читать. Человека — простить. Миф — разоблачать. А если кто-то скажет вам, что поэт и человек — одно и то же, — плюньте ему в лицо. Или, если у вас есть двадцать рублей, купите ему венок. На могилу. Или себе. За то, что вы не слюнтяй.

В человеке должно быть всё прекрасно. У Есенина прекрасны были только слова. А поступки — дрянь.

Аминь.

***

Из кокаиновых наркош
Немало слеплено святош
Их бы скопом угандошить,
Да в деле знатные вельможи.

Угандошить -  обезопасить сексуально к дальнейшему размножению и передаче заразы контрацептивними мерами (прим. автора).