Философские стихи

     МОИ  ПОЭТИЧЕСКИЕ  МАНИФЕСТЫ

Эстетика как производная постели

Я начну с того, что строго отмежуюсь от фрейдизма. Я не считаю, что существует такая субстанция, как либидо. Я исхожу из того, что половые гормоны наиболее важные среди гормонов, и таким образом весь гормональный способ регуляции организма  в сфере поведения направлен на продолжение рода, а субъективно воспринимается как чувства. Таким образом заголовок этой статьи означает только то, что искусства в отличие от науки основываются не на рассудке, а на чувствах, то есть имеют корни в гормональной системе регуляции.  В то же время не правильно разделять душу и разум, так как я считаю, что гормональная система регуляции, нервная система и связанное с ними биополе человека вместе составляют душу , то есть субъективной восприятие человека самим собой, в отличие от объективной телесности. Таким образом я отказываюсь от идеи, что предмет искусств - человеческая душа, и уточняя, что не вся душа, а только область чувств является предметом искусств, которые в свою очередь связаны с биологическими и социальными инстинктами продолжения рода. То есть я солидаризируюсь с Иваном Антоновичем Ефремовым в том, что красота, а следовательно и эстетика имеют корни в психофизиологии человека, как члена биосферы планеты Земля. Это утверждение имеет футурологическое продолжение в том, что с началом массового освоение человечеством космоса сильно измениться и эстетика, хотя в корне останется прежней, поскольку несмотря на все достижения медицины (в частности клонирование) способ размножения человека останется прежним.
   Таким образом искусство говоря возвышенным языком имеет одну тему - любовь, которая (говоря языком фрейдизма) может подменяться или вытесняться на любовь к Родине, природе, идее и так далее.  В то же время исходя из эмпирического соображения о множестве типов гормонов, я могу утверждать вспомогательные темы искусства - чистоты воздуха и воды, здоровой усталости и так  далее, и производные от этих тем: чувства дружелюбия, чувства справедливости и так далее. Замечу, что большое значение адреналина делает важным эстетику чувства опасности, и в конечном счете эстетику смерти. Эта последняя зачастую сильно переплетена с эстетикой любви и составляет одно общее, так что мы можем утверждать в конечном счете единство тематики искусства.
       Этика и эстетика
Я хочу опровергнуть два утверждения двух уважаемых мною людей: поэта Иосифа Бродского и социолога Питирима Сорокина.
Первое  провозглашает однозначную связь между этикой и эстетикой. Я соглашусь, что все, что некрасиво - неэтично, но я не согласен с тем, что все, что красиво - этично. Чтобы быть этичным нужно быть не только красивым но разумным и добрым. Это достаточное условие этичности. В то же время не все что красиво, одновременно разумно и добро. Второе суждение провозглашает интеграл красоты, истины и добра в пользе. Но если первые три ценности имеют общечеловеческий характер, то польза направлена на того, кто имеет эту пользу, что делает эти понятия несовместимыми. Предложим свой интеграл трех главных ценностей: ценно достижение цели этичными средствами, то есть такими средствами, которые разумны, красивы и добры. Четвертый компонент этого интеграла - цель - имеет объективный, а вместе с тем и общечеловеческий характер.
  «Проверку на дурака» этих рассуждений можно сделать с помощью молитвы «Отче наш», которую дал своим ученикам сам Христос. Первые ее фразы дают общезначимую для учеников Христа цель:
  Отче наш, иже есть на небе, да светится имя Твое, да придет Царствие Твое, да будет воля твоя на земле, как на небе;
Дальше просят разумного при достижение этой цели:
Хлеб наш насущный дай нам днесь.
Доброго (умения прощать):
И оставь нам долги наши, как мы оставляем должникам нашим
И красивого:
И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.
  Таким образом красивое - от Бога.

      МОНГОЛЬСКИЙ СОНЕТ
Я понял это слишком рано:
Нельзя терять свое лицо,
И как потомок Чингиз хана,
Надел блокадное кольцо.

Нет, я не прибегал к обману,
Не прятал истину с концом,
Скорей родился, как ни странно,
Самозабвенным подлецом.

Родился, чтобы говорить,
Но обнаружил вдруг опасность,
Я не дурак, но это частность,

Верней, я не умею жить:
Случается довольно часто,
Что боль не может всех простить!
               1998

       РУССКИЙ СОНЕТ
Ах, бессмертная княгиня Ольга,
Для чего вы мстили всем за мужа?
Он ведь был вам муженек, и только,
Скажем так, бывают и похуже.

Невеселая досталась долька
Тем древлянам, но засохли лужи
Крови. А скажите, стонов сколько
Слышали при этом ваши уши?

И послы сгорели в вашей бане,
И засыпали послов землею,
И летели голуби домой,

Поутру, во тьме, порою ранней,
И пылали голуби смолою,
Возвращая смерть в предел родной.
               2001

           ЦУРЭН ПРАВДИВЫЙ
Как лист увядший падает на душу
Осеннею промозглою порой,
И сердце, задыхаясь от удушья,
Твердит одно: «Конец настал и мой!»

Твержу одно молитвою: «И в стужу
Храните верность хижине родной!
Хотя бы ваше поле стало лужей,
И слышен свист кнута над головой!»

И смерть, удел зерна, знаком вам станет…
Но я не в силах вытерпеть его!
И словно червь в тяжелом черноземе,

Свободу обретаю в океане
И не теряю больше ничего:
Все отнял мой король, свободы кроме!
          2002

     Сонет Павловского парка
Там, где листва смыкает своды,
И нимфы прячутся в тени,
Там, где прохладой дышат воды,
А осенью струной звенит

Прохладный воздух непогоды
Перед дождем, и где они, -
Нам наши музы дарят ноты,
Мне ветер слов, тебе огни,

Мы встретимся быть может снова
Спустя две тыщи лет, и я
Тебе скажу: «Любовь моя!

От Бога нам не ждать другого
Исхода слез и бытия,
И знай, что слово – это Слово!»
      2002

          ***
И снова ночь стучит в мое окно
Костяшками синюшных длинных пальцев,
И снова в уксус перешло вино,
И снова Байрон проклял португальцев.

Шумит прибой, и дышит океан
Невидимой в ночи широкой грудью,
И снова в путь уходит караван,
И взор Колумба застлан черной мутью.

А в небе звезды, словно жемчуга,
И где-то там уходят в путь другие
На каравеллах в поисках врага,
И режет млечный путь ступни босые…
       2002
       Я ВИЖУ ВСЕ
               1
Меня лечили прозаизмами,
Когда хотелось целоваться,
Меня душили коммунизмами
«Совдеповские папарацци»,

Меня тащили по асфальтовой
Дороге вниз лицом, и просто
Меня лечили от базальтовых
И слюдяных очков-наростов.

Я вижу все! Я не искусственный,
Не инкубаторский, не шляпа!
Я тоже сын мамаши чувственной
И засекреченного папы!
                2001
                2
Словно светопреставленье,
Свет сменяет тьму, и тьма
Вновь сменяет свет в стремленье
Сделать все дела сама.

И мелькают пред глазами
Бесы с множеством личин:
В звездах, в свастиках, с рогами;
Днем и ночью без причин.

Бесы, бесы, что вам нужно?
Я совсем вас не боюсь!
Что вы плачете натужно?!
Что песнь воете свою?!

Где же человечьи лица?
Боже! Как же я устал!
И хотелось бы забыться,
Но еще не кончен бал…
       2002

             1
Попросила матушка, и вот
Собираю ягод урожай:
Горсть в бидон, другая прямо в рот -
Этот сад напоминает рай!

Только мать не Ева, не Адам
Я, забывший Бога за работой,
Сам хозяин и работник сам
Собираю красную смороду.

Липкая и красная, как кровь,
Эта ягода не хуже винограда,
И прошу я маму: «Приготовь
Из плодов немного лимонада!»
           1999
               2
Когда в конце пути земного
Я вспоминаю прежние дела,
Я помню, что вначале было слово,
   Произнесенное со зла.

Болото жизни приняло младенца:
Я плакал, и смеялся, и кричал,
И детское испуганное сердце
   Свой создавало идеал.

И пронеся его сквозь жизнь, я знаю:
Господь прекрасен в небе над Невой!
И, прошлое с трудом припоминая,
   Благодарю за все Его…
        2002

       ПОКЛОНЕНИЕ ВОЛХВОВ
                1
Когда они вошли в пещеру,
Младенец спал. Они вошли,
Отбросив ткань - подобье двери -
И объяснились, как могли:

«Мы пастухи. Вот сыр и масло,
И молоко. Все это вам.
Совсем не знаете вы нас, но
Господь велел нам это сам!»

И вновь ушли. Младенец вскрикнул.
Иосиф почесал живот,
Взглянул и поразился лику
Своей жены, и молвил: «Вот!»
              2000
              2
Борис Борисыч Кровожадный -
Сосед мой здесь по этажу;
Он любит запах в доме мятный,
А чем он занят – не скажу.

Желание сменить квартиру
Во мне родилось в тот же миг,
Когда он вышел из сортира
И крикнул: «Заходи, старик!»

И я зашел и не жалею,
И бросил дом, жену и всех,
Кто рвется к Богу, сатанея
От догматических прорех…
     2002

             1
Александр Сергеевич, простите,
Я вас уважаю очень, но
Вы же нам неправду говорите:
В воду превращаете вино.

Так нельзя, будь вы хоть трижды гений,
Будь вы хоть четырежды поэт:
Мир любви, мир Бога, мир сомнений
Превращать в языческий балет.

Мне скажу вам, почему-то ближе
Ангельская истина Христа:
«Красной речи предпочтет услышать
Бог благочестивые уста!»
               1999
                2
Я памятник себе воздвиг нерукотворный,
Так не оденьте в бронзовый пиджак
Мой труп, расчлененный и покорный,
Согревший, как червей, в себе писак.

И золоченая пусть сволочь не кудахчет
На юбилеях, в школах, вечерах;
Не говорит, тем более не плачет,
Что я несу величие в веках.

Но друг, склонивший голову над книгой
В грядущем, столь изменчивом в свой срок,
Пусть насладиться кислою клубникой
И сладкою рябиной между строк…
        2002-09-13

      ПРОРОК
            1
Я был одним из вас, я был
Обычным серым человеком:
Любил поесть, поспать любил
И гнался разумом за веком.
Но я споткнулся, я упал,
И Бог мне шанс последний дал,
И я постиг тщету науки,
Я понял истинность любви,
Воздел в молитве к небу руки
И изменил мозги свои...

И что сказали мне в ответ
Мои сограждане, собратья?
«Да ты наверное поэт!» -
Сказали мне, раскрыв объятья.
                1999

            2
Любит Родина своих поэтов,
Потому безжалостно казнит,
Не жалея тюрьм, судов, кастетов,
Не прощая мелочных обид:

Этот пел нелепо и прекрасно,
Тот был чересчур умен и смел
И увидел бесов слишком ясно,
Копошащихся у мертвых тел.

И несут свой крест пророки рифмы,
И Голгофа каждому, как Рай;
И считают в тюрьмах логарифмы
Смертности от августа по май.
     2002

             1
        «Любви, надежды, тихой славы
          Недолго нежил нас обман,...»
              А.С. Пушкин. К Чаадаеву.
Ни любви, ни надежды, ни славы,
Только темная-темная ночь
Распростерла содомские нравы:
Нету силы ее превозмочь!

Брат на брата и дочка на маму
Поднимают, дрожа, кулаки...
Кто спасет их? Христос? Далай-лама?
Или бывшие наши враги?

Я один посредине пустыни:
Не услышат - кричи, не кричи,
И Господь. неизвестный отныне,
Догорает огарком свечи.
            2000
            2
В этом мире все возможно,
Невозможен только я,
И клянется бес безбожно,
Что мертва любовь моя.

Говорит, что я развратник,
Говорит, что я ****ун,
Что устроил в жизни праздник,
Ночью слепну я от лун.

И казалось бы, что прав он,
Но жива любовь моя;
И ночами в черный саван
Обернув нас, спит судья..
     2002

      ОТКРОВЕНИЕ
             1
Я ничтожен и мал пред тобой,
Мой небесный отец, но я вижу,
Что с другими людьми ты другой,
А со мной и печальней и выше,

Я тобою, наверно, любим,
Потому ты караешь жестоко
За грехи, даже те, что другим
Ты прощаешь от имени Бога.

Но я верю! Я верю в тебя!
«Аллилуйя!» - кричу я в экстазе,
И себя беспричинно губя,
Исповедуюсь «дятлу»-заразе.
                1999
             2
Актриса, стиптизерша, проститутка,
Певица, поэтесса и жена,
Прошу тебя: хотя бы на минутку
Побудь в своих делах себе верна.

И если это ложь, то и другое
Быть может ложь, не меньшая, чем та:
Люблю глаза горящие от зноя,
Но после мне всегда нужна вода:

Компресс холодный скепсиса поэта
С дипломом физика и телом палача
Мне помогает снять пожар минета
И все-таки заснуть, себя дроча…
       2002

             1
                С. Булаху
Напиши мне, приятель старинный,
Как дела за доской гробовой.
Ты открыл этот перечень длинный,
Где другие стоят за тобой.

Кто убийца твой? Знать бы наверно,
Но молчит гробовая доска,
И Господь в наказание смертным
Также твердо глядит свысока.

Всемогущий, совсем не жестокий,
Он тебя все едино простит,
Сполоснет некрещеные ноги
И расскажет, за что ты убит.

Ты конечно меня не услышишь,
Все едино прошу: Напиши!
Буду ждать, как прощения свыше
Твой автограф в конверте души!
              1998
                2
                С. Коржу
Чем скорее ты заснешь,
Тем скорее ты проснешься!
Так что выбрось лучше нож,
И заточку выбрось тоже.

Не смотри в запой кино
О насилии и драках:
Будет ****ью все равно
Баба, если ****ь однако!

Не ревнуй своей любви,
Не преследуй сладких кукол,
Всем прости грехи слов, и
Будою вернись в свой угол…
   2002

               1
Нам суждено прожить и это время
Жестокое, как мирная война,
Проститься навсегда со всеми теми,
Которыми сейчас полна страна.

И будущее выйдет нам навстречу,
Но только после смерти на кресте
Того, кто, как последняя предтеча,
Нас не оставит в нынешней беде.

А прежде вознесем свои молитвы
Навстречу всепрощению творца
И сэкономим для грядущей битвы
Свои кристально-чистые сердца.
              1999
                2
Слабые, а может быть больные,
Я прошу вас честью: впереди
Удержите матушку-Россию
От имперской слабости-беды.

Вы, мужчины, сильные любовью,
Женщины, прекрасные душой,
Не залейте землю нашу кровью,
Не постройте монумент большой
Глупости своей на мерзлой кости;

Ненавидя, плача и любя,
Не рубите головы со злости,
И Христос спасет вас от себя…
    2002

               1
Ветер северный мучает тело,
Время смутное мучает дух,
Но иду я упорно и смело
По дороге обыденных мук.

Бытие мое просто и кратко:
Я пытаюсь быть честным с людьми,
Пусть бывает от этого гадко,
Пусть порой не хватает любви,

Но иного пути я не вижу:
Не мудрец, не пророк, не святой,
Я свою нездоровую крышу
Берегу от напасти любой.
           1999
               2
 Сегодня ровно в два часа
Я ухожу в библиотеку
Затем, чтоб вылить голоса
В экран компьютера с разбегу:

И пусть поют, и пусть кричат,
И пусть ругаются и плачут,
И пусть идут как на парад,
И возвращаются иначе.

И там, где шли они, любовь
Пусть остается сердца стуком,
Чтобы потом вернуться вновь
Уже любимым, нежным другом.
      2002

         Молитва
                1
Пошли мне, Боже, холода!
Такие, чтоб ломило кости,
Чтоб люди не ходили в гости,
Пошли мне, Боже, холода!

Пошли мне, Боже, холода!
Чтоб я не вспомнил о любимой,
И жизнь текла все мимо, мимо,
Пошли мне, Боже, холода!

Пошли мне, Боже, холода!
И я скажу: «Спасибо, Боже!
Повержен я тобой, и все же
Ты сам пришел ко мне, сюда!»
              2001
                2
Сохрани меня, Господи,
В этой войне,
Удержи меня, Господи,
В этой стране,

Помоги же мне, Господи,
В этом пути,
Не упасть бы мне, Господи,
Прямо идти,

Из-за туч смотришь строго Ты,
Грозен Твой суд!…
Помоги же мне, Господи,
Выиграть тут.
     2002
                МЕССИЯ
                1
Взойдя на холм и дав прибить ладони
Гвоздями ржавыми к дубовому кресту,
Он улыбнулся и почти спросонья
Сказал: «Эй, там! Не спите на посту!»

Солдат его не понял и ругнулся
По римски вспомнив всех евреев мать,
И Иисус повторно улыбнулся
И начал постепенно умирать.

Он умер бы, когда бы мы хотели,
Чтоб умерла надежда и звезда...
И вот мессия с нами в новом теле
И с прежнею душой плюет с моста.
             2001
                2
Звонче пойте струны золотые!
Виночерпий! делом поспеши!
Я зову на танец, дорогие,
Танец на костях моей души.
Смело! Мне не больно! Я скончался
Двадцать сотен лет тому назад,
И не раз в сердцах я воскрешался,
Будучи и сам порой не рад.

Так вино налейте в ваши кубки
И упейтесь досыта в пиру
Этой жизни, ставшей мясорубкой
Тем, кто смог проснуться поутру!
      2002
         О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ
                1
Зачем твердишь ты: «Я - предатель!»
Кого ты предал, милый друг?
Не волк ты в нашем мирном стаде,
И не овца, и не пастух.

Скорее ты трава, а лучше
Цветок голубенький такой,
Который овцами прокушен,
Примят и лапой и ногой.

Когда бы я посмел влюбиться
В твой образ светлый, то не смог
Тобою, как пчела, напиться,
Или сорвать подобьем ног.

Мы одиноки, несвободны,
Мы далеки, как две звезды,
И ты - крещеная, я - потный
Не знаем общности воды!
         2000
            2
Не дрожи от страха, лирик!
Слов не бойся и судьбы:
Пусть как червяки в сортире
Копошатся сны толпы:

Изуверские, хромые,
И нелепые, как смерть,
Пусть бегут скоты босые
Прямо в запертую дверь!

Верь мне, лирик! Тьма не вечна!
И дрожит огнем рассвет
На пути холодном, млечном…
Так не бойся же, поэт!
      2002

                1
Куда стучать? В какие двери?
Какие стекла бить ногой?
И словно бешенные звери
Терзают тени разум мой!

О, кто ты, вечный искуситель?
Ты сатана или Господь?
Тебя всегда я ненавидел,
Кто б ни был ты: душа иль плоть.

В личине президента или
В личине батюшки-царя
Твои глаза навек застыли
Мне в сердце дерзкий взор вперя!

Убит ли буду на дуэли,
Или повешен за грехи,
Или умру в своей постели,
Но все едино: мы - враги!
            2001
                2
И в Судный день все так же будет:
Разврат, стихи и голоса,
И жизнь, похожая на чудо,
И смерть, как острая коса.

И только мысль, что путь закончен,
И скоро неземная боль
Пронзит, как финкою Япончик,
Играет новенькую роль:

Она остра, та мысль, как бритва,
Она желает, чтоб скорей
Закончилась большая битва
Пророков, бесов и людей.
    2002

         ЛЮЦИФЕР
В тот день, когда я проклял Бога,
И Бог меня низвергнул в ад,
Открылась мне одна дорога
И я пошел по ней назад.

Я создавал свой мир из праха,
Людьми я Землю населил,
И людям повелел без страха
Всех убивать по мере сил.

И вот опять война! Как мило
Опять в крови себя омыть!
Но та, что Бога полюбила,
Умерила людскую прыть:

Господь послал ей Весть Благую,
Родился мальчик у нее,
Он стал ходить, но не вслепую
И разгадал лицо мое.

И крикнул он: «Любите люди
Друг друга больше, чем себя!»
И понял я, войны не будет,
И проклял этот мир, любя.
          2000

              1
     КАК БОГ
Последний путь был тяжек и суров,
Тяжел был крест и люди, словно бесы,
Бросали под ноги обрывки слов,
Как палачи бросают труп с отвеса.

Он шел, как Бог, не чувствуя стыда,
Нагой душой прося людей пощады...
Из глаз его соленая вода
И красная вода из винограда

Одной струей текли средь бела дня,
И это было редкое лекарство...
Он посмотрел сурово на меня,
Я принял приглашение на царство.

И вот один в пустыне городской
Среди людей безумных и безбожных
Я чувствую, что близится покой,
И будет то, что было невозможно.
                2000
                2
           АДАМ
Весь мир сошел с ума,
Я вместе с ним.
Иду. При мне сума
И горький дым.

Иду. При мне сучок,
Как та клюка,
И смотрит вдаль зрачок,
Второй – никак.

И знаю: путь вперед -
Длинней, назад -
Короче; скоро год
Как предал гад…
    2002

        ПРИТЧА
На свете женщина жила,
Она была блудница:
Умна приветлива, мила,
Свободна, словно птица.

Но раз в субботу согрешить
С мужчиною решилась,
И фарисеи, чтоб судить
Ее Христу явили.

Христос устало посмотрел
И выслушал устало
Мужчин Израильских, их дел
И слов он знал немало

И молвил: «Нет для вас врага
Опасней, чем вы сами:
Кто без единого греха
Пусть первый бросит камень!»

Когда такого не нашлось
Христос сказал блуднице:
«Чтоб в рай попасть,
Распутство брось
И научись молиться!»

Конец истории известен
К Марии Магдалины чести.
              2000
      ПРИТЧА - 2
Стихотворец, каких взвод на роту
Бесталанных и глупых людей,
Я усмешкой скрываю зевоту,
И веду разговор, словно змей.

«Ты дерьмо!» - говорю я поэту, -
«Ты не ведаешь даже того,
Что людей приучают к минету,
Чтобы те полюбили его!

Ты младенец, а споришь с Всевышним,
И еще сочиняешь стихи,
Где твердишь о любви, что излишне,
Потому что вы с милой враги!»

«Ты дерьмо!» - говорю я поэту,
Ну а он отвечает, смеясь:
«Тех, кто ищет небесного света,
Не волнует подножная грязь!»
                2000
      ПРИТЧА - 3
Он говорил: «Не буду верить в Бога!»
И говорил: «И ты не верь, дружок!»
Он прожил ярко, но зато немного,
И жизнь свою воспринимал, как рок.

И вот на очной ставке он очнулся
И понял, что была ошибкой жизнь,
Но из упрямства думал: «Дело вкуса!
Ведь ад и рай, как стих и прозаизм!»

Он мучился, и мукой очищаясь,
Однажды крикнул: «Господи, спаси!»
Вот так и мы, того почти не зная
Закончим век двадцатый на Руси!
                2000
             ПРИТЧА - 4
Пусть каждый делает свое
Ему порученное дело:
Подонок пачкает белье,
Палач калечит только тело,

Ребенок учится стучать,
А девушка любить за деньги,
Пусть выродков рожает мать,
А праведник сидит в застенке.

Пусть все идет своим путем,
Я за прохожих не в ответе:
Христос крестил людей огнем,
А я крещу забвеньем в Лете.
                2000

         ***
Розовый утренний свет;
Завтрак: с кофе омлет,

Мысли о вечном, и вдруг
Звонит единственный друг:

Горе у друга, беда:
Кончилась в доме еда,

Кончилось в доме вино,
Смерть постучала в окно.

«Что ж!» – говорю, - «Приезжай:
Вместо вина только чай,

Камни вместо хлебов,
Тявканье вместо слов;

Это отплата вранью,
И за невесту мою,

Ту, что ты хочешь украсть,
Ею упиться всласть!»

«Ну и дурак ты, дурак!
Все не проснешься никак!»

Вот, что услышал я вдруг,
Вот, что ответил мне друг…
     2002

       ***
Вороны каркают, а мне
Признаться наплевать:
В кольчуге длинной, на коне
Я еду убивать.

Я не разбойник и не тать,
Не княжеский слуга,
Мне просто надо убивать
Бесстыжего врага.

Мой враг – Лукавый, господин
Мой – Иисус Христос,
И ты крещенный, иль раввин,
Иль Магомет твой босс,

Мне все равно! Я вижу то,
Что есть на самом деле:
Святые ходят без порток,
А грешники при теле,

Ханжа и молиться, и пьет
При всех святую воду…
Ну кто такого не убьет
В лукавую погоду!

Пусть я нарушу твой завет,
О, старец Моисей,
Но у Христа запрета нет
Любя казнить людей!
      2002
          Стансы
Бездомные и убаюканные
Добром родителей-бандитов,
Безумные или поруганные,
Здоровые и инвалиды,

Они растут как сор в сумятице
Речей, бессилия и нравов, -
Девчушки в легких летних платьицах
И мальчуганы с видом бравым.

Куда идет страна-кормилица?
Что ждет их через десять лет?
Во что взросление их выльется:
В разгул безумья или свет?

Не знаю… А по правде, вериться,
Что сделал я для них, что мог…
И пусть планета также вертится!
И пусть хранит их жизни Бог!
    2002

     ТРИ ПРЕЗИДЕНТА
Современником трем президентам
Я, несчастный и немощный был,
И теперь вспоминаю зачем-то,
Что я каждого в целом любил.

Первый был краснобай и задира,
Он задобрил вояку-врага,
И картавого сбросил кумира,
Но попал под чугун пиджака.

А второй был речистым недолго,
Но его я особо люблю:
Он подонок был ровно настолько,
Чтоб меня раздавить словно тлю.

Я совсем бы загнулся наверно,
Если б третий не понял, что я
Круче нефти и только что нервный,
И болезненна совесть моя.

А четвертого лучше не надо:
Я устал от телячьих забав
Человечьего глупого стада,
И подохнуть желаю, устав.
            2001

              1
Мудрецы минувших дней,
Громогласные пророки,
Вы, что были всех мудрей,
Вы, что знали все о Боге,

Где теперь ваш прах лежит?
Где же нынче ваша слава?
Остается только стыд,
Словно горькая приправа.

И в безглазых черепах
Воет ветер в диком поле,
И теперь лишь детский страх
Подчинится вашей воле.

Мудрецы минувших дней,
Обнаженные до кости,
Не спешите спорить с ней,
Не противьтесь смерти, бросьте!
           2001
               2
Буди меня всегда, будильник,
Когда на сердце выйдет гной,
Когда начнет Ваал-насильник
Свое насилье над душой,

Когда меня надломит горе,
И бесы, плача и смеясь,
Закружатся, как рыбы в море,
Стремясь втоптать рассудок в грязь.

Но не буди меня, будильник,
Когда познаю деву я,
И время щелкнет как рубильник,
Связуя грани бытия…
    2002

          1
Смеясь, я вышел на подмостки
В дурацком, белом колпаке,
С лицом, измазанном в известке,
С цветами красными в руке.

Я пел: «Люблю тебя, родная!»
А вы смеялись, морща лбы,
Как будто ничего не зная
О тонкостях моей судьбы:

Да! Шизофреник и поэт я,
И значит каждый вправе дать
Мне оплеуху безответно
И затащить тебя в кровать.

Кто сделал это с нами, бэби?
Кто тайну нашу раздавил?
И не осталось вкуса в хлебе,
А о вине Господь забыл...
          2001
             2
Петь ли, жить ли или плакать -
Все едино в жилах хлад…
И течет по дну оврага
Вместо речки скользкий гад:

Соблазнитель, искуситель,
Непонятный и большой,
Как Вселенская обитель
Сатаны с гнилой душой.

И опять мне Ева дарит
Плод от древа всех дерев,
Петь, и жить, и душу старить
Предлагает плод, тот съев…
         2002

              1
Я лежал на камнях Петрограда,
Под свинцовой надстройкой из туч,
Весь в крови, словно Брежнев в наградах,
Недвижим, как подавленный путч.

Но остывшее сердце поэта
Продолжало и дальше любить,
И в Германии скажем на это
Говорили в ответ: «Может быть!

Только он шизофреник и педик,
Нашей девочке не подойдет!»
И суждения слушая эти,
Ты рыдала сквозь стиснутый рот,

И рыдая, ты внутренним взором
Вновь смотрела с тоской на меня,
Как лежал я в крови под забором,
И вокруг начиналась возня.
              2000
              2
            «На московских изогнутых улицах
              Умереть, знать, судил мне Бог.»
                С. Есенин
               
Шумят машины на шоссе,
И яблони под ношей яблок
Склонились в трепетной красе.
Я не могу найти свой тапок

И выхожу в одной туфле,
Смотрю на огород с любовью:
Я здесь, я на своей земле,
К своей судьбе себя готовлю:

Наверно, сужден прожить мне
Не выезжая никуда
В каком-то тягостном зажиме
Здесь все свои года.
                2000

   ПОДРАЖАНИЕ ХОДАСЕВИЧУ
              1
Над Невою очумелой,
Над Исакием святым
Пролетает неумело
То ли чудо, то ли дым,

То ли планер из фанеры,
То ли сказочный дракон,
Всюду слышен запах серы,
Люди смотрят из окон,

И никто не понимает,
Что пора идти на бой,
Ведь над городом летает
Ангел с огненной трубой.
           2001
           2
Так начинаются  дни,
И завершаются ночи,
Так угасают огни,
И зажигаются очи,

Словно опять кто-то вдруг
Вышел один на дорогу,
Близкий, единственный друг,
Слушать, как молятся Богу.

Там жемчугами роса,
Там горизонт на востоке
Розовой краской сказал,
Что не умрешь на дороге.

Так начинаются дни,
И завершаются ночи,
И на горелой брони
Крест разглядишь, если хочешь.
     2002

       Фантасмагории
               1
Череп - Гамлету, стрелу
Чингиз-хану, мне - бутылку,
Чтобы с песней по селу
Прогуляться до развилки,

А потом скорей назад,
Весь дрожа в поту холодном:
Если есть на свете ад,
Он не здесь, а где угодно.

Льву Толстому - сена воз,
Босху - юмор замогильный,
Мне же дайте тепловоз,
Чтоб калечиться несильно.
                2000
                2
Вот и осень. Опадают листья,
Медленно и вдумчиво кружась,
И Лукьянов, с Академки мистик,
Замечает на дорогах грязь.

На душе и холодно, и мерзко,
Словно холод воздуха влеком
В сердце леденит, смешно и дерзко,
Кровь, любовь хранящую с трудом.

А Лукьянов вдумчиво вдыхает
«Беломора» пасмурный дымок,
И его зовет к себе другая,
И другой ему отмерян Рок…
   2002

                1
Я смотрю и вижу только рожи:
Страшные, глухие времена,
И висит луна над бездорожьем,
Гордого смирения полна.

Замолчу сейчас и будут слышны
Шепоты языческих богов,
И леса, страшны и неподвижны,
Запоют мелодию без слов.

Господи! развей былые страхи!
Я молюсь тебе, как в первый раз
В юности, в смирительной рубахе
Я молился влажной солью глаз:

Если прав я, помоги мне выжить,
Если я повинен, накажи,
Только знай, что нет на свете ближе
Мне Христа заплеванной души.
             2000
                2
Умей любить,
Умей и ненавидеть,
Врага убить,
И милой не обидеть,

И верить в Бога,
Истинного Бога,
Когда дорога
Жизнь прервет до срока!...

Изведав ложь,
Люби как встарь запоем,
Тогда поймешь,
Что жизнь такое.
      2002

            1
Когда не знаешь, в чем вина,
Когда не знаешь, в чем причина,
Ты остаешься вдруг одна
И не с тобою твой мужчина.

Но день кончается, и ночь
Стучит в твою большую спальню,
Как Евы истинная дочь,
Ты раздеваешься нахально

Не выключая свет, смотря
На зазеркальную принцессу,
И понимаешь, что он зря
Не служит сладострастья бесу.

А между тем во тьме, один
Идет мужчина твой и курит,
Себе и раб, и Господин,
Ходок, мудрец, святой и дурень.
              2002
              2
О, где вы, смышленые дети,
В ботинках своих, пиджаках,
Все чувствовавшие на свете,
Как Божий единственный знак?

О, где вы, титаны абсурда,
ОБЭРИУты ума?
Остались стихов ваших сутры
Да прозы смешной бахрома…

И все… И ни вдоха, ни крика
Уже не дойдет из глубин,
Куда завели вас вериги
По детски веселых смешин…
     2002

     ЛЕТНИЙ ЗАКАТ
                1
Трава кровавая и небо,
И тени черные, как смоль,
Нет, не забуду вас, но мне бы
Простить убийце эту боль,

За всех, кого страдать и плакать
Его заставила рука,
За стон души, за тела мякоть,
Так Бог велел прощать врага!

И в час, когда заходит солнце
Я постараюсь не убить
С холоднокровием японца
Тупую гниду, волчью сыть.
               2001
                2
Сорвалось в этот раз! Сорвалось!
А они кропотливо сначала:
Чем скорее сломается ось,
Тем скорее получишь в ****о.

Эта истина русских убийц
Демократам наверное внове…
Ненавижу любых кровопийц,
Потому что люблю запах крови!

Сорвалось в этот раз! Сорвалось!
Ничего! вы ребята из цельных!
Я бегу, словно загнанный лось,
Прямо в смерть улыбаясь прицельно…
        2002


      КОШКИ - МЫШКИ
                1
Не думал, не гадал, не верил,
Что я уже зайчонок твой,
Моя изысканная пери,
С непобедимой красотой.

Я ничего не знал об этом,
Такая странная игра,
В которой побежденных нету,
В которой побеждают зря.

Каким же нужно быть уродом,
Чтоб завести так далеко
Игру слезами, кровью, потом,
Игру жестоких дураков.
          2001
             2
В комнате моей портреты:
С. Есенина, сестры,
И прабабки, и Завета
Нового Царя черты.

Одного нет: лика милой
Сердцу столь же дорогого,
Сколь те дни, когда любила
Ты со мной встречаться снова.

В комнате моей портреты:
Люди, и поэт, и Бог,
Одного лишь только нету,
Одного достать не смог…
     2002

              1
Закатное солнце, косые
Неверные тени на шторах,
Собаки какие-то злые,
И кажется смерть будет скоро,

Зеленые листья и травка,
И весело врет телевизор,
И в партии нынешней ставка
Моя дорогая отчизна.

И выиграть нужно, но страшно
Сойти с пьедестала почета,
И прыгнуть сквозь время отважно,
И чувствовать тяжесть полета.
                2001
                2
Я – Портос, рука моя тверда,
И в мозгах моих гуляет ветер,
Я могу разрушить города,
И вообще разрушить все на свете.

Ну а Стас – усталый Арамис,
Любит женщин, и вино, и драку,
И не раз забравшись на карниз
Он марал сонетами бумагу.

А Серега – мудрый наш Атос,
Умирал нелепо и напрасно,
Но опять воскрес средь бурь и гроз,
И сейчас считает: жизнь прекрасна!

Где же наш безумный д,Артаньян,
Константин Лукьянов, самый старший
Между нас, не трезв, но и не пьян?…
Где же он? Ах! как всегда на марше!
     2002

             1
Не хочу и не буду любить тебя, Русь,
Как-нибудь, как-нибудь без тебя обойдусь,
Как-нибудь, как-нибудь прокукую свой век,
И одна мне награда, что я человек.

По лесам, по болотам идут мужики,
Вместо глаз, вместо ртов и ушей синяки,
То ли призраки это минувшей войны,
То ль последние вашей России сыны.

Я японец, я русский, я тюрок, я тать,
Ничего во мне вам не понять, не понять,
Гражданином Вселенной под небом живу,
И топчу гражданином Вселенной траву.

Так не будем рыдать, так не будем скорбеть,
Чтоб японца и русского не было впредь,
Чтоб была у людей мать сырая земля,
Чтоб ни войн, ни убийств не случалось зря!
             1999
                2
По полям, по лесам, по болотам
Он идет и не смотрит вокруг, -
Человек, не порвавший с народом,
Травам, птицам и кладбищам друг.

И встречают его пепелища
И поросшие сором места:
Ничего он в пустыне не ищет,
И не тянет его никуда…

Просто он еще телом не умер,
Пусть уже остывает душа,
Вот и бродит в народном костюме
Человек по Руси не спеша…
               2002

ИЗУВЕРЫ
                1
Возьму щипцы и посмотрю устало,
Какой изобразят смертельный ужас
Глаза, той, что любви себя отдала,
А потому закон Христа нарушен:

Ведь Бога, только Бога изуверам
Иисус Христос велел всегда любить,
И мы решаем искренно и смело,
Что эту бабу нужно изменить.

Закон суров! Слепа его  зеница!
О чем ты плачешь, срам рукой прикрыв,
Несчастная, развратница, блудница!
Ведь Он тебе поможет, если жив...
              2001
                2
«Расстрелять!» - сказал Ильич:
Гонят мужиков
Выслушать кровавый спич
Нарезных стволов.

«Расстрелять!» - сказал Ильич:
И офицерье
Вновь пытается постичь
Мужичье свое.

Но однажды Ильича
Обошел тиран,
И Господь смахнул с плеча
Грешника в бурьян.

И оброс плакун-травой
Труп вождя вождей,
Словно умер он дурной
Смертью всех смертей.
    2001

      РОДИНА
             1
С детства я привык к тебе, Россия,
И на даче, посреди болот,
Комарами ты меня бесила
И черникой набивала рот,

Ты меня к страданью приучила
И своим большим очередям,
И страшней японского Годзилы
Для меня долги твоим властям.

Ты мне подарила смысл жизни
И дала возможность все понять.
Да! теперь я заурядный шизик,
Но и мне известна благодать.

Будь же ты вовек благословенна,
Посреди твоих больших болот
Пусть в молитве преклонит колени
Твой любимый господом народ.
              1999
              2
Мои соседи – люди дела:
Суп пересолят, украдут
Котлеты, задымят умело
Цигарками былой уют.

И кухня, туалет, и ванна
Для них плацдармы для войны:
Не кажется им это странным,
Они не чувствуют вины.

Они хотят, чтоб вся квартира
Была бы их, а что потом -
Война друг с другом, пьянство с жира,
Иль просто свинство,  -  думать в лом!…
     2002

      ДВАДЦАТЫЙ ВЕК
Век шизофреник,
Век сутенер,
Пачками книги
Бросает в костер.

Черные люди
И черные мысли
Над человеческой жизнью повисли.

Бомбы-убийцы,
Как ангелы смерти,
Ждут не дождутся
Четвертой и третьей

Снятой печати
Со свитка войны.
И улыбается лик сатаны.
            2000

         ***
Прости меня минувший век,
Я был рабом твоих свершений,
Как неразумный человек,
Я много потерял мгновений,

И новый век меня зовет,
Но не пойду в его горнило,
Поскольку он меня убьет,
За то, что ты меня любила.

К чему спешить? На грани я
Забудусь веком не тревожим,
И оживет любовь моя,
Как пятна трупные на коже
                2001

          ***
Сколько б не было в столетье
Радостных и светлых дней,
Хорошо на белом свете,
И чем дальше, тем страшней:

Танки, пушки, самолеты,
Вирусы и термояд
Изменяя облик моды
На войну, ведут нас в ад.

И как будто винтик с гайкой,
Позабытый человек
По ушам стежет нагайкой
Лошадь, ускоряя бег.
                2001

       СТЕПЬ

На закате бегут табуны:
О степная, раздольная вольница
По окраинам русской страны,
Где не плачут, не стонут, не молятся.

Стук копыт, словно хлопанье крыл
Птицы Феникс, себя воскрешающей:
«О, любимый, когда б ты забыл
Обо мне, я сгорела б играючи!»

Но не гаснет в груди у бойца
Ни любовь, ни отвага, ни честь его,
И стирая усталость с лица,
Он на небо стозвездное креститься.
           2001

        САМАРА
          1
Был пыльный день, прозрачно голубое
Сияло небо, город замирал,
Как нечто инородное, чужое,
Как Фудзияма и девятый вал,

Среди степей неправильно и ломко
Звучала речь не русских, диких сил...
«Мы не в России!» - я сказал негромко...
Приятель в размышление застыл...

«Наверное, ты прав!» - ответил мрачно
Приятель, сверстник мой, абориген,
И посмотрел в окно, где шли невзрачно
Трамвайные пути - подобье вен...
                2001
                2
Я начинаю понимать
То, как тебя мне не хватает,
Когда рассудок, словно тать,
И ночь нелепа, как другая.

И в час скупого торжества
Безмолвия с круженьем бесов,
Я нужные ищу слова
И сочиняю, как повеса.

О, нет! Совсем не Дон Жуан,
И даже не заядлый бабник,
Я начинаю свой обман,
Чтоб жизнь ускорил слов арапник.

И вот уже родилась мысль,
И сердце скачет, как барашек,
И снова с ханом пьет кумыс
Моей судьбы Великий Княже…


    ОСЕНЬ

        1
Опустел мой дом,
Улетели птицы,
Снег в саду пустом
Медленно кружится,

Только плачет ель,
На ветру качаясь,
Лишь моя постель
Ждет, не остывая,

Только в сердце боль
Хочет возвратиться...
И играет роль
Клеопатры птица.
         2001

          2
Колдовала осенью старушка,
И играла с осенью в игрушки,

И не знала ничего плохого,
Все слова ей заменяло слово,

И когда она вернулась к печке,
Погасили домовые свечки,

И запели домовые хором :
"Пролетают лебеди над бором!

Возвратятся лебеди весною,
Потому что ты бываешь злою!"

И с улыбкой слушала старуха
И смеялась громко, что есть духу.
               2001
   
        1
Никогда я не ведал,
Что такое война,
Что такое победа,
Что такое страна.

Весь мой мир это город
И окрестность его:
Корпуса, светофоры
Под небес синевой,

Лишь когда враг нарушит
Этот вечный покой,
Я впущу в свою душу
Мир, что назван войной.
      2002
         2
День уходит, ночь приходит,
И опять приходить день,
В мире все в порядке вроде,
В снах сплошная дребедень:

Рвутся бомбы, строят школы,
Девки ходят на панель,
В голове одни приколы,
Хоть не залезай в постель.

День уходит, ночь приходит,
И опять приходить день,
Ничего не происходит:
Та же ложь и та же хрень…
      2002

       В ПАРКЕ
            1
Между веток виднеется небо,
Свет и тени смешались внизу,
И чириканье птичек нелепо
В этом слишком культурном лесу.

Воздух чист, словно помыслы ваши,
И спокойная чаша пруда
Говорит о столетиях стаже
Красоты, что была не всегда.

Никогда я не буду здесь счастлив,
Потому что устала душа
От своей заколдованной власти
Над холодным упрямством ножа.
    1999


            2
Я устал в этот полдень волшебный
Слушать пенье берез на ветру,
И вдыхать этот воздух целебный,
Не по силам больному нутру.

Щебет птиц превращает в капеллу
Этот летний и сладостный парк,
Но какое мне в общем то дело,
Если душу сжигает пожар.

Буйство красок, не ведомых миру
Из себя я исторгнуть готов -
Только дайте мне звонкую лиру,
Только спойте мне песню без слов,

И слова потекут на бумагу
В том краю, где под сенью берез
Я в траву с удовольствием лягу,
Не стыдясь очищающих слез.
           1999

       ВУОКСА
   
             1
Потемнела белая береза
В полумраке северных болот:
Странная задумчивая поза
У нее от множества забот.

Как бы попрочнее встать корнями,
Как бы ей до солнца дорасти,
Как вы ей обзавестись сучками,
Чтоб до солнца листья унести.

Много влаги, мало чернозема -
Корчится береза от забот,
Но она по крайней мере дома
В полумраке северных болот.
     1999
              2
Повсюду каменные глыбы
Торчат из омутной воды,
И в камышах крадутся рыбы,
И на воде видны следы.

И те же глыбы в мху зеленом,
Между деревьев, между пней,
И отдаются тихим звоном
Шаги невидимых зверей.

Стихия древняя природы!
Стихия леса и воды!
И призрак древнего народа -
Вот смысл этой красоты,

Но не зовите откровенье:
Здесь всюду бесовская рать:
И вкус воды дает забвенье,
А комары хотят сожрать.
            1999




           1
От публичного дома до церкви
Полшага, полшага, полшага...
Для любимой я буду не первым,
А последним мне быть - на фига!

Не тверди, что единственный. Это
Только ложь во спасенье любви:
Я уйду до начала рассвета
В эту тьму и тогда не зови!

Лучше выпей со мной на прощанье:
Этот тост за любовь на века!...
До постели от первых признаний
Полшага, полшага, полшага...
        2002
            2
До трех часов смотрел порнуху,
А после спал тревожным сном,
К подушке припечатав ухо,
Не знать чтоб больше ни о чем.

Трудна наука расставанья,
А подлость знания суха,
Как лица женщин на экране,
Не избежавшие греха.

Предательство тебе ли имя
Или другое подберешь, -
Мне все равно, что ты с другими,
Мне все равно, что чувства – ложь,

Мне только трудно догадаться,
Как ты смогла, как ты смогла,
Со мною так легко расстаться,
Не взяв программу со стола…
     2002

         1
Я – потомок предков с громкой славой:
Магов, сочинителей, солдат;
И имею вид, конечно, бравый,
Только вызываю гнусный мат

Этим видом у любимой пери:
Ей не нравиться, что я люблю
Честь свою, стучась порою в двери
Гадов, и прощенья не молю.

Милая, любимая, поверь мне!
Предки – вздор, но голос крови в бой
Волочет и в драке, и в постели
С хищною и нежною тобой!
           2002
            2
Загнанный в угол,
Но все же живой,
Нянчивший кукол
Когда-то с сестрой,

Бивший из пушки
С друзьями солдат,
Бросил игрушки!
Ударил в набат!

Ах, дорогие
Солдаты-друзья,
Будут другие
Играться, не я…
     2002

      ПОСЛЕДНЯЯ ОСЕНЬ
                1
С ревом реактивный самолет
Режет недотрогу тишину...
Вот и завершился первый год:
Двадцать первый век одел страну

В золото, багрянец, синеву.
Это странно: зелень все еще
Держит лето в парке на плаву,
И от солнца телу горячо,

И громады ватных облаков,
Словно говорят: «Послушай, друг!
Помолчи и все поймешь без слов!
Главное - услышать сердца стук...»
                2001
              2
«Покайся, дочь моя… В постели!» -
Как говорил один кюре;
И снова в спальне мы засели:
Снег выпал прямо в октябре.

И осень кончилась, и славно
Смотреть в окно на белый наст,
И снег кружиться очень плавно,
И я люблю тебя, глазаст:

Изгиб бедра и холмик титьки,
И черный пух внизу лобка,
И я прошу несмело: «Выдь ка
В центр комнаты, пока нага…»

А снег все падает на землю
И укрывает от пурги
Все то, чему я жадно внемлю:
Личинок, семена, ростки…
     2002

     О КАКТУСАХ
               1
Я принес домой цветок колючий
И поставил в вазу и теперь
Воздух в комнате моей пахучий,
Словно в ней живет какой-то зверь.

Только я не зверь, скорее циник,
И, любуясь в небе облаками,
Понимаю, это пар и иней,
А не монстры с длинными рогами.

Ты, моя любимая, не кактус,
Не сорвешь и в вазу не поставишь,
Все же, с уважением и тактом
Говорю, что ты меня прославишь.
                2000
              2
Ты играешь и в кино, и в жизни,
Хрупкая, как редкостный цветок,
Посвятив себя своей отчизне,
Недотрога между недотрог!

Столько лиц, но те же смотрят очи
В прорези изысканных личин,
Словно отражая наши ночи
Зеркалом бессмысленных мужчин.

Ты играешь и в кино, и в жизни,
И себя легко с людьми ведешь,
И твои повадки эти лисьи,
Мне милы, как доблестная ложь.
       2002

     МУШИННАЯ ДРАММА
             1
Муха ползет по стеклу!
Бедная, славная муха.
Я вот стою на полу,
Ты же ползешь, что есть духу.

Не торопись! Не спеши!
Не уползешь, паразитка!
Я отделю от души
Тело с десятой попытки.

Ты, дорогая моя,
Будешь в раю, как невинный
Девственный зверь, ну а я
Стану убийцей мушиным.
                2000
            2
Мир и скуп, и груб, и весел,
Словно бюргер на заре
Реформации, и бесит
Запах Солнца в сентябре.

Что ты жадно лихорадишь
Желтизну сухих дерев,
Солнце, Солнце! На кровати
Жмусь я агнец, а не лев.

И плевать, что ты сквозь штору
Шлешь рентгены, ватты и
Джоули: об эту пору
Я страдаю от любви…
           2002

       ВИНЕГРЕТ
           1
Лакомство, достойное поэта,
Сытный разноцветный винегрет,
Ты один минуешь воды Леты,
Потому что ты и сам поэт.

Кто тебя хоть раз вкусил, тот знает,
Здоровее пищи в мире нет,
Всяк тебя при жизни уважает,
Потому что ты и сам поэт.

Ну а после смерти ты навеки
Памятью людской в кишках согрет,
Потому что все мы человеки
И хотим покушать винегрет.
           1999
           2
Жар в голове, и в сердце непогода,
И я учусь старательно прощать,
К тому ж сейчас такое время года,
Что тянет в теплую кровать.

Ты как всегда мила и беспричинна,
И смотришь так, как будто я упал
Куда то под откос с шальной дрезины,
И вот пришел, дверь отворил и встал.

Нет слов, чтоб оправдаться, да и глупо
Оправдываться в том, что не сбылось;
А ты все вертишь обруч халахупа,
Как будто ты единственная ось…
    2002

        ГОРОДСКАЯ ВЕСНА
                1
Плывут над головою облака,
И, кажется им нету вовсе  дела
До мрачного седого старика,
Которому ругаться надоело.

И вот сидит забытый и больной
На лавочке у своего подъезда
И все его обходят стороной,
Как будто заколдованное место.

А он глядит на эти облака
И чувствует в них родственную душу,
В их странствии из очень далека,
В решимости свалиться с неба в лужу.
         1999
             2
В сумраке тоскливо и уныло,
Если рядом нет тебя со мной,
И все мнится, что ты разлюбила,
И давно я стал тебе чужой.

Шторы спущены, и серый вязкий воздух
Давит душу думой о былом,
Тянет сочинять стихи и прозу,
Или строить мысленно наш дом.

Но в моей квартире беспокойно,
И тебя со мною рядом нет,
И крошиться замок мыслей стройных,
И опять приходит смутный бред…
         2002

    НА ДЕСЯТОМ ЭТАЖЕ
             1
На десятом этаже живу,
Как в пустыне: небо под рукою,
И не вижу мерзкую траву,
И ничто меня не беспокоит.

Можно раствориться в тишине,
Облака, как горные вершины,
И на них смотреть приятно мне,
Просто так приятно, без причины,

А еще приятно книгу взять,
И наедине с самим собою
Эту книгу не спеша листать
И смотреть на небо голубое...
        1999
            2
Октябрь вступил в свои права,
И небо кажется морозным,
Покрыта инеем трава,
И тянет перейти на прозу:

Но проза жизни мне, увы!
Всегда мила в другом обличье,
Как влажный ветер вдоль Невы,
Как пенье утром ранним птичье.

И вижу я: горит камин,
Медвежья шкура в центре спальни,
Жена нагая на один
Со мною, и бокал хрустальный.
     2002

         ***
Почему я голый по квартире
Шастаю и день, и ночь?
Вот вопрос, что назревает в мире,
Где не каждый может мочь.

То нельзя, а это неприлично,
В целом правил много, но один
Прокричит однажды в мире зычно:
«Я раб лампы, Аладдин!»

И ответом будет горькое решенье:
«Раб не может другом быть!»
И слетит башка в одно мгновенье
С тела, не успевшего любить.

Так и ты, солдат былой эпохи,
Раб своих сиятельных господ:
Денег, коммунизма-недотроги,
Фюрера, поправшего народ,

Умирал и убивал в сраженьях,
И своим потомкам завещал:
«Пусть слетит башка в одно мгновенье,
Главное – высокий идеал!»
    2002

        1
Небо хмурое. В душе
Непорядок. Близко осень.
Я шатаюсь в неглиже
По квартире сонный вовсе.

Что такое? Не пойму:
Пить не хочется и есть,
Грустно все же одному,
Лучше если кто-то есть.

Небо хмурое. Опять
Будет дождик. Так и надо
Садоводам этим. Мать!
Будешь ты рыдать над садом.
            2000


          2
Зеленеет трава, греет солнце,
Лето позднее взяло свое,
Во дворе два противных чухонца
Демонстрируют солнцу белье.

Омерзительно пахнет грибами,
Я намылил петлю и теперь
Есть уверенность в жизненной драме:
«Не люблю!» - ты сказала, - «Поверь!»

Я поверил, и сердце заныло.
«Все!» - сказал я, - «Пора умирать!
То, что было когда-то, то было,
И уже не случится опять!»
            2000

    ЛЕМБОЛОВСКОЕ ОЗЕРО
...И солнце спряталось за облака,
И дальний берег вновь накрыла тень,
И вновь бессмысленно висит рука,
Ей плавки подсмыкнуть опять не лень,

И ветерок над гладью водяной,
И запах сосен влажен и колюч,
И ангел обалдевший надо мной
Летает словно солнца беглый луч...

Родимый край! До горечи, до слез
Во мне стучит встревоженное сердце,
И если есть что-либо краше гроз,
То только по понятьям иноверца!
      2001
                1
Это было, я помню, в один из октябрьских дней,
Я сбежал от себя из колхозного мрачного поля,
Я сбежал, как от кары законной жестокий злодей.
(И спасенному рай, а свободному вольная воля.)

И у темной реки, где-то возле безлюдных озер,
Понял я, что навек со мной эта темень,
Понял я, что навеки мне этот  великий позор -
Просевать мимо борозды теплое влажное семя.

Я не знал, что любим, и что буду любить, как пижон
Эту девочку с детскими, синими слишком глазами,
Я вошел и не вышел в слепой электрический сон,
И опять поклонился своей всамомделяшней маме...
           2001
               2
Сыновья своей безотцовщины,
Любознательные пророки,
Сочинители барковщины,
Испытавшие все пороки,

Где вы спите? В каких могилах?
Кто тревожит ваш чуткий сон?
Поцелуи ли ваших милых?
Археолог ли иль масон?

Вы погибли, как жили, стоя
За отчизну ли, веру, но
Ваше дело, как жизнь, святое
Будет мной опять спасено…
     2002
     ЖИЗНЬ - ЭТО ЦИРК

Жизнь не театр, скорее цирк,
Не тот, в котором клоунада,
А тот, в котором командир
Бросает в зрителей гранату :

Матроны стонут и блюют,
Залез под кресло император…
А ты, любимая, что тут
Забыла в громе канонады?

Ты пальчик опускала вниз,
Когда израненный и бледный,
Как заурядный онанист,
Я умирал в кругу арены.

Но нынче мир сошел с ума,
И ты моей навеки стала,
Как в грезах девичьих сама
Уже не раз переживала.

Развратница и варвар, вот
Союз, достойный новой эры…
И дьявол искривляет рот
Учуяв снова запах серы.
     2001

             ***
Здесь не слышно ветра и дождя,
Здесь не слышно бури и грозы,
Здесь будильник звякает, будя,
И мокры ресницы от слезы,

Здесь не слышно взрывов канонад,
Пулемет ручной здесь не строчит,
Только слух мой этому не рад,
Потому что слух мой инвалид.

Не буди меня старуха мать,
Не зови на завтрак и обед,
Не хочу я покидать кровать,
Просыпаться мне охоты нет.

Пусть меня баюкают ветра
И целует моросящий дождь,
Я любил и жил еще вчера,
А теперь на старика похож.
        2001

       ***
Там  где священник с археологом
Спор о жил площади вели,
Под шум пурги, под ночи пологом
Мне говорили о любви:

«Сим удостоверяю: ночью
Вы были гостем сатаны!» -
Прошла, не поднимая очи,
Не зная за собой вины,

Куда-то мимо и документ
Мне подарил посыльный твой,
И я скорее б прежде умер
Чем понял, что любим тобой.

Но крепок Бог, как в Риме Павел :
Ни археолог, ни дьячок
Не знали игор наших правил,
Но их нам заповедал Бог.

И если я еще не умер,
То только лишь из-за того,
Что ты являешься в костюме
Ночного бреда моего...
               2001
       ***
Одиссей с огнем играет
И с волнами выше гор ,
Дома ткет и распускает
Пенелопа свой ковер.

Так и надо, чтоб мужчина
Был в отлучке десять лет,
Чтоб жену его и сына
Уберег Господь от бед.

Но уж если возвратиться
Суждено мужчине в дом,
Пусть непрошеные лица
Пожалеют о былом.
     2001

     ПАВЛОВСК

Сюда не ходят просто так,
Сюда влюбляться люди ходят,
Сюда, где воздух и вода
Вкруг Мусагета хороводят,

Где нимфы прячутся в тени,
И Афродита бронзой тела
Всех про изъян своей ступни
Спросить желает неумело,

Где даже чудище кентавр
Зовет к любовному безумью...
И путник от дорог устав
Целует девушку босую.
      2001

          Время

Сонная муха летает в прихожей.
Стынет бульон на плите.
Остановись, бедолага-прохожий!
Ты за окном, в пустоте.

Комната, клетка, скорлупка скафандра
Мне не дает улететь
В мир, где всегда справедлива Кассандра,
В мир, где нельзя умереть.

Здесь же часов утомительной дробью
Время течет сквозь меня,
Словно решая дилемму холопью:
Смерть или жизнь без огня.

Время,  исчезни! Пространство, поддайся
Тихому хлопанью крыл!
И улыбнется помоечный Вася,
Словно его я убил...
     2001
      
         Время - 2

Сегодня пятница, и был вчера четверг,
А завтра будет, как всегда, суббота -
Уж видно так устроен человек,
Что у него есть вечная забота:

Из года в год хранить в своей душе
Любовь к отчизне, и земле, и небу,
А я, плюс ко всему, женат уже,
И было бы забыть жену нелепо:

Сегодня, завтра, так же, как вчера,
Я просыпаюсь с мыслию  одной:
Храни тебя с утра и до утра,
Храни тебя Господь, чертенок мой!
      2001
      
         Время - 3

Не знаю сколько лет, веков и эр
Нам быть в разлуке:
Смерть королева, Время строгий сэр -
Спроси их! Ну ка!

Не знаю как и кто нам вновь поможет
Пройти трясину,
И буду ли я прежним Лешей,
Ты - прежней Линой,

Но где бы ни был я и чтоб ни делал -
Я только твой,
И сердцем и умом, душой и телом,
И всей судьбой!
       2001
        Новоселье
Мне снится, что я уже мертв,
Справляю свое новоселье:
С друзьями покойными торт
Делю и какое-то зелье.

Покойникам весело жить:
Смеемся мы все в покатуху,
А время, как лошадь, бежит
Вперед и вперед, что есть духу.

И вот уж обещанный суд,
Но мне почему-то там скучно:
Архангелы что-то поют,
Апостолы спорят натужно,

А я засыпаю, и вот
Мне снится, что сплю на кровати,
Разинув от насморка рот,
В квартире своей, в Петрограде.

И я говорю: «Будь добрей!
Не надо ни боли, ни злости:
Ведь все мы грешим на земле,
А рай — это нечто, что после!»
           2000
               ***

                «…Для вас, естественников, мир – это хорошо обжитая
                комната без окон и без дверей, но в которой иногда
                бывают сквозняки…»
                Из лекции  Бориса Валентиновича Аверина,
                прочитанной на физфаке СпбГУ.

Мне снился сон: в краю далеком
Среди лужаек и лесов
Я жил в жилище одиноком
И слушал мерный ход часов…

А утром выпадали росы
На бархат трепетной травы,
Как будто это были слезы,
Но слезы девичьи, увы!

К полудню становилось жарко,
И в сумерках я понимал,
Что мне себя совсем не жалко
И волю плачу не давал.

Но ночь, как черная перина,
Мне согревала душу так,
Что снились мне Нева и Лина,
Убийства, пытки и бардак…
           2002

        Любовь и жизнь

Гениальный придурок Ван Гог
Не пускает любовь на порог;
Мартин Иден — второе лицо
Джека Лондона — дарит кольцо
Беспокойной невесте своей;
Лев Толстой поумнел от идей
И замучил в постели жену,
Клинтон Билл начинает войну
В Югославии, пойманный там,
Где до этого был только срам,
Ну, а Пушкин, как «русское все»,
На себе как проклятье несет
Сладострастия грех и вдвойне
Потакает с женой сатане.

Не любить мне, как видно, совсем
Никогда, а иначе опять
Подниму эту тему из тем,
Про которую лучше молчать.
                2000
                ***

Я спал нагой, не чувствуя стыда,
Дышали легкие, и сердце ровно билось,
И тело, как глубокая вода,
Мой разум сновиденьями поило.

Я понимал, что мне недолго жить,
Но я хотел найти тебя в безмолвье,
И лишь затем я сам порвал бы нить,
И подорвал железное здоровье.

Вокруг стволы, и черная вода,
И запах горечи, и вкус полыни,
И это значит, что близка беда,
Но я еще не утонул в трясине.

И нет тебя, и смерти тоже нет,
И я проснулся, жалок и унижен…
Назад все это было много лет,
Теперь я чувствую, что вы мне обе ближе.
              2000

         ДЕНЬ

День как день: мороз и солнце.
Кофе в чашке весь допит,
И показывая донце
Чашка белая стоит.

Что же ты грустишь, дружище?
Всем богат, всего достиг,
Не пройдоха и не нищий,
Прочитавший гору книг!

«Оттого грущу, приятель,
Что у ж близок смерти час,
Похоронят в Петрограде
Скоро каждого из нас.

Ты и я в своих могилах
Молчаливо будем гнить,
И никто не скажет милой,
Продолжаем что любить.»
         2001

      НОЧЬ

Часом больше, часом меньше -
Ночь струится сквозь меня
И заснуть мешая мне же
Шепчет:  «Жизнь твоя - фигня!

Что ты сделал? Что придумал?
И чего, дружок, достиг?
Не похож на толстосума
И не понимаешь книг!»

Отвечаю ночи я же:
«Был я честный человек!
И намерен дальше так же
Ум лелеять в голове!»

Но смеется ночь-злодейка:
«У безумца нет ума!
Впрочем есть одна идейка:
Я приду к тебе сама...»
       2001
       Что истина?

Вторые сутки к ряду льют дожди,
И холодно на даче, как в берлоге,
Я задержался где-то по пути,
И вот лениво думаю о Боге.

«Что истина?» - спросил меня Пилат.
«Не знаю,» - отвечал ему лениво
Мой голос, как и много лет назад,
Когда я ждал ее нетерпеливо.

И вот дождался, снова потерял,
И снова встретил... Вечное движенье!
Как будто с корабля скорей на бал
Меня несет подводное теченье.

«Что истина?» И снова стук дождя
О нержавейку крыши и о землю...
О, Господи! Я раньше жил шутя!
И вот тебе, тебе лишь только внемлю!

Свежо блестит намокшая листва
И стекла, ослепленные водою...
Как будто вспоминаются слова:
«Любимый, подожди, побудь со мною!»
           2001

         ***
Отпусти меня, лето, в дорогу,
Я хочу затеряться средь трав,
И услышать, как молятся Богу
Голубые бродяги-ветра.

Чтобы тонкие листья шумели
В озабоченных кронах дубов,
Чтобы свечками плакали ели
Свою хвойную песню без слов,

Чтоб всю ночь незадачливо плакал
Мелкий дождик о милой моей,
Что меня довела до оврага
И домой возвратилась скорей.

Отпусти меня, лето, в дорогу,
Я пойду собирать по лугам
Медвяные кристаллики сока,
Что еще не отдались цветам...
        2001

      ***
Уже тепло, светло, нелепо,
Уже тягучи облака,
И смотрит питерское небо
По-летнему и свысока.

И зелень дышит ветром влажным,
И безобразие домов
Безликих и многоэтажных
Рождает музыку без слов,

И так мечтается забыться
И только помнить этот миг,
Когда не помня эти лица,
Ты вспоминаешь всех родных.
             2001
         ***
В туманном влажном свете
Я шел по тротуару,
А в переходе дети
Кричали под гитару,

И дворники спешили
Убрать на Невском мусор,
И девушки шалили,
Меня толкая в пузо,

И я хотел остаться
Навеки в этой сказке,
И с дерзостью паяца
Просил у неба ласки.
          2001

            ДВЕ ПЕСЕНКИ

                1
         ВЕСЕЛАЯ ПЕСЕНКА

Я задумался недавно:
Что для счастья нужно мне?
Деньги? Власть? А может слава?
Или истина в вине?

Не охота пачкать душу,
Мозги пачкать, братцы, лень!
И несчастным буду лучше,
Чем счастливым каждый день.

  Мы несчастные и злые,
  Нас, несчастных, пол России,
  А в счастливых ходят те,
  Кто счастливые везде:
  Дураки и подлецы,
  Воры, жулики, скупцы,
  Негодяи, душегубы,
  И возможно те кто любит.

Счастье - редкостная мерзость:
Не найти, не удержать.
И возможно это дерзость,
Но спою я вам опять:

  Мы несчастные и злые,
  Нас, несчастных, пол России,
  А в счастливых ходят те,
  Кто счастливые везде:
  Дураки и подлецы,
  Воры, жулики скупцы,
  Негодяи, душегубы,
  И, возможно, те, кто любит.
             2000
       2
Печальная песенка с хорошим концом

На свете славный рыцарь жил
В былые времена:
Влюблялся, дрался, не тужил
И  всем платил сполна.

  Но вот его судьба,
  Как судьбы все -слепа,
  Лишила вдруг его
  Всего, всего, всего.

Влюбился рыцарь как дурак,
С нее не сводит взора,
И оказался он чужак
Вассалам и синьорам.

  А все из-за того,
  Что милая его
  Крестьянкою была!
  Ла-ла-ла-ла-ла-ла!

Женился рыцарь сгоряча
На милой и погиб, но
Горит, горит его свеча,
И все ж не так обидно.

  А дело в том, что дева,
  От первого посева
  Ему родила сына,
  Как должно дворянина!
            2000

            ЗАПАД
                1
Странствий и скитаний будет много,
И еще не раз на перекрестке
Ты попросишь милую и Бога
Помолчать и не морочить мозги.

И не раз ты вспомнишь о начале,
Пожалеешь, что конец так близко,
И прочтешь у смерти на забрале:
«Этот торила чумной путь крыска!»

И потом опять в поход, в дорогу,
Не рыдая, не крича, не воя,
Лишь прося любимую и Бога
Не давать душе твоей покоя.
                2000
              2
Больше я не рыцарь, дорогая:
Меч сломался, конь давно издох,
И в твоих объятьях умирая,
Понимаю, что решает Бог:

Он захочет - буду твой до гроба,
Не захочет - буду изменять,
И  ни  Азия, и ни Европа
Перед ним не смогут  устоять.

Только если б я решал, зайчонок,
Твой желанный мною красный цвет
Защищал бы мертвый и спросонок,
Защищал бы сквозь болезнь и бред.
                2001
         
    РУСЬ
       
     1
Бродит бурый ветер над рекой,
И река с названьем древним Волхов,
Извиваясь длинною дугой,
Дышит влагой, как глазницы волка,

И на сопках, что на крутизне,
Так и видятся Олег и Ольга,
Сидя в креслах, смотрят как во сне,
Сколько павших и оживших сколько.

И солдаты русы в шишаках
С лицами красивыми от жизни
Борются пред ними на руках,
Отдавая дань борьбе и тризне.

Но тряхнешь кудрявой головой,
Чтобы челка зренье не слепила,
И поймешь, что ты для них чужой,
И давно все витязи в могилах.
        2002
           2
Стлался над рекой седой туман,
И в мозгу еще кипели грезы...
А к полудню твой в бикини стан
Целовали речки мелкой слезы,

Я спешил к другой, но я не мог
Не понять, что тысячи славянок,
Как и ты, дарили сладкий сок
Тел своих речным проточным ваннам.

И любя другую, я постиг
Девственность славянского сознанья,
Словно я колдун, ведун, старик,
Знающий секреты мирозданья.
      2002

ТРУДО БЫТЬ БОГОМ
            1
Воины, герцоги, шлюхи
И благородные дамы,
Распространяются слухи,
Что вы участники драмы:

Скоро погаснут софиты,
Занавес рухнет и тьма
Сцену накроет. Убита
Часть, остальных ждет тюрьма.

Так завершится столетье,
И не узнает никто,
Лучше есть игры на свете:
Карты, рулетка, лото!
          2000
         2
Горацио, Офелия, прощайте!
Я больше не жених, не друг, не принц!
В последний раз на вас взгляд бросить дайте
Сквозь стеклышки прозрачный тонких линз.

Уже разбился Призрачный Голландец;
Арго в песках; Титаник спит на дне;
А я плыву, и ощущая в банте,
Завязанном на счастье, горе мне.

Мой пароход уходит из столицы,
И дымка закрывает милый порт,
И закрывает траурные лица
И брошенные стеклышки реторт.

Я проклял сам себя за то, что понял
Устройство мира, раньше чем взошел
На трон отцовский, и моя корона
Легла в итоге на музейный стол…
                2002




        КНИЖНЫЕ ДЕТИ
                1
В библиотеке детской, как всегда,
Светло и тихо. Школьники напрасно
Сентябрьским утром не спешат сюда:
Сентябрьским утром чтение прекрасно!

Я с детства с этой истиной знаком,
И потому сижу в читальном зале
И грежу наяву, что под зонтом
Твои глаза в тени совсем пропали.

Как опиум, как морфий греза та:
В страницу я впиваюсь взглядом дико...
В библиотеке детской, как всегда,
Сентябрьским утром весело и тихо.
                2001
            2
И ответом вам будет молчание…
Дорогая, я кажется пас:
Этот тягостный миг расставания
Лишь поверхности высушит глаз.

Лишь улыбка кривая, как сабля,
Да усталая хмурость лица
Вам подскажут, что горечи капля
Затаилась в преддверье конца.

А потом отопру нижний ящик
И достану большой пистолет,
С вороненым стволом, злой, гудящий:
Это будет тот самый ответ.

И глаза тихо вспыхнут весельем
В тот единственный жизненный миг,
Что закончится черным похмельем,
Словно женский отчаянный крик…
                2001

                1
Как князь Болконский помнил небо
Аустерлица, также помню
Я небо Грузино, оно
Мне снится иногда, тем летом
Я повстречал тебя на остановке
Автобусной (автобус платный был,
А денег не было, и я остался),
Потом я тоже ехал и смеялся,
И плакал, и смеялся снова,
А в Грузино увидел небо
Прозрачно-синие и ватные громады
Такие мягкие небесных облаков,
Я плакать и смеяться перестал,
Но помню также, как вчера, то небо,
Как князь Андрей Аустерлиц запомнил…
              2
Да! Были раньше времена!
И я был счастлив, но теперь,
Теперь меня ведет дорога в ад,
Как за Вергилием когда-то Данте
Спускаюсь я туда вслед за Россией,
Туда, где сполохи, и мрак, и преступленья,
Братоубийственные войны и насилье
Над каждым каждого, любого над любым,
И Беатриче новая исчезла
В крови и грязи прошлых поколений,
И плачет у дверей закрытых Данте,
И я его не утешаю...
             2001

          ***
Я служил Прекрасной Даме,
Но не ведал, кто она:
Не рассказывал ни маме,
Ни соседям имена:

Среди них немало дочек
Королей и баронесс;
Но ни разу без сорочек
Я не видел их телес.

Впрочем, это и не важно;
Впрочем, это полбеды:
Все дурища, вот что страшно!
И на смарку все труды.

Потому не называл я
Вслух на людях идеал
И улыбку под забралом
На турнирах сохранял.

Но когда однажды в замок
Возвращался летом я,
То у речки встретил даму,
Что под трели соловья

Окуналась в воду; телом
И прекрасна, и мила,
И мужской характер смелый,
И умом, как та игла.

И постигнув перепевы
Слов с характером её,
Я влюбился, но та дева
Крепостная… Ё-моё!
                2002
         1
Теперь настали дни иные,
Иные чувства близки мне,             
И дни проходят, как больные,
Как будто каются в вине.

Они не знают, что в смиренье
Своем люблю я даже мух,
Имеющих порой уменье
Напрячь мой изнемогший слух,

И слышать звон и лепетанье,
И шум машин, и двери стук,
И в сердце робкое мечтанье,
Что где-то рядом ходит друг…
                2002
              2
В тот день, когда меня не станет,
А Солнце как всегда взойдет,
И вновь ведущий на экране
TV откроет красный рот,

В тот день, когда на небе тучи,
А может быть не будет туч,
И черные деревьев сучья,
А может солнца беглый луч,

И все как прежде, игры, танцы,
Обеды, паузы для сна…
Все будет так, и будут стансы
О том, что больше нет меня…
            2002

                1
Не проси и не плачь: не останусь,
На дворе окаянный мороз,
Холод вылечит свежую рану,
Заморозив кристаллики слез,

И туман будет светел и легок,
Под ногами снежок заскрипит:
Я любил на Земле слишком многих
И любовью нечаянно сыт.

Но тебя, столько раз отвергая,
Я люблю не душой, не умом,
Чем-то глубже, а чем - я не знаю,
Может быть разузнаю потом.
                2000
                2
День окончен. Пора засыпать,
Чтобы завтра опять возвратится
К этой скуке, и чтобы опять
Мое сердце стонало, как птица.

Не порвать мне оков бытия!
Не сбежать из серебряной клетки!
Где же, где же свобода моя?
Где желанные листья и ветки?

Только ночь даст рассудку покой,
И во тьме я, как грешная птица,
Обнимусь на мгновенье с тобой
И позволю рассудку разбиться!
               2000

         1
На исходе лета
Осень позвала:
«Не дождусь рассвета
На краю села!

И багрянец листьев
В жилах весь иссяк,
Словно поле чистит
Снегопад-простак,

Словно звезд иголки
На краю села
Метят в небе колко
Тех, кого звала...»
     2001

             2
Выхожу на дорогу,
А в груди пустота.
Вижу девичью ногу:
Торчит из куста.

Кто-то (видно веселый)
Погулял на беду
Этой девочки голой,
Ну а я не уйду.

Сяду рядом с белесой
Упокойницей я
И омоют труп слезы
И сперма моя.
       2002

      Подражание Блоку
               1
Нас погубила не любовь!
Нас погубило благородство,
Когда смеясь среди дубов
Мы погружались в хмель и скотство.

И сил Господь не дал смешным
В матросках мальчикам, с бантами
Девчонкам, только легкий дым
С тех пор остался вместе с нами!

Так закаляйся крепче, сталь
Души невинной и свободной!
Или смотря с упреком вдаль
Умри такой же благородной!
       2001
                2
Я в ресторанах не был и в бокалах
Я роз больным ****ям не посылал,
Но все же видел в жизни их не мало
И помню блеск их глаз больной, как лал:

Набухшие кровавые прожилки
На белых чуть сереющих шарах,
И в головах, у кукол как опилки,
Слова : «Совокупленье! Ебля! Трах!»

И веки закрывают блеск усталый
И слезы на глазах больных ****ей…
Я видел, как горят глаза, как лалы,
Огнем убитых, бешенных страстей!

       НЕЗНАКОМКА

Пора нам вспомнить Блока в Озерках,
В Шувалово пора нам вспомнить Блока:
Чуть выпьешь пива, сразу в двух шагах
Стоит он и кривляется немного.

«Горячка белая!» - таков диагноз ваш, -
«Скажи спасибо, Незнакомки нету!» -
Добавит доктор: в пальцах карандаш,
В зубах сигара или сигарета.

Но я от эскулапа утаил,
Что девушку я вижу рядом с Блоком,
Я знаю, кто она, и нету сил
Бороться с безнадежным этим роком.
           1999

             1
За Евфратом не бывал я,
Но когда смотрю в глаза
Женщины моей усталой,
То не держат тормоза:

Как хрустальные озера
Полные бриллиантов слез
Очи милой, тяжесть взора
Краше даже красных роз.

За Евфратом не бывал я,
Не слыхал Саади  я,
Но достаточно, чтоб знала
Ты, что ты навек моя.
       2002
            2
Сегодня второго июня,
Сегодня не то, что вчера!
…Всю ночь перезрелая Дуня
Мне пела романс до утра…

Я ехал куда-то на тройке,
Потом были карты, вино,
Но вот в середине попойки
Я понял, что мне все равно:

Крестьянка ли, барышня или
Купчиха в десяток пудов:
Меня не успехи манили,
А чистая девичья кровь!

И я бы заснул, если б в сердце
Потух этот злобный огонь,
Как будто играла мне скерцо
Жена и кричала: “Не тронь!”
        2002

    ПОДРАЖАНИЕ ЕСЕНИНУ

Я любил шары твоих колен
И волос упругую прохладу,
Но дождавшись время перемен
Понимаю, лучше бы не надо.

Лучше бы не надо этих губ,
Что меня влекли и целовали,
Лучше б мой отравы полный труп
Той зимой навеки закапали.

Нежность и жестокость гложут мне
Душу, оскверненную развратом,
Словно сердце в розовом огне
Сдавлено, как прежде, Петроградом.

Человеки, кладези добра,
Почему насилуя невинных,
Забываете, была пора
Доблести, мужицкой и старинной?

Погуляйте по свету пока,
Нелюди с холодными глазами:
Есть рассудок в теле дурака
И желанье резать вас кусками!
    2001
        ***
Наступило лето перемен:
Все бегут, влюбляются, рожают!
Ну а мне останется мой хрен
И любовь одна, зато большая.

Сверстники, ах, сверстники мои!
Как вы не похожи друг на друга,
Но в вопросе маленьком любви
Всех вас ожидает пыль и скука.

Не узнать вам прелесть ранних встреч,
Не узнать вам горечь расставаний,
Не обременяет ваших плеч
Тяжесть лет, безумий, расстояний.

Вы упорно строите гнездо,
Вы влюбляетесь, рожаете упорно,
Вы мечтаете ночами под звездой,
А потом глядите молча порно.

Что мне вам сказать? Живите так!
Ваше будет Царствие Земное!
Я же этот маленький пустяк,
Я свою любовь возьму с собою.
          1999

              1
Как улитка таскает свой домик,
Я с тобой неразлучен, малышка.
Пусть глумится над чувствами комик!
Пусть смердят современные книжки!

Пусть поэты себе зубоскалят,
А прозаики роятся в хламе!
Я с любовью знаком не из Даля,
Я страдаю не в греческой драме,

Я о Боге узнал не у Канта!
Честь моя не у Гегеля взята!…
Помню я мончегорские гланды
И чернику вкусней винограда…
    2001
         2
С пальчиков ступни, через бедро,
Через талию и грудь, и выше, выше…
Говорят, что красота старо,
Извращенье людям нынче ближе:

Мазохизм, садизм, говно, моча,
Старые и вовсе молодые:
Я сдуваю, словно пух с плеча,
Из рассудка знания пустые.

И любовь и первый поцелуй
(Пусть его совсем не помню даже)
Приглашаются, как гость к столу,
Не гадая, что в ответ он скажет.
     2001

       Охотники на снегу
Вечерело. Отступала стужа.
Не спеша охотники домой
Возвращались, обходили лужи
Ледяные, вспоминали зной.

Помнится, листва в тот раз шумела,
А теперь унылые сучки
И ствола безжизненное тело
Высятся, свободны и легки.

Неужели все так безвозвратно?
И рябине больше не цвести?
Лишь полет вороны в час закатный
На себе несет печать любви...
       1999

            1
Ели, сосны, домики и мы,
Молодые до щенячьих всхлипов,
Мучаем незрелые умы,
Говоря: «Пожалуйста», «Спасибо».

А над нами тихо облака
Проплывают снежными горами:
Скоро осень, вьюга, а пока
Лето светлокожее над нами.

Мухи, комары и кровососы
Слепни пристают к тебе и мне.
Это нынче, а потом лишь слезы
И любимый разве что во сне.
     2001
             2
Я забыл, чем пахнет ветер,
Вспомнил этою весной,
Я забыл бы все на свете,
Если б ты была со мной,

Я услышал запах гари,
Влаги, зелени, травы,
И решил, что время старит
Начиная с головы.

Мысли – радужные птицы –
Мчаться весело трубя,
Я хотел бы вновь влюбиться,
В этот раз опять в тебя.
     2001

        ***

Целый день на небе были тучи,
Дождь закапал только лишь под вечер,
Неприятный, острый и колючий,
И в придачу прямо мне на плечи.

Я стоял под дождиком и мокнул,
И решал: зачем воды бояться?
Пусть ослепнут фонари и окна!
Пусть простуду схватят папарацци!

Дождь холодный гибкими струями
Холодил мне спину и затылок:
Я считал, что все неладно с нами,
И внезапно: «Это счастье, милый!»
    2001
      


          ***
Дождь идет и до дома не близко,
Я устало иду по шоссе,
Как же я опустился так низко?
Кто виновен в дурной полосе?

Пусть вопросы умрут без ответов,
Скор вечер и я весь продрог,
О, как сыро! Кончается лето,
И кончается время дорог.

Тьма укроет дорожные знаки,
И тогда я постигну, любя:
Нет товарища, лучше собаки!
Нет подруги, вернее тебя!
      1999
                1
Не хочу быть знатным и богатым,
Но одна отрада в мире мне:
На тебе, любимая, женатым
Быть и жить в своей родной стране.

Скажешь ты, что это невозможно,
Обстоятельства сильнее нас,
И добиться счастья в жизни сложно
На Руси, особенно сейчас.

Что ж, готов исправиться, поверьте,
И сказать: одна отрада мне:
Помнить и любить тебя до смерти
В этой трижды проклятой стране.
        1999
                2
Дни идут все быстрее,
Ну а ночи длинны,
Я себя не жалею,
За тобой нет вины,

Только горько признаться,
Что тебя не любил
И под скрипы матраца
Не изведал твой пыл.

Это вроде потери,
Воспитанья пробел,
Закрываются двери,
Я опять не у дел…
           2002

       Смерть и дева

Я подарил любимой розу,
Она понюхала ее
И поддалась слегка неврозу,
Сказала: «Это не мое!

Я знаю, любишь ты другую,
Ночами думаешь о ней,
И чем сильней тебя целую,
Тем любишь ты ее сильней!»

Такие речи мне опасны
И, как заправский Дон Жуан,
Я отвечал своей прекрасной:
«Мне Господом урок сей дан.

Да, я люблю в тебе другую,
И буду верен ей всегда,
Но я сейчас тебя целую,
И в этом счастье, не беда.

Будь счастлива в моих объятьях,
Любимая, хоть от того,
Что избежала ты проклятья,
Как Дама Сердца Моего.»
     1999

          Пессимистические стихи
                1
Я забуду ту давнюю встречу,
Я забуду те жаркие дни,
И усталость падет мне на плечи,
И погаснут ночные огни,

И во тьме, нездоровый, усталый,
Пропаду, испарюсь без следа,
Чтобы ты никогда не узнала,
Что в груди у меня пустота,

Ты нескоро заметишь пропажу,
Но душою, как прежде, любя,
Улыбнешься и медленно скажешь:
«Я скучаю, дружок, без тебя!»
           2000
               2
Ты пройдешь по переулку
С кем-то под руку другим,
Протяну к тебе я руку —
Ты растаешь, словно дым.

Ты войдешь и сядешь рядом,
Будем долго мы молчать,
Только дашь понять мне взглядом,
Что ошибся я опять.

Ты приснишься мне под утро,
Я тебе задам вопрос:
«Ты меня не любишь?»
                Смутно
Улыбнешься в море слез
И ответишь: «Я любила,
Только ты совсем забыл,
Что когда-то это было,
А теперь ты просто мил.
И расстаться мне с тобою,
Мой далекий человек,
Не под силу, я не скрою:
Ты — мой воздух, ты — мой свет.»
           2000
             1
Давай простимся, если так,
Когда другого не осталось:
Не дура ты, я не дурак,
И в наших душах лишь усталость.

И если встречу я тебя,
Скажу: «Не надо сцен постельных,
Не надо, время торопя,
Уничтожать понятий цельных:

Нам смерть — судья, и ты, и я
Ее обманем, если смутно
Однажды я скажу: «Моя,»
А ты ответишь: «Мой» под утро…»
         2000
           2
Никто не вспомнит обо мне
В холодный час ночной,
И буду в розовом огне
Звучать одной струной.

И сердце, разрываясь в такт
Небесной тишине
С безумьем заключит контракт,
Не вспомнив обо мне.

И очи милой вдруг кольнут
Соленою звездой,
И не благодаря за труд
Сорвутся красотой…
    2002
              1
Не целованный и не милованный,
С головы до ног зарифмованный,
Я прощаю тебе эту боль.

Эту роль безответного рыцаря,
Эту роль, что играют в милиции,
Принимаю как должную роль.

И прошу у тебя, у заботливой,
И прошу у тебя, как безболия,
Чтобы кончился этот разбег,

И тогда или в пропасть бездонную,
Или в небо глубокое, сонное,
Иль возьму тебя замуж навек.
        2001
          2
Моя любимая и я
На все приличия плюя
Живем одной любовью.

И пусть налево тут и там
Мы (каждый) предлагаем срам,
То не вредит здоровью.

Эротоман я сам ея
И нимфоманочка моя
Уверены, что сердце

У нас едино на двоих,
Как рифмой оперенный стих,
Как вера иноверцев.
        2002
         
      ВОСЬМИСТИШИЯ
         1
Я бесприютный странник в этом мире:
Куда иду - не ведает никто.
За мною остаются версты, мили,
Огни вокзалов, площадей, мостов.

И та, что мне явилась утешеньем
Все дальше, безвозвратней и странней...
Остановись! безумное движенье,
Тебе назло я не расстанусь с ней!

          2
Эта ночь мне послана судьбою,
Чтобы за стеной ребенок пел,
Чтобы демон ночи надо мною
От любви и плакал и хрипел,
Чтобы лай собак остервенелых
Разгонял безжалостную тьму,
Чтобы ты мучительно и смело
Отдавалась мужу своему.

        3
Я спал с открытыми глазами
Под небом, полным ярких звезд,
И между бытием и снами
Мне млечный путь построил мост.

Я по нему иду без страха,
По всей Вселенной в полный рост,
И мне осталось меньше шага
До края пропасти меж звезд.

         4
Молодой, известный и красивый,
Ты для женщин был желанный друг,
Ты, Есенин, мог бы быть счастливым,
Если бы не тайный твой недуг:

Не умел ты искренне и чисто
Относится к женщинам и вот
Слушаешь советы онаниста
С недоступных для тебя высот.

         5
Я один, маман на рынке,
Фатер крепко-крепко спит,
Пьер Ришар в одном ботинке
В телевизоре сидит.

«Мы одной с тобою крови!» -
Говорю ему шутя,
Он не слышит, морщит брови
И смеется, как дитя.

        6
И вот сидит, как прежде одинок,
Сергей Есенин в мраморном обличье:
Играют дети возле белых ног,
И бабушки застыли в безразличье.

Так хочется спросить его убийц:
«Вы знали, что убитый вами , гений?
Что вы убили тысячи страниц
Еще им не написанных творений?»
       7
Никогда я не был в Коста-Рике,
Фортепьяно пальцем не ласкал,
Отчего же так близки мне крики
Чаек над поверхностями скал?

Словно понемногу тают силы,
Словно я изгой в своей стране,
И прошу у Бога и у милой:
«Все же вспоминайте обо мне!»

        8
Когда увидишь дно моста,
Услышишь крик: «Тра-та-та-та!»
Почувствуешь себя на месте
Строителей, без всякой лести
Сказать ты сможешь: «Мне понятен
Имперский, злобный романтизм!»
И Пушкин, раньше необъятный,
В тебе сожмется в пошлый визг.

     9
Холодно. Дождик. Хреново.
Чувства над бездной скользят,
Все это в целом не ново,
Просто иначе нельзя.

Мысли и те поминутно
Падают в пропасть любви,
И Баратынского смутно
Видят кумиром своим.

       10
  Софи Марсо
Каждый вечер проходит как что-то ужасное,
Ничего не понять из того что случилось,
И по белому - черное, по черному - красное,
И в итоге сдаешься пространству на милость.

Повторение - жест неоправданной пошлости,
И в объятиях Вронского тает Каренина,
Для спасения нет ни единой возможности,
Только так ли все просто, француженка, женщина?
      11
  Изабель Аджани
На подмостках, на арене, в цирке,
У барьера, в драке и в бою,
Всюду мы нуждаемся в притирке,
Чтоб моя ладонь нашла твою.

И тогда, стремясь к единой цели,
Мы поймем – друг другу мы нужны,
И в печали черной и в веселье,
И в холодных отблесках войны.
       12
   Мэрилин Монро
По скользкому льду я пришел на свиданье,
Как будто пришел на кино,
И ты улыбнулась во тьме на прощанье,
Но все это было давно.

Открытая грудь и забавные песни,
И детский, запуганный взгляд...
Мы были вдвоем, но мы были не вместе,
Мы были полвека назад.
          13
              А.Дрещинскому
Маскарадный румянец на впалых щеках,
Под глазами глубокие тени,
Вот он, маленький, пошленький, бюргерский страх —
Праотец всех людских привидений.

Если болен, то скажут, конечно, «лечись»,
Если любишь, то скажут: «калека»,
Вот такая у нас словоблудная жизнь,
И радение за человека.

           14
Наташенька, Наташенька, когда-то
Вы были так божественно милы,
Вели себя по-скромному, как надо,
И продавались лишь из под полы.

Прошли года, вы не похорошели,
Напротив, вы увяли в цвете дней,
И виноваты в этом скверном деле
Старуха-ревность и разврат-злодей.

          15
         М.Матвеевой
Маша! облик ваш прекрасен
И загадочно-певуч,
И затмить вас может разве
Только солнца яркий луч.

Но душа у вас потемки:
Там, в безумной глубине
Постоянно длятся ломки,
Чуждые по духу мне.
          16
               Н. Каравайчик
Помню вечер у быстрой реки,
Как костер наш горит и мерцает,
Приближает, а не отдаляет,
Но, по-прежнему, мы далеки!

«Не судьба!» — скажет кто-то из вас,
Но как будто из темного бреда
Угольки все мерцают, и это
Увлажняет поверхности глаз.
           17
         В. Сподареву
Когда из мрака подсознанья
Бесовская выходит муть,
Затем, чтоб вырвалось признанье,
Иль прокричалось что-нибудь,
Я, как растоптанная птица,
Не поднимаю мертвых крыл,
И все во мне ее боится,
Ту, что еще я не забыл...
          18
    Ч. Айтматову
И дольше века длится день,
И Солнце не сменяют звезды,
И даже если тьма кистень
Возьмет, то свет убить не просто.
И век сменяет век, а я
Все так же в полдень пью прохладу
Из сокровенного ручья
Один из человечья стада…
          19
Крестьяне пляшут, льется пиво,
И заводные кулаки
О кружки чешутся лениво:
Хотят подраться мужики.

Ну что ж поделать: пусть дерутся!
По сколько пара синяков
И даже крайность - пара трупов -
Привычно все для мужиков.

           20
И скобаря веселый притоп,
И слезы пьяного отца,
И бешенства внезапный приступ -
Все это снится без конца,
Когда я бодрствую устало
На грани тела и души.
И все мне мало, мало, мало...
Чего? Зачем? Поди! Скажи!

                21
       Андрей Рублев
Кто ты, демон утешитель?
Кто ты, ангел, боль несущий?
Вы вошли в мою обитель,
Словно я и сам не сущий,
Словно телом я бесплотен,
Словно ликом осиян,
Словно славен я в народе
И меня боится хан…

             22   
Там, где с ангелом шпиль, все плывет над Невой,
Там, где рябь на каналах бледна,
Я нашел свой приют, дом единственный свой,
Небо – крыша и воздух – стена.

Я отсюда уехать могу лишь в Дубки,
Словно в парк вокруг дома гулять
Выйти так, чтобы эхом шаги
Возвращались от дома опять.
         
             23
       Виктор Цой
С лицом, красивее не надо,
И голосом, как у сирены,
Ты был звездою звездопада,
Певец российской ойкумены!

Ну что же! Спи спокойно, гений!
Тебя не заглушит другой!
И словно когти приведений,
На стенах буквы: ВИКТОР ЦОЙ.
        24
Вечер поздний, застолье в разгаре,
Над застольем парит серафим,
И мерещится Витя в угаре
И чужим, и не только своим.
Что ж ты, Витя, не видишь нас грешных?
Мы тебя всем народом поем...

И рыдает в углу безутешно
Проститутка, не зная о чем.

                25
       MEL C
...Я не могу...Любовь возможна...
...Нас разлучат...Еще чуть-чуть...
...Любое оправданье ложно...
...Не прожигай мне взглядом грудь...

Так мы глазами говорили
На протяжение секунд
Двух-трех. Возможно, мы любили
И несмотря на всех паскуд.

       26
   Клеопатра
Древние боги зовут на алтарь эту деву
Ноги бесстыже раздвинув, лежать в темном храме...
Смейся, царица! Тебе не дождаться посева:
Люди алтарь разрушают, что строили сами.

Пляски блудницы тебе остаются, и жертва
Та, что богам не угодна, не будет во благо,
Не поворотлив истории каменный жернов,
Только тебя вспоминая краснеет бумага…

          27
      ДРАКОН
Рыло, как у кабана,
Зубы, как у тигра...
Любит хитрого она
За драконьи игры:
То ли в попку, то ли в рот -
Все ей интересно!
И дракон ее поймет
И найдет ей место.
      28
ПОСВЯЩАЕТСЯ ВОЖДЯМ
Товарищ Сталин, я вас не люблю,
Но я вас не могу и ненавидеть!
Лишь об одном я Господа молю,
Чтоб дал он мне возможность вас  предвидеть.
России крест по-прежнему тяжел,
И ваши чугуном литые руки
Не спрячет от меня ни диммедрол,
Ни ваши фарисейские потуги!
      29
     ЭМИГРАНТ
Мамашей была мне Одесса,
Папашей мне стал Нью-Йорк.
Не раз потом желтая пресса
Писала об этом вздор,
Но я, не янки, не русский,
А просто Вселенной бастард,
Блюю от хорошей закуски
И слышу, как гавкает бард.

            30
           Э. Ясинскому
Выпить, закусить, проспаться
И опять пойти на рынок
За вином, и там подраться,
Получить серьезно в рыло,
Написать стихотворенье,
Снова выпить, закусить
И заснуть без сожаленья,
Что не следует так жить...
         31
                В. Рогожину
Когда горит публичный дом,
С улыбкой смотрит Маяковский,
Как пожираемы огнем
Соблазнов полные чертовки.
И грезит он, что алый рот
От жара превратился в черный...
Он счастлив. Кто его поймет
За исключеньем разве черта?!


           32
   Иисус и Мария
Того, кто был один из них,
Она навряд ли б полюбила,
Но он, спокоен, мрачен, тих,
Дарил ей неземную силу.
И неземная страсть ее,
Как рыба, плавала по телу...
Он говорил: «Любовь - мое!»
Да! Да! Она его хотела!

               33
    Иисус и Мария
Того, кто был один из них,
Он выбрал в качестве Иуды,
Чтоб не чернить своих святых
Учеников, а тот паскуда
Любил ходить вокруг нее,
И строить глазки, и в постель
Тащил чужое, не свое...
Да! Да! И он ее хотел!
                34
И долго над бездной кружился огромный
Крылами своими орел,
И долго смотрел, как в ущелии томно
Девица мочила подол
В холодном прозрачном ручье, и наверно
Казалось ему, что она
Хотела взлететь, но испачкалась в скверне…
Не знал он, что в мире война!

           35
           Русь
Русь, Россия, о, как ты жестока!
Азиатские скулы твои
И глаза без любви и без Бога
Вызывают припадок любви.
И кромсают друг друга на части
Твои страшные в гневе сыны.
Словно зубы драконовой пасти
На полях благодатной страны.

            36
Голова моя покрыта вся коростами,
Сам я леший из лесной глуши,
Приезжайте вы ко мне и будьте гостями,
А не то в моих владеньях ни души,
Только волки с медведями шастают,
Только вороны по вечерам
Вылетают из домов крыластые
И орут, что мочи нет и срам...


           37
Прибежишь ко мне с увяданьем
Краснолицых вечерних теней,
И всю ночь будет нам наказаньем
Бестелесность фигуры твоей,
Но едва только черные тени
Отцветут возле стоптанных ног,
Ты решишь, что конец приключеньям,
И отправишься в отчий чертог.

          38
Я не видел тебя обнаженной,
Я не слышал признаний твоих,
Отчего же мне кажется желтым
Наш роман, пополам на двоих.

Виноваты наверно дефекты
Моего воспитания, и
Моя нравственность строит прожекты,
А безнравственность хочет любви.

         39
Она меня не понимает,
Но если вечером она
Мне скажет, что она дурная,
Скажу в ответ: «Моя вина!»

Ночь будет длиться слишком долго,
И утром я услышу вновь:
«Ты неудобен, как заколка!»
В ответ: «Тогда прольется кровь!»
       40
И зачем мне твоя любовь?
И зачем мне твои поцелуи?
Все мне ясно с тобой без слов:
Разве женщина любит?

Мастерица пустых бесед,
Бескорыстная потаскушка,
Я скажу тебе тихо: «Нет!
Я не стану твоей игрушкой!»

      41
Эти сочные губы целуя,
Пирамидки сосцов теребя,
Понял я, что целую другую
Ту, что долго носила тебя.

А меня... Я ведь даже не помню
Голос матери, руки, глаза....
Так целуй же, целуй меня томно
Муравья своего стрекоза.
 
                42
В полубезумия бреду
Я изнывал от черной муки:
Ты говорила мне: «Приду.
Не откажи в одной услуге:

Подай берет мне и пальто,
И жди меня до полшестого,
И если не придет никто,
То знай, что я нашла другого.»


               43
…И лепесток за лепестком
Раскрылась трепетная роза…
(Прошу не забывать о том,
Что лирика совсем не проза)

О! как мила жена и мать
Своим бесстыдством первозданным,
Когда чуть слышно вдруг стонать
Решиться голосом стеклянным.

     44
Ты – моя девушка,
Я  - твой тунгус,
Крепкий, как древушко,
Парень не трус.

Ты меня любишь
Так горячо!
Этим и губишь…
Что же еще?…

             45
Мучил вопрос среди белого дня,
Мучил вопрос: Вы любили ль меня?

Было ли лето, и был ли июль?
Голову вы ли ласкали мою?

Пальцами кудри ласкали ль мои?
Клялись ли в вечной священной любви?

Мучил вопрос среди белого дня:
Вы ли любили ль? Любили ль меня?
               46               
В вакхическом бреду, когда вино рекой,
А женщины и стонут и смеются,
Я прикоснулся к голове рукой
И вспомнил анекдотик куцый:

Тогда я мальчиком поцеловал тебя,
Девчушку с пухлыми щеками,
А ты смеясь и плача и любя,
Сказала, что пожалуешься маме.
         47
      Романс
Возьмем гитару и споем
О том, как шум в гостиной
Порою оживляет дом
Беседою невинной.

И дамы, плечи обнажив,
И кавалеры стоя,
Мелькают словно миражи,
Как струны под рукою…
          48
Словно два человека в тебе:
Первый чистый, невинный, любимый,
А вторая готова в толпе
Танцевать стриптизершей голимой.

Что же делать? Кого я люблю?
Неужели и то, и другое?
И в ночи просыпаясь, молю:
«Сохрани!» - изнывая от зноя…
        49
Я тебя такой уже не помню,
Но люблю, когда смеясь суешь
Пятку мне под нос, и после томно
Объясняешь, что пошла на ложь,

Лишь бы я был счастлив и печален,
Словно в дни, когда в соблазн ввела
Черными лосинами в начале,
А потом, тем что другим дала.
       50
Я тот, о ком не говорят,
Я тень бесплотней дыма,
И даже лампочка в сто ватт
Меня не пустит мимо.

Я буду, словно мотылек,
Летать вокруг эфира,
Как девочка пускает сок,
Увидев вдруг кумира…

        51
Чтобы женщиной девочка стала,
Нужно много блудливых мужчин:
Одного для падения мало,
Но один будет ей Господин.

Он протянет ей руку в клоаку
Безрассудных девичьих страстей.
Это здесь именуется браком,
И зовется любовью у Ней…
       52
Шар земной – живая оболочка
Женщины, которая плодит
Рыб, зверей, птиц, сыновей и дочек, -
Отдается всем, не зная стыд.

Потому и требует у грешных
Человеков страшного греха:
У отцов уводит безутешных
Дочерей в вечерние луга..

       53
Когда б вы знали, как достали
Меня нелепые друзья:
Они читают на забрале
Моем, что ты навек моя;
Их это бесит, все желают
Наставить рыцарю рога…
Они не знают, что спасают
Меня от худшего врага!

            54
Себя понять мне было трудно,
Тебя понять еще трудней,
И снова час приходит судный,
И я мечтаю лишь о Ней:
Коснуться рук ее губами,
Коснуться мягкого бедра,
И все! Судите! Дьявол с вами!
Я буду счастлив до утра.

          55
Я грань искал в пивном стакане,
И разбивал пивной стакан,
Я поднимал рукой в сметане
Ко рту большой ржаной кусман.

Я жрал свой стыд и пил свободу,
И понимал: исхода нет:
Назло судьбе, назло народу,
Мужчина я, а не поэт.

            56
Та грань, что отделяет совесть
От безрассудной наготы
В моих стихах сложилась в повесть,
Где главной героиней ты.

Прости, любимая, за дерзость
И эротизм моих стихов,
Я предпочел бы лучше серость,
Но мне ценна твоя любовь.

          57
Не плоть и кровь, но плоть и разум,
Взывают к совести моей.
А он все водит хищным глазом,
Моих грехов смертельных змей,
Все подвергает той цензуре,
Что называется разврат,
И шепчет: «Вот бы к этой дуре
Подъехать!»… Врешь, проклятый гад!

                58
Я пытаюсь любить безысходно,
То, что Богом мне в руки дано,
И, рифмуя, твержу принародно,
Что мне трах все равно, что вино.

Что за дикость?! И вправе ли грешник,
Потакая природной судьбе,
Создавать, словно тот пересмешник,
Свою жизнь, на потеху толпе.

             59
Животной страстью не томим,
И тем не менее любимой
Все посвящая, что другим
Порой как жизнь необходимо,
Я не боялся потерять
Живую связь времен и звуков,
И допускал в свою кровать
Людей, архангелов и духов…

       60
Теперь пиши пропало!
Не будет ни хрена:
Мы целовались вяло,
Светила нам луна,
И страх животный в теле
Нас заставлял опять,
Валяясь на постели,
В обнимку крепко спать.

           61
Словно капли прозрачной воды,
Голубые любимой глаза,
Словно дождь поливает сады,
Ее тела желанна краса,
Словно воздух, дыханье ее,
Напоен ароматом ветров...

И я знаю что это мое,
И с души не снимаю оков...

          62
Я верю, что добрая память
И злые слова о тебе
В количестве сложатся сами,
Как все интересы в толпе.

И будет спокойная ясность,
И буду прекрасно любить
Сплошную по жизни опасность
Тебя, словно яд, пригубить.

     63
Ты писала стихи мне последним гусиным пером
В тонкой белой тетради с зеленой стандартной обложкой,
Ты писала стихи мне, пока не отчалил паром.
(Ты надеялась втайне, что все это так, понарошку.)
И когда я сказал в середине бескрайней реки,
Что назад никого никогда не возили,
Ты велела молчать мне движением белой руки
И пока не причалили, поцеловать попросила...

        64
Я ничего не помню,
Я ничего не знаю,
Только красотка томно
Выйдет ко мне босая.
Скажет: «Чего там! Вспомнил
Маленькую девчушку?
Помнишь шептал чего мне,
Слыша в лесу кукушку?»

       65
Я был молод, ты тоже была молода,
Это было столетья назад и года,

Мы умели любить, как никто не умел,
Это было влеченье двух девственных тел,

Что ж с того, что пытались тела осквернить
До того, как мы стали друг друга любить…

Ты была молода, я был девственно молод,
И с тех пор на двоих мир желанья расколот…

     66
Пусть изнасилована ты
И предана не раз друзьями,
Милы мне грустные черты
Лица, помятого местами.

Не плач, когда я говорю,
Что ненавижу тех, кто вылил
Грязь в душу чистую твою:
Прости их, как меня простили…
        67
Я готов сражаться под знаменем,
На котором глаза любимой
Нарисованы божьим пламенем
И ее написано имя.

Я готов сражаться под знаменем
Тем, что дал мне навеки Бог,
И ни Ленин, ни Сталин, ни Каменев
Не сумеют сбить меня с ног…

            68
Когда в последний раз я видел
Тебя, твой нездоровый взгляд
И голос, словно я обидел
Мою любимую стократ,

В хандру мне души погрузили,
И, словно денди, я зевнул
Когда чужой, но очень милый
Твой взгляд по мне стыдясь скользнул.

          69
Ты опять ревнуешь слишком сильно,
Ты опять больна моей душой,
и опять звонок, как твой посыльный,
Телефон разбудит в час ночной.

Только разговора не случится,
Только раздраженные гудки,
Словно плач поруганной девицы,
Судорогу вызовут руки.

        70
Мне часто казалось, что я убеждаю
Стихами себя, что люблю;
А сам я не знаю, наверно не знаю,
Постель для кого постелю.

Со мною одна, иль со мною другая –
Я утром не вспомню о них;
Но если опасность, то сердце лаская,
На память спешит твой двойник.

          71
Жизнь твоя – сплошная тайна,
У нее разгадки нет:
Не мелькнет в толпе случайно
Твой заснеженный берет,
Не пошлешь куда-то матом,
Не обнимешь шею мне,
И в любви, виляя задом,
Не признаешься во сне.

            72
В цветастом платье и на босу ногу,
С большой копной распущенных волос,
Ты перейдешь передо мной дорогу,
Я за тобой последую, как пес,
Ты приведешь меня к себе в мансарду,
И от души напоишь молоком,
Сыграешь партию со мною в нарды,
И выгонишь на улицу потом...

 
      73
Среди мадонн палеолита
Была бы ты Мадонна Лита:

Мешки грудей и живота
Несла твоя бы нагота,

Но на челе твоем фиалки
Цвели б весной свежо и жалко,

И свет влюбленных синих глаз
Лишал бы разума тотчас.

            74
   "И очи синие бездонные
     Цветут на дальнем берегу."
       Блок. Незнакомка.
Зачем смеются синие глаза
Моей любимой сквозь завесу слез?
Бывает, так гремит гроза
Сквозь шум дождя, как пьяный водовоз.
Но дождь прошел, и дальний берег вновь
Прозрачной дымкой манит и грозит,
И милая забыла про любовь
И на песочке голышом лежит.
                75
Стыдливо прикрывая наготу,
Она к одежде руку протянула,
И капельки воды по животу,
По бедрам вниз текли, и с моря дуло.

Я извинился робко перед ней,
За то что одиночество нарушил,
И поспешил ее обнять скорей,
Как море обнимает влагой сушу…
              76
Ты явилась мне виденьем
В белом кружевном белье,
Чтобы попросить прощенья,
И отдаться на столе.

Я проснулся. Стол журнальный
Ничего мне не сказал,
Лишь испачкал угол дальний
Страсти той девятый вал.
        77
«Я помню, был холодный вечер
Слепого солнечного дня,
Заняться, право, было нечем,
И ты поцеловал меня.»

«Я, пусть тогда мне было мало,
Воспоминание храню,
О том, как ты тогда стонала
И ножкой била в простыню.»
       78
На улице тепло, и сердце
Стучит с прозрачным небом в такт,
И загорелым иноверцам
Я улыбаюсь, как простак.

И пыль, и влагу, и свободу,
И легкость девичьих шагов,
И благодатную погоду,
Я принимаю как любовь…
         79
Когда мы любим, мы не знаем,
Что страстью жадною своей
Мы беспощадно убиваем,
И чем нежнее, тем больней.

Разбойник в темной чаще леса
В сравненье с нами херувим:
Лишает жизни он без стресса,
А мы гордимся делом злым.

        80
За окном метель,
Ждет меня постель.

Лечь, забыться сном,
Думать об одном,

Что любила ты,
Ангел красоты,

Теплую постель
В час, когда метель.

                81
Страсть свою твоим огнем туша,
Каждый вечер у твоих колен
Провожу я молча, не дыша,
Словно агнец, а не супермен.
Ты меня ласкаешь каждый раз,
И как будто бывший Дон Жуан,
Я привык к безумью этих ласк,
Словно сам попался на обман.
             82
Опьяненный болью жизни,
Остро чувствующий боль,
Кто-то шепчет мне: «Оттисни
В кровенящей ране соль

И тогда поймешь, что все же
Жил ты мало и не то
Чувствовал своею кожей,
Видя милое пальто.»

         83
Заколот отчасти, наивен,
Немного просто в страхе, я
Не понимал, что нет красивей
болезни, чем болезнь моя.

И я любил, и был любимым,
И думал, зная наперед,
Что будешь отнята другими,
Я думал: «Кто тебя поймет?»

            84
Я знал, что этот миг настанет:
При тихом пламени свечей
В горячей полуцелой ванне
Ты станешь женщиной моей.
С такою нежною улыбкой,
Такою белою рукой
Ты прикоснешься, как ошибкой,
И как нарочно скажешь: «Мой!»

             85
Тихий полусвет, цветы на шторах,
Телевизор выключен давно,
Мышца сердца – прототип мотора –
Мучает кровавое вино.

Скоро ночь, и значит снова счастье,
Снова поцелуи до утра,
И подушка мокрая от страсти,
И забвенье, так же как вчера.

         86
Всей позой девственность храня,
Она лежала без движенья,
Смотрела молча на меня,
Как смотрят жертвы и растенья,
Когда бывает в жизни миг
Очаровательной разгадки…

И много молчаливых книг
Вокруг валялось в беспорядке.

           87
«Не получишь ни шиша!» -
Молодость моя пропела:
Чем красивее душа,
Тем уродливее тело.

Год из года было так,
Молодость ушла, как сказка...
Я б продался за пятак,
Да боюсь отсохнет маска!
         88
Я не прошу меня запомнить -
Улыбку, руки и глаза -
И то, как я тянулся томно,
И в комнате ходил в трусах,
Но я прошу, чтоб после смерти
Господь не отнял у меня
Воспоминания о лете
И память рокового дня.

        89
Прошли года, а может быть столетья,
Я перестал бояться женских глаз,
Я понял, чем и сколько дышат дети,
И понял смысл ненормативных фраз;
Но эти ноги, стройные, как мачты,
Но эта грудь, как парус, полный чувств,
Но этот взгляд, как флага цвет удачный,
Мне так нужны... Как пациент врачу!

            90
Я где-то жил, чего-то делал,
Чего-то пил, чего-то ел,
Мое изнеженное тело
Не знало ни трудов, ни дел,
Но в глубине души смертельно
Скучая по тебе, дружок,
Я презирал девиц постельных
И был разумен, видит Бог.

             91
Не хочу любить святую,
Куртизанку не хочу,
Не хочу жену чужую,
Умную пошлю к врачу,
Нежную взбешу словами,
Чопорной не дам огня,
А нужна мне, между нами,
Та, что любит лишь меня.       

            92
Клянись всем, что меж нами было,
Клянись теперь в последний раз,
Клянись, что лишь меня любила,
И любишь лишь меня сейчас.

Иначе я, как лошадь в мыле,
На землю упаду, хрипя…
Клянись мне, что любила, или
Я не смогу любить тебя.

         93         
Постепенно в комнате темнело,
И когда раздался частый стук
Понял я, что не могу без тела
Лишь душой любить тебя, мой друг.
Не касаясь пальцами лодыжек
И губами грудь не теребя,
Не хочу, не чувствую, не вижу,
Не могу душой любить тебя.

            94
Целый день я плакал и смеялся,
И рыдали в небе облака,
Морщилось от смеха одеяло,
И твердила тишина: «Пока!»

Это слово я узнал недавно,
Так сказала ты в последний раз,
И теперь мне больно и забавно,
Словно мы прощаемся сейчас.

                95
Из груди вырывают как гвозди
Еще близкие сердцу мечты…
В этом сердце случались и гости,
Но хозяйкой была всегда ты…
И теперь, словно дом разрушают,
Разрушают мужскую любовь…
Для чего? Почему? Я не знаю
Подходящих для этого слов…

           96
Возраст осени, возраст возврата
К чистоте прежней детской любви,
Обуздание жара разврата
И отчаянной боли в груди.

Посмотри, как прозрачно над нами
Это небо весенних забот:
Мы обиды придумали сами!
Мы сначала начнем этот год!

      97
Первое запомнил марта
Трижды нулевого года,
Словно тот асфальт у старта –
Первую примету пота.

И теперь как лошадь в мыле
Все твержу себе: «Не надо
Забывать проклятье милой
И мольбу немого взгляда!»

         98
И чистые девичьи формы,
И женский задумчивый взгляд,
И частые бешенства штормы –
Я этому больше, чем рад,
Я этому больше, чем верен:
Боюсь, как боюсь сатану,
Предать мою юную пери
И в мире оставить одну.

                99
              ЛЕДА
Как белый лебедь в лоне  чистых вод,
Ты смотришь белой кожей на меня,
Я вижу в зеркало лукавый рот,
Желающий безумства и огня.

И я касаюсь хрупких позвонков,
Боясь разрушить прелесть красоты..
О, Леда! я не знаю точных слов,
Чтоб описать, как мной желанна ты…

            100
         Письмо
«Дорогая, я бы не посмел
Никогда в письме тебя обидеть:
У меня не столько важных дел,
Чтоб писать тебе не в лучшем виде;
Но пойми, что горечь слез мужских
Солоней порой бывает женских…
Скоро ночь… Весь дом давно затих…»
С уважением, число, Володя Ленский.

            101
Прекрасное женское тело
Не может не радовать взгляд!
Когда обнаженная смело
Выходит в полуночный сад,
И лижет луна серебристо
Ее материнскую грудь,
Глаза закрываю я быстро,
Чтоб в чреве ее отдохнуть.
      
            102
Написать тебе, как вены вскрыть:
Также горько, больно и противно,
И к тому ж тебя в письме простить
Было б чересчур смешно, наивно;
И когда весь мир во тьме давно,
И над тьмой бушует злая сила,
Мне легко прощать, мой ангел, но
Ты моих прощений не просила…


             103
Ты конечно не помнишь, не помню я тоже,
Как когда-то на этой кровати она
Прикасалась к моей не израненной коже,
И балдел я от траха, как ты от вина.

И потом, и потом уходила в ночную
Неизвестную мне и тебе темноту…
Я ее не ревную, к тебе не ревную,
Так как в теле одном мы, себе на беду…

                104
Пока не погашены свечи,
И все еще впереди,
И мелкою дрожью плечи
Как будто шепчут: «Прости!»
Пока не забыта улыбка,
И шприц не вонзился еще,
Позволь мне хотя бы ошибкой
Согреть хоть одно плечо…

        105
Когда в полночный холод на веранду
(Тут даже летом по ночам мороз)
Вползает мрак, ни Гегелю, ни Канту
Не сужден сдержать усталых слез:

Я плачу и я счастлив! (Оттого ли
Что это было здесь шесть лет назад:
В поселке, на шоссе, в лесу и в поле…)
Я рад! Я несказанно рад!

            106
Выйди, выйди ко мне спозаранку
На сырую прохладу крыльца,
Поцелуй мою свежую ранку –
След от ветки на коже лица:

В темноте сквозь кусты пробираясь,
Я не мог от любви не стонать,
Представляя, как ты улыбаясь
Мне признаешься в том, что ты мать.

            107
И открывая бездны смысла
В простых казалось бы словах,
Я произнес при встрече с милой:
«Тебя я слишком долго звал!»

Но ты покорно улыбнулась,
И виновато продыша:
«Ты звал меня, и я проснулась!» –
Вспорхнула с быстротой стрижа.

            108
Душа взлетает к небесам,
А тело остается людям!
Ты можешь все проверить сам,
Когда во сне глубоком будешь.
И не тверди, что это ложь,
Когда с любимою в объятьях
Ты ночь в Эдеме проведешь,
Ведь это будет ночь зачатья!


        109
Мой дом по эту сторону холма,
А дом ее по сторону другую,
И не дружны поэтому дома,
Ее и мой, ну прямо ни в какую!

И весь мой путь, вся жизнь моя идет
Сквозь этот холм, сквозь чернозем и глину,
Себе я рою путь который год,
Не разгибая сгорбленную спину.

         110
Прости, любимая, забылся:
Полез подругу целовать,
Подрался, накурил, напился,
И тяжким сном обнял кровать.

Но виноваты в этом оба:
Зачем меня ты привела
На день рожденья этой воблы,
Где водка льется со стола?!

        111
Любимая, любимая, когда-то
Вы были мне единственной звездой,
Мне и сейчас другой звезды не надо,
И я не требую, чтоб были вы святой.
Но я хочу, чтоб вы меня любили
Той, истинной любовью, что несет
Душе прозрение, а телу силы,
Я это жду от вас который год.

        112
Я спрошу у милой: «Сколько
Раз ты изменяла мне?
Отвечай и думай только,
Чтоб правдивой быть вполне!»

Мне в ответ она хохочет,
И с усмешкой говорит:
«Тот, кто правду ведать хочет,
Правдой скоро будет сыт!»

        113
Ты чистая и светлая, как ангел!
Я, словно Ломоносов, дилетант:
Я сочиняю оды, а не танки,
Пишу стихи, как школьники диктант.
И чувства твоего я не достоин:
И впрямь, за высшей истинной гонясь,
Я, словно разума и духа воин,
Роняю это чувство прямо в грязь.

      114
Я проснусь однажды ранним утром,
Выгляну в туманное окно,
И завою, закричу, как будто
Мы не виделись с тобой давно.
И от крика моего на небе
Что-то разобьется, и тогда
Встану, причешусь, надену кепи
И уйду из дома навсегда...



       115
Я тебя люблю и ты достойна
Этой чистой, искренней любви,
И не потому, что так спокойно
Светится душа из синевы,
И не потому, что ты готова
Предо мною каяться в грехах,
Я люблю совсем из-за другого...
Впрочем, все не выскажешь в стихах.

     116
Я вас любил, я вас люблю сейчас,
Я устремлю любовь на бесконечность,
Не постыдясь прозрачных ваших глазах,
Я все это сказал бы вам при встрече,
Но я вас больше видеть не хочу,
И потому беру листок бумаги
И это восьмистишие строчу
В припадке безрассудства и отваги.

      117
Все пройдет, все исчезнет, все сгинет,
Но любовь - это вещь на века,
Потому что в глазах светло-синих
Я не видел ни капли Врага,
Потому что в душе ты святая,
Потому что в душе я твой раб,
Потому что иду я, не зная,
Где в болото дорога, где - в храм.

          118
Пусть будет дождь! Пусть будет ветер!
Пусть будут солнце и вода!
Я не боюсь на этом свете
И ничего, и ни черта,
Но я не в силах измениться,
И разлюбить тебя, дружок,
И это страшно, это, мнится,
Придумал добрый дядя Бог.

         119
Я устал, устал тебя любить,
Забываться, ревновать, страдать,
Господа за все благодарить,
Чтобы ни послал он мне опять.
Я не бог, я просто человек,
И терпение мое не бесконечно:
Вот дождусь, когда начнется снег,
И придумаю в отместку нечто.

        120
Я вас люблю, люблю сильнее жизни,
Я ни на что не променяю вас,
Я вам молюсь, как патриот отчизне,
Я бью челом иконе ваших глаз.

Но я не требую от вас ответа:
Взаимности не вижу и не жду,
Как не перечит пальцам сигарета,
Когда они ее несут ко рту.

       121
Нет, мне не нужно быть любимым!
Я не хочу продолжить род
Людей, Земле необходимых…
Я знаю то, что я урод!

Но я мечтаю об ответе,
Как о победе грежу я,
Что ты признаешь дар в поэте
И будешь полностью моя!

            122
     Кажется, из Петрарки
Дни пройдут, и не заметишь,
Как ты был влюблен,
Словно дни и ночи эти,
Длился долгий сон.

Как же так могло случиться?
Как же я не вник
В то, что нынче только снится?
Или я старик?

              123
Ослеплен и унижен тобою,
Не посмею когда-нибудь вновь
Быть влекомым любовью другою:
Не нужна мне другая любовь!

Но хочу, чтобы ярче пылала
Над полями России звезда,
И чтоб ты никогда не узнала,
Что любовь — это путь в никуда…

       124
Холодный душ дает проснуться,
Холодный свет трезвит меня,
И телу не дает согнуться
Перед безжалостностью дня,
И только плечи я ссутулил,
Размах которых просит крыл,
И, значит, это все в июле,
Что ничего я не забыл.

             125
В дни погоды и в дни непогоды
Буду помнить, дружок, о тебе:
Пролетят незаметные годы,
Пробегут по оленьей тропе,

Но под старость я, также как прежде
Буду помнить о нашей любви,
Забывая о всякой надежде
И глаза вспоминая твои…

            126
В минуты душевной тревоги
Мой мозг вспоминает тебя:
И снова несут меня ноги,
И сердце забилось, любя,
И даже некрепкие нервы
Сжимаются в узел тугой…

И знаю, что буду я первым
На финишной этой прямой.
         127
Я не смею подумать об этом,
Лишь порою, в ночной тишине
Возвращается жаркое лето,
И ты хочешь сказать что-то мне,
И объятый тоской, словно страстью,
Я целую твой призрак во сне,
Но за окнами воет ненастье,
И ты тихо «прощай» шепчешь мне.

         128
      «...Как дай вам Бог любимой быть другим.»
             А.С.Пушкин
Я с радостью прощу тебя, голубка,
И даже мысль, что ты сейчас с другим,
Меня страшит не больше мясорубки,
Где я давно считаюся своим.

Но пожалей безродного поэта,
И предо мной не появляйся ты,
И в благодарность за участье это
Я буду помнить милые черты.

          129
Мне страшно подумать об этом,
Страшнее еще рассказать,
Но был я записан в поэты,
И нету дороги назад.

Тебе я никто, только лирик!
О, как я хочу умереть,
Чтоб твой закольцованный мирик
Остался с пробоиной впредь!
        130
Ты меня не простишь, но мне нравится
Красота обнаженного тела:
Вот пройдет меня мимо красавица,
И во мне заиграло, запело.
Не стремлюсь я к прелюбодеянию,
Но как хочется быть иногда
Сопричастным великому знанию
Дон Жуанов... Ну просто беда!


      131
Вам так нравится блеск моих глаз,
Вас чарует мой ласковый голос!
Почему ж вы молчите сейчас,
В час, когда я пою баркаролу?
Может быть там на пристани ждут
В  белых масках и черных нарядах,
Чтоб затих я навеки, а тут
Тишина, свет луны и прохлада…

       132
Никогда не придется сказать: «До свиданье!»
Никогда не скажу «до свидание» сам,
И не выйдет у нас поцелуй на прощанье,
Потому что ты - Ева, а я - твой Адам.

И когда в полнолуние Еве не спится,
То Адам ублажает в постели ее,
Словно кормит с руки прирученную птицу,
И при этом она ему сладко поет.

           133
Я не увижу вас сегодня,
И я не видел вас вчера:
Моя судьба плохая сводня
И жизнь нелепая игра.

Так год за годом время длится,
И одинок я как никто,
И снова у летают птицы,
И вновь я с зонтиком в пальто.

           134
Если ты придешь слишком поздно,
Я тебя перестану ждать,
И терзая подушку нервозно,
Постепенно начну засыпать.
Словно ангел, сквозь сон ты будешь
Целовать мой заплаканный нос,
Но меня все равно не разбудишь,
Потому что во сне я замерз.

      135
Сегодня я пою одно,
А завтра я пою другое,
Мне даже в целом все равно,
Что сделаете вы со мною,
Но жить средь вас я не смогла б,
Когда б не лик и очи эти,
Когда бы средь клыков и лап,
Я не мечтала о поэте.

        136
Облака как лошадки и козы,
Бегемоты, слоны и кроты,
И не верится в страшные грозы
В этом небе, с которым на «ты».

Что ж, малышка, видать не напрасно
Я разбился о твой холодок,
Если наше потомство прекрасно
И разумно вполне, видит Бог.


        137
Бей, барабан! Это праздник души!
Флейта, свисти, остужая мой пыл!
Разум  и сердце устали от лжи:
Милая предала, Бог ей простил.

Бей, барабан, исцеляя мне боль!
Флейта, свисти, как продажная дрянь!
Я крикну Господу: «Боже, доколь!»
Бог мне ответит: «Дурак, перестань!»

          138
Муза странствий и скитаний,
Муза милая моя,
Где ты? Сколько расстояний
Должен впредь осилить я,
Чтобы ты мне улыбнулась
И сказала: «Боже мой!
Странствовать - такая дурость,
Милый, нежный, дорогой!»


            139
За Невою, за Мойкой, за Летой,
Ахероном, Коцитом и Стиксом
Мы с тобой повстречаемся где-то
В точке всяк обозначенной иксом,
Мы с тобой повстречаемся где-то,
Все забудем и вспомним по новой
За Невою, за Мойкой, за Летой
И рекой без названья, без слова.

           140
От девичьих драм не спрятаться!
Как валун моя вина.
Что печально смотришь? Зря ты все
Плакала по мне одна:
Я же глупый, я зацикленный,
Я зомбированный монстр.
Что ж скрывалась долго, или ты
Потерялась между звезд?!

       141
     ТЕПЛИЧНОЕ РАСТЕНИЕ
Если жизнь пуста, зачем мне нужно
Делать повседневные дела!?
О, как скучно! Боже мой, как скучно!
Я смотрю на мир сквозь толщь стекла.

А разбить  стекло мне слишком стыдно:
Как в теплице, в принципах своих!
И обидно, Боже, как обидно
То, Что ты решаешь за двоих...
       142
    ИЗВИНИ, ДОРОГАЯ, МЕНЯ
Я хочу быть любимым тобой!
Я хочу, и не знаю возможно ль,
Чтоб тебя не касался другой,
Мне от ревности стыдно и тошно.

Извини, дорогая, меня
За гаремные эти замашки:
Ведь случается дым без огня,
А бывает день ищут вчерашний.

    143
   ИМЯ
Не любила, не ждала, не звала,
Только знаю, всех всегда прощала.

Выходила ночью на прогулку,
И стучало сердце громко, гулко,

И смотрела влажными глазами,
Словно спрашивала: «Кто меж вами

Мой единственный, родной, любимый?»
Но в ответ слыхала только имя.
       144
Как камень, падая с утеса,
Я думал: «Неизбежна смерть!
Мои мозги расплющит в розу
Земная, каменная твердь.
Как символ неземного счастья,
Моей любви к тебе, дружок,
Та роза будет розой страсти,
Что растеклась у милых ног...»
         145
Что я могу и что  я вправе
Сказать о будущем своем?
Что я стремлюсь к богатству, славе?
Хочу иметь жену и дом?

Нет, я скажу другое, бэби,
Развязку этим торопя,
Что и на самом светлом небе
Я не смогу забыть тебя!

       146
Лоб покрылся холодной тяжелой испариной,
И рука задрожала травинкой под ветром.
Что ж ты, тертый калач? Что ж ты, перепел жареный?
Иль тебе непонятно, что кончилось лето?!
Иль тебе непонятно, что страстью изменчивой
Суждено тебе жить до скончания века?
Что ж ты, милая девочка, девушка, женщина,
Загубила во мне мужика, человека?!
 
          147
Нету слов, чтоб признаться в любви,
Нету слов, для того чтоб сказать:
«Не нужны мне ладони твои,
И в душе непогода опять.»

Не горюй: разлюбить не посмею,
Испугаюсь, сверну с полпути,
Я себя никогда не жалею,
Но тебя не пущу из груди.

           148
Дни короче, а ночи длиннее.
Холод в сердце, и дождь за окном.
Не зови и не плачь - я сильнее.
Но все это не так, не о том.

Будь красивой и сильной, малышка!
Научись коротать без меня
Эти ночи, короткие слишком,
Эти дни, без любви, без огня...

       149
На постели лежала
В наготе первозданной
И чуть слышно читала
Своим голосом странным
Мои вирши, и бедра,
Горы пены прохладной,
Колыхались в такт бодро
Моим строчкам развратным.

         150
Как лебедь с подбитым крылом
Взывает тоскливо к звезде,
И думает лишь об одном:
На смерть обречен он везде,
Я взором к любимой тянусь
И думаю: «Кто же еще
Такую же смертную грусть
Способен взвалить на плечо!»

        151
Ты можешь мне не верить, но я знаю,
Что я все тот же в помыслах своих,
И если бы и была бы другая,
То это был бы точный твой двойник.

Ты можешь мне не верить, но зачем же
Ты верила мне раньше, если я
Все тот  же равнодушный между женщин,
Лишь ты поскольку женщина моя.

        152
Багряная полоска догорала
За дальним еле видимым холмом,
А я на кухне горевал устало,
В попытке примирить  себя с письмом.

Кто мне писал? Откуда? Я не знаю,
Но эта ночь последняя моя
Мне будет словно та, моя, другая,
Которую давно не видел я…

       153
Ты родила во мне любовь,
И ты во мне ее убила,
Как будто двигала тобой
Всеразрушающая сила.

Что делать мне теперь? Одно:
Достойно умереть телесно,
Чтоб жизни терпкое вино
Нашло достойнейшее место.
          154
Странные сны мне сняться
Жаркою этой порой,
Словно на край матраца
Кто-то садится другой,
Пот ледяной мне душит
Тело в пожаре любви…

Господи! наши души
От нас самих спаси.
         155
Сколько раз ты смеялась обманом!
Сколько раз ты дразнила меня!
И летела во тьме гибким станом –
Воплощенье любви и огня.

Я прощать тебя больше не в силах:
Для меня ты уж не человек:
Мотылек, муравьенышек милый,
Стрекоза, не видавшая снег…

      156
То ль волчицей завыть,
То ли кудри завить,

То ли в омут с горы,
То ль дождаться поры

И любимому спеть
Погребальную треть,

А потом со двора –
Жить пока не стара…
         157
Девочка моя целованная
Сотнями шипастых губ,
В лед презрения закованная,
Ангел, сердцем однолюб!
Как цветок примятый бурями
И копытами коров
Разгибает листья хмурые,
Разогнись без лишних слов!

               158
Я уже позабыл о тебе,
Что лелеял когда-то и помнил,
Если б я тебя встретил в толпе,
То навряд ли б окликнул и обнял,

Жизнь натужная, словно струна,
Все звенит одиноким мотивом,
И я выпил бы с другом вина,
Но с предателем выпью лишь пиво…
 
            159
Как за ниткой иголка,
Ты повсюду за мной,
Пусть промокла футболка,
Пусть бедой дышит зной, -

Это лето Господне,
Как подарок небес,
И я понял сегодня,
Что я твой личный бес…
         160
Поломали Лешке лапу
И домой не отвезли,
Пошутили грубо, дабы
В чрево не спешил земли:
Пусть там мягко и удобно,
Пусть цветные сняться сны, -
Но сейчас ты плоскостопно
Прешь домой задрав штаны…

        161
       Тост
Нальем и выпьем это зелье
За всех покинувших свой дом,
Чтоб после справить новоселье
В краю ином, в краю ином.

А мы, живые, будем пьяны
И этим счастливы вполне.
И тем, что заживают раны,
И тем, что истина в вине.

      .   162
       Еще не время
Еще не время, смерть-старуха,
Тебя с улыбкою встречать,
Еще достанет в теле духа,
Чтоб встречи страшной избежать,
Еще я молод и удачлив,
Еще горит огонь в груди,
И я твержу себе: «Задача -
Проста! Решенье впереди!»


        163
Перекрести на прощанье
И возвращайся домой:
Чувственный миг расставанья
Не обратим, ангел мой!
Мне далеко и на долго,
Страшно тоскливо тебе,
Стоны и жалобы… Только
Не поддавайся судьбе!

              164
Будь сильным, сын, иначе я
Тебя стыдиться буду,
И превратиться жизнь моя
В кромешную простуду:
Мой вечный кашель будет там,
Где ты ослабнешь духом,
Свернув в болото, а не храм,
И предавая друга.

         165
Не спится ночь, не спится день,
Мелькает время вновь,
Как надоедливый слепень,
Почувствовавший кровь.
Прибить мерзавца нету сил,
И я не сплю опять,
Как будто я уже простил
Отца, сестру и мать.

             166
Время нету для любви!
Что ты скажешь, папа,
Если ДНК твои
Ходят косолапо?
С мордой, ждущей кирпича,
И отвислой жопой
Ходит отпрыск без меча
И гордясь Европой.
   
            167
Я не боюсь ни боли, ни забвенья,
Мне наплевать, что завтра мне не спеть
Романс: «Я помню чудное мгновенье...»
Вообще мне не о чем жалеть.

Мне надобна одна игрушка - память,
И если предстоит мне все забыть,
То поиграйтесь в эту память сами
И поучитесь, как не нужно жить...
       
        168
Рвали землю тысячи снарядов,
И топтали тысячи сапог,
И земля от страха и от смрада,
Вздрогнув, уходила из под ног.

И тогда пришла зима нежданно,
Простынями белыми снегов
Усмирила землю, скрыла раны,
Но не усмирила пыл врагов.

       169
Опять зима. Опять мороз и стужа.
Сижу в тепле и думаю о том,
Что героизм  мой никому не нужен:
Я буду здесь, а вьюга - за окном.

Но чем я лучше тех, кто снег и слякоть
Ногами месят где-то там, в горах,
Кто разучился предавать и плакать,
Кто с другом - друг, а с негодяем - враг.

          170
Я пью за обретенный голос,
За замогильный тон его,
За то, что я, как прежде, холост,
За то, что я из ничего
И получил ничто. И пью я,
Из двух решаясь на одно :
Снотворное в воде смакуя
Иль мышьяком сластя вино.

           171
Напишу тебе письмо
И оставлю в кабинете,
Чтоб оно дошло само,
Не заботясь об ответе.
После смерти (скажем так)
Документ прочтет Расея
О безвременья годах
Красненкова Алексея.

         172
Я прошу последнего признанья,
Словно я преступник на суде,
Но не потому что наказанья
Опасаюсь среди вас, людей.
Просто мне противно знать, что падлы
Обосрали святость и любовь,
И юнцы, раскинув рты и патлы,
Ржут со страха: «Нелюдь Красненков!»

   173
На пороге храма
Улыбнулась мама

И взяла за ручку
Свою дочку-сучку,

Повела, где свечи
Дым струят на плечи,

Грязь отмыть водою
Не живой – святою.

       174
   ЗАКЛИНАНИЕ
Я должен понять,
Я должен простить,
И Землю обнять,
И вытянуть нить
Из пряжи мотка,
Чтоб доля сладка
Была у меня
В преддверье огня.


        175
Любовь моя – не птица и не кошка:
Во мне живет как будто понарошку;

Как будто просто так ко мне зашла,
Разделась, шмыг в кровать и замерла;

Но если когти ей, не приведи Господь!
Придется выпустить и душу распороть,

То кровь струится песней соловьиной
Из сердца, что болит наполовину…
            176
Я пил святую воду из колодца,
Где раньше были земли новгородцев,

Я слушал тихий шелест листьев, и
Я признавался девушке в любви;

Но жизнь текла упорно быстрой речкой,
И я забыл те давние словечки,

Я предал их, и жизнь разорвалась…
Что мне осталось? Грязь, Одна лишь грязь.    
     177
Потух огонь в пустыне ночи,
И нету никого, спросить:
Чьи так мерцали влажно очи?
Кого я так хотел любить?
Потух огонь, растаял просто,
И жизнь ушла ручьем в песок,
Но наблюдая в небе звезды,
Я знаю: я не одинок…
          178
Мальчуган по имени Надежда
С куклою под мышкой и с ружьем
Мне открыл оплавленные вежды,
Крикнув: «Каждый бредит о своем!

Я хочу, чтоб лето не кончалось;
Мама – телевизор и видак;
Папа – чтобы мама улыбалась;
Ну а ты – любви большой, чудак!»
       179
Маргарита – значит жемчуг:
Перламутр блестит средь женщин:

Блеск ума и шарм движений,
И мужчинам нет спасенья!…

Маргарита, Маргарита!
Пожалейте инвалида!

Не губите душегуба,
Женщин любящего грубо!…
    180
Я не тот уж лопушок,
Да и ты не та глупышка,
Нас преследует злой рок:
Меня – Машка, тебя – Мишка,
И когда в ночи крича
От избытка ощущений,
Ты кусаешь плоть плеча
Моего, не жди прощенья…

        181
 
Очи бледной красавицы влажно блестят,
На холмах все твердеет сосков виноград,

Луноликая, телом похожая на
Полный зернышек алых упругий гранат.

Я ее поцелую, рукой привлеку,
Посажу ягодиц на колени дугу

И скажу ей три слова: «Тебя я люблю!»
И желаний красотки огонь утолю…

     182
Я вышел на площадь большую,
Где ветер свисти без конца,
И в свисте я слышу чужую,
Но близкую песню отца.

Вокруг камень серый, и небо
Такое же серое, как
Глаза мои, хищно и слепо,
Вперенные в город-чужак…
       183
Свинцовое небо и воды
Реки под названьем Нева,
В преддверие лучшей погоды
В газонах желтеет трава;

И снег мелкий, острый и мокрый,
Еще не укатавший все
Ложится на плечи и округ,
Как в хайку дорожных Басе…
     184
Не снять мне маску с этих глаз,
Не разорвать корсет:
Ты убегаешь каждый раз,
Едва завидишь свет.

И бархат платья и волос,
И алость ярких губ,
Страшнее матерных угроз
Тех, кто бывает груб…
       185
Легкой поступью блудницы вавилонской,
Тихим шелестом покровов и ресниц
И сандалий в землю стуком конским
Ты велишь прохожим падать ниц.

Только я не раб своих желаний
И твоих отваров не боюсь:
В этот час, кварталам слишком ранний
Я шепчу одно себе: «Не трусь!»
             186
     Санкт - Петербург
Одетый в мрамор и гранит,
А все же нищий и голодный,
Он триста лет уже стоит,
Вдыхая невский воздух водный,
Но мне в нем нравится одно,
Что несмотря на все старанья,
Здесь для меня горит окно
И произносятся признанья.
           187
Старушки, бомжи, мужики,
Девицы, менты, инвалиды -
Все лезут и лезут в стихи,
Когда ты их пишешь для вида,
Когда в электричке сидишь,
Как рыцарь последний искусства,
И рифмы в блокнотик строчишь,
Мозги  напрягая до хруста.

        188
Встречая ложь на перекрестках
И отдаваясь площадям,
Я был задумчивым подростком
И все хотел пощупать сам.

Не знал я только, что напрасно
Искать за рифами любви,
Но верилось: любовь прекрасна,
Как, милая, глаза твои.

           189
    МОНОЛОГ МАНЬЯКА
Я - принц, но здесь инкогнито:
Никто из вас не знает,
Что старое мое пальто
От холода спасает,
Что на уме у дурака,
И что в душе паяца...
Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха! Ха-ха!
Мы встретимся, быть статься!
        190
Люблю садистов в наши дни,
Когда садизм так зауряден
И так обычен, что ОНИ
Придумали садизм в кровати.

Маркиз де Сад! ты отомщен:
Пусть воют слабые от боли
И крик летит со всех сторон:
«Доколе, Господи? Доколе?»

               191
Нужники разгребать не умею,
Но стараюсь, тружусь как могу:
Посвященное деве и змею
Ремесло я свое берегу.
Так и надо, чтоб каждый работал
На положенном месте своем,
Чтобы чище жилось год от года
Тем, кто создал повторный Содом.

           192
Словно волки, щерятся зубами
Между прутьев клетки золотой
Дни мои, истерзанные вами,
Синеглазый милый ангел мой.

Был бы я свободен, словно птица,
Не сидел бы в клетке, словно волк,
Если б попытался не влюбиться,
Или разлюбить имело толк.

           193
Чужой тебе, чужой друзьям и близким,
Я ничего по жизни не хочу,
И даже тучи в небе этом низком
Способны загасить мою свечу.

И молча ( а зачем кричать и плакать?)
Я жду как избавления конца,
Как будто смысл бытия без страха –
Семь граммов смертоносного свинца.

                194
Я запутался в мыслях, поступках, делах,
Как  младенец в пеленках своих,
И почувствовав разоблачения страх,
Я назад оглянулся на миг:

«Ecce homo» А что мне еще произнесть,
Чернокудрой тряхнув головой?
И смущенно чуть-чуть улыбается тесть,
И смеется жена надо мной.

              195
Кровь из горла уж не хлещет,
Рана бредом заросла,
И в душе моей трепещет
Мысль, что ты меня спасла.

Но веселья час не пробил,
Ведь за жизнь мою цена –
Лужа самой чистой крови,
Что лишилась она.
              196
     КАМИКАДЗЕ
«Белые, белые, белые,
Снизу летят облака...
Наши поступки несмелые
Не испугают врага...
Смерть ради смерти бессмысленна,
Но ради жизни война...»

Множество раз бесчисленное
Он умирал во снах.
 
        197
«Тигры» рвались к Волге сквозь поля,
Сквозь горящие деревни и мосты,
Под ногами плавилась земля
Дивной, несказанной красоты,
И когда SSовец вздремнуть
Лег меж трав, как в чистую кровать,
То ему во сне открылся путь:
Родина звала его назад...

               198
Кошмары сняться мне порою,
Но не от них душа болит,
А от того, что над горою
Орел свободно не парит.

Поймали царственную птицу
И посадили под замок,
И ей под черной тканью сниться,
Что в небе я не одинок.

         199
Что со мною? Что за вьюга жизни
Крутит мой рассудок между скал?
Почему на мне опасность виснет?
Я того ль хотел? Того ль искал?

Господи, за что мне эта пытка?
Пред тобой я виноват лишь в том,
Что преодолеть себя попытка
Оказалась сумасшедшим сном.

          200
Молись, и будешь ты прощен!
Молись, и новых испытаний
Переживешь ужасный сон,
Почти не замутив сознанья.

Ты человек, и твой отец,
Любимый, любящий, Всевышний,
Не разомкнет твоих колец,
Покуда не замкнешь их ты же.

             201
Когда тебе скажут, что я разлюбил,
Что я сумасшедший преступник,
Что я обезврежен, лишен чувств и сил,
Посланца неверием стукни.

И знай, что скорее помрет президент,
И небо на землю сорвется,
Скорее раскается бешенный мент,
Чем я перестану бороться.

          202
Красные гроздья рябины,
Воздух морозен и свеж,
Люди ни в чем не повинны,
Это погода - хоть режь.

Холодно, но для депрессий
Температура не в счет ...
Воздух какой-то осенний:
Осень стоит у ворот.

          203
Еще зеленая листва
Обманывает взгляд прохожих,
Но от прохлады голова
Уже кружится в день погожий.

Заканчиваются отпуска.
И школьники бегут с цветами,
И слышен крик издалека:
"Ты в жизни всем обязан маме!"

            204
Обжигающий легкие морозный воздух,
Крики детей на школьной площадке,
Бабушки на скамейке, говорящие прозой,
В голове и груди какие-то неполадки.

Все это осень : сентябрь в середине.
Скучно. Противно. Но скучно тоже.
Я, как Седов на дрейфующей льдине,
Совершенно один строю зеркалу рожи.
                205
Красные листья шиповника -
Это ли не примета ,
Ветер с лицом уголовника
Солнце спрятал от света .

В наших краях начинается
Бабье печальное лето,
Грустно поэт улыбается:
Осень в душе у поэта ...

                206
Холодный кофе, теплая кровать,
Отсутствие дождя, присутствие терпенья,
Скажи: чего еще тебе желать
В момент осеннего боготворенья?

Немного желтых листьев во дворе,
А так везде повсюду кажется зеленый,
И крики столь любезны детворе,
Что кажется и не нужны законы.          
         
                207
Это было конечно так мило:
Я напился тумана сполна,
И всю ночь напролет говорила
Мне про осень подружка-луна.

Кто-то шел, кто-то  шел и смеялся
В темноте по опавшей листве,
Я закутывался в одеяло
И мне было легко в голове.
              208
Ты помнишь ли день на закате времен,
Когда обнажилась нам мгла?
И понял отчетливо я: это сон,
Который ты мне продала.

Его я купил, а осенней порой
В безлунную темную ночь
Меня задушил этот призрак собой
И с ветром отправился прочь...

              209
Капли режут лоб прикосновеньем,
Руки просят быстрого тепла,
Холодно! И разве преступленье,
Что у человека есть дела.
Но застыла кровь под серой кожей,
Словно труп сидит на камне он
И не замечает смех прохожих
И Вселенной колокольный стон...

               210
Уже смеркается, а утром
В мое окно светило солнце:
Хреново, дешево и смутно
В России осенью японцу:
Листва краснеет и желтеет,
Куда ни глянь - косые взгляды,
И ты забыл, что проклят ею,
И это лучшая награда ...
         
          211
Сентябрь двух тысяч первого... Ну что же!
Приятно сознавать, что ты не школьник!
И ветерок ласкает странно кожу,
Как слух ласкает символиста дольник.

И ждешь, что за углом внезапно встретишь
Красивую таинственную деву,
И на ее приветствие ответишь:
«Вы принесли запретный плод от древа?»

           212
      ВЕСЕННИЙ АНГЕЛ
И никто никогда не узнает,
Что я страстно и томно любил,
Чтоб в апреле, июне и мае
Целовался со мной рукокрыл,
С голубыми, как небо, глазами,
С опереньем, белей молока,
С ртом... Да что там! Вы знаете сами,
У него еще сбоку рога...

          213
Весенний воздух пахнет талым снегом,
Хожу среди высоток, как в горах,
И тихое безоблачное небо
Рождает умиление и страх.
Чего еще желать душою грешной?
К чему еще стремиться и зачем?
И мысль течет упорно и неспешно,
Как будто в мире нету теорем.

      214
Привет, вонючая деревня!
Опять среди твоих полей,
Среди травы, среди деревьев,
Сижу вдали от всех людей!

Я вынужден! Никак иначе
Я не могу! Я не могу!
А потому сижу на даче
И огород свой стерегу.

        215
В том краю листва шумит иначе,
А в тени высотки городской
Шум листвы о людях грешных плачет:
Надругались люди над собой!

В том краю листва поет о деве,
О ее чудесной красоте,
И о том, что у нее во чреве
Спит дитя, подобное звезде!

        216
Когда апрельские коты
Орут в душе кошачьим матом,
Не жди к себе в постель звезды!
Не жди! Не мучайся! Не надо!

Не Чикатило ты, другой,
Еще неведомый избранник,
С кристально чистою душой,
С амбициями и из ранних...

        217
В ожидание чуда, развязки,
Я живу и не знаю: зачем?
Напрягаю усталые связки
И в рассудке копаюсь своем.

Ах, зачем ты, любимая, просишь
Рассказать тебе все обо всем?
Ты сомненьем меня заморозишь
И назад не согреешь потом.

       218
    РУССКОМУ РОКУ
Вы пели, плясали, смеялись;
Я грустные песни пою;
И как вы меня не касались,
Я вам ничего не даю.

Подтекст  той евангельской притчи
До боли обычен и прост:
Вы верите в ангельских птичек,
За смерть поднимаю я тост!

       219
До предела искренне отвечу
На вопрос твой, Господи, простой:
«Что ты хочешь в жизни, человече:
Счастье? Воскресенье? Иль покой?»

Я прошу, отец небесный, мало:
Мягкую подушку, свет в окно,
Милую, сопящую устало,
И себя, умершего давно.

         220
До самой смерти этот бред,
Нет от него освобожденья,
И даже после стольких лет
Мне нет ни счастья, ни забвенья.
Не поцелую я  тебя,
Не обниму, не успокою,
А только время торопя,
Свою любовь в себе зарою.

         221
       Я - РОБИНЗОН
Лазурное море и мягкий песок -
Чего еще нужно для жизни, приятель?!
То запад потухнет, то вспыхнет восток,
А ты все лежишь на песчаной кровати!
И знаешь, что теща, долги и жена
Остались в каком-то кровавом ненастье,
А здесь только бьется о берег волна,
И ты говоришь с Эпикуром о счастье.

               222
Сам себе и садовник,
Сам себе и цветок,
Не ханжа, не церковник,
Не безбожник, не Бог.

«Кто ты?» – спросит усталый,
У обочины сев:
«Я цветок пятипалый,
Кем-то брошенный в хлев!»
           223
         ПОЭТ
Каждую ночь он, как только появятся звезды,
Брался за ручку и бодро бумагу марал:
Было ему так легко, беззаботно и просто,
Словно он сам стихотворною строчкою стал,
Позже, под утро гасил электричество бедный
Наш графоман и ложился спокойно в кровать,
И засыпал, нездоровый, усталый и бледный,
Чтобы под вечер здоровым проснуться опять.

              224
Как девочка, влюбленная в пижона,
Моя душа в безмолвье влюблена:
Так хочется без крика и без стона
Отравленного пригубить вина:
И вечный мрак, и вечное забвенье,
И вечная как космос тишина…

Когда б Господь простил ей преступленье,
Наверно б так и сделала она.
   
            225
В увитой плющом и аканфом
Беседке сидит Аполлон,
И мыслит загадочно,  странно,
О чем может знать только он,

И дети его, улыбаясь,
За платье его теребят,
Как будто возможно играясь
Примерить поэта наряд.

       226
     В альбом
Сколько раз я мог бы умереть!?
А ведь надо ж? До сих пор живой!
И намерен продолжать и впредь
Дорожить своею головой.

Что хотите думайте о том,
Но пока я не свалился с ног,
Буду верить и писать в альбом,
Что со мною истина и Бог.

     227
     МОЛИТВА
Храни, Христос, мою Россию,
Ее прекрасные поля,
Ее цветочки полевые
И даже листья щавеля,
Ее усталые деревни
И лабиринты городов;
Храни, Христос, народ мой древний
Десятки, тысячи веков…
       228
Передышка. Посидим, покурим!
Скоро новый ждет пути виток,
Где снаряды, бомбы, мины, пули,
И все кажется, что рядом Бог
Смотрит, улыбается и плачет,
Видя наши муки на земле…

Ну а ты бы смог, браток, иначе,
Видя, как страдает твой малец?
     229
Я по всем статьям плохой японец:
Не ценю цветение цветов,
На луну смотрю односторонне -
Как предмет томленья дураков,
Языка японского не знаю,
Не понятна мне печаль Басе,
И вообще с трудом воспринимаю
Многое, а может быть и все.

      230
Я словно белая ворона
Студентов физиков среди:
Смотрю на интегралы сонно
И жгу прибор не в той сети.
Зачем я здесь? - никто не знает.
Чего хочу? - скажу с трудом.
И хором студотдел рыдает,
Забывшись на плече моем.

      231
Среди покойников вельможных,
Среди слепых, среди глухих,
Средь стихотворцев осторожных,
Не прозвучат мои стихи!
Я создавал их для свободы,
Для улиц и для площадей,
Для мятежей, для непогоды,
Для русских истинно людей!
     232
Стихи теснят мне грудь и лезут в глотку,
Я не могу очнуться от стихов,
А ты твердишь, что не нужна народу
Поэзия подобных мудаков.
Ты прав, безумен я, но если это,
Мой путь, единственный среди путей,
Отец, чем попрекнешь тогда поэта?
Лишь тем, что все равно не нужен ей.

      233
Скажу без скромности, но честно:
В поэзии мне равных нет,
Я точно знаю свое место:
Я Божьей милостью Поэт.

А если вы хотите спорить,
Я докажу, что спорить зря:
Ксантипп не вылакает море,
Но я, Эзоп, не пью моря!

         234
     Виртуальная октава
                А. Иванову
Слова замрите! Обернись  лицом!
Мир полон звуков, в мире две дороги:
Играть на флейте или пить винцо,
Петь песни Богу или недотроге,
И обе с одинаковым концом.
В обычные и заданные сроки.
Иди туда, куда влечет душа,
И знай, что ты не знаешь ни шиша!

      235
Я сохраню тебя, мой грешный,
Мой слабый, мой лукавый русский!
И поутру, порою вешней,
Слова, как зэки из кутузки,
Полезут пестрой чередою,
Пытаясь описать восторг
Несрочной, блеклою весною,
И то, как мне приятен морг...

       236
День будет долгим, это значит,
Что долго не наступит ночь,
И ангел надо мной поплачет,
И бес устав умчится прочь,
И будут робкие снежинки
Кружиться в сумерках серо,
И лист бумаги по старинке
В крови испачкает перо.

       237
Болью сердца не напишешь,
Потом тела не сотрешь,
Если оказался лишний,
В том краю, где правда - ложь.

И нелепые кошмары
Не придут к тебе в ночи,
Если Бог, библейский, старый,
Разрешит: «Давай! Дрочи!»

    238
Не будь со мною так жесток,
Как в день, когда тебя я проклял!
Ведь ты единственный мой Бог!
А без тебя прожить я смог ли?
И умереть смогу ли я,
Когда меня ты вновь забудешь?
Когда меня любовь моя
Осудит, словно ты осудишь?

     239
   Подражание Тютчеву
Сверяя по часам Вселенной
Свои поступки и дела,
Храню огонь души нетленной,
Как хлеб на краешке стола:
Еще немного и потухнет,
Еще немного - упадет,
И смерти час внезапно стукнет,
И час забвения придет.

       240
Я не прошу пощады, Боже,
Но я хочу твоей любви,
Как тряпкой половой по роже
Дерутся дочери твои.
И если ты еще не умер,
И если я твой слабый сын,
Приди ко мне в огне и шуме
С твоих сияющих вершин!

      241
     ПОКАЯНИЕ
Я не буду искать утешенья
У монаха с серьезным лицом;
Я не буду играться с прощеньем,
Потому что прощают потом;
Потому что нельзя быть прощенным
Лишь за то, что боишься себя;
Потому что прощенье бездонно;
Потому что прощают любя.
    
        242
К столетию Стихов о Прекрасной Даме
Сто лет - подумать страшно!
Сто лет, как день один,
Проходит время важно,
Как важный господин.
Прекрасной Дамы нету,
И пуст ее чертог,
И бедному поэту
Опять противен Бог.

           243
Допустим, что я уже умер.
Что скажут теперь обо мне?
Припишут две черточки к сумме
И выведут ноль в стороне.

«Итог,» — уверять меня станут,
Но я рассмеюсь из земли:
«Теперь, — я отвечу — константу
На этот итог раздели!»
             244
Я родился с холодною кровью,
И в горячечном сонном бреду
Все твержу, исправляя безмолвье:
«Я с ума никогда не сойду!»

Пусть терниста дорога поэта,
(Сколько жил - ровно столько страдал)
Я иду в направление света
И в конце отыщу идеал.

      245
Смешной человече с глазами навыкат
Привиделся в зеркале мне.
Ему подмигнул я, и зеркало мигом
Мигнуло на той стороне.
И долго в молчанье смотрели друг в друга
Безумные наши глаза,
И не было в мире порочнее круга,
Чем взгляда туда и назад.

         246
Была классической октава
И в два катрена превратилась,
Как будто классики отрава
В нарядный модернизм влюбилась,
И модернизм поник от боли,
Отравленный, как глупый муж...
А где же соль? А нету соли!
Одна классическая сушь.

         247
         КОТ
Придет, подлижется, хвостом
Махнет, как будто улыбнется,
Зевнет и, сморщив кончик носа,
Захлопнет пасть свою потом.

Так каждый день из года в год
Живет пушистое созданье,
Не зная словно, что с ним станет
Лет через десять… Он же кот!

       248
   КОРАБЛЬ ДУРАКОВ
Вместо рулевого был убийца,
Вместо капитана – идиот,
Лоцман втайне думал утопиться,
А сигнальщик перепутал код.

Только юнга знал, чего он хочет:
Милый мальчик сочинял стихи,
Вместо рифмы ставя многоточье,
Чтобы не додумались враги.

          249
Раздражая подонков своими стихами,
Не умея молчать, получив по зубам,
Я последние годы живу между вами,
Словно до тошноты надоел себе сам.

И не нужно твердить, что я очень талантлив,
И не нужно искать оправданье хандре,
Я смотрю, как спускается в комнату ангел,
И снимает при входе свой белый берет.
            250
    Сумасшедший дом
Для встречи в аду пропусков не бывает,
Но все таки избранность есть,
Что капельниц иглы в нас разум вливают,
Чтоб телу рассудок обресть.

И мы обречено глядим исподлобья
Сквозь прутья решетки стальной,
Туда, где архангелов длинные копья
Спасенье сулят и покой.
      251
Словно заяц по снежному насту,
Распласталась тягучая мысль,
Как подкоп под дворянскую касту,
Что не всякая девушка - miss,
Что не всякая женщина мама,
Что не всякий мужчина отец,
Что не всякая скучная драма
Превратится в любовь наконец!

       252
Холодный, равнодушный камень
Пожалуй горячей меня,
Как будто жизнь прошла экзамен
Воды, безмолвья и огня.

И мысль, что путь закончен этот,
И предстоит мне путь другой,
Жжет душу, словно сигарета
Жжет руку свежею золой!
     253
Я жил везде, всегда и всюду
Одной надеждою, мечтой,
Что я прославлюсь и не буду
С Эйнштейном меряться судьбой.

Судьба меня не обманула,
Но посмеялась надо мной:
Эйнштейн мне кажется занудой,
Зато Петрарка как родной!

         254
Какому Богу возносить хвалу
За избавленье от чумы прогресса?!
Предпочитаю йогурту халву
И батюшку зануде МНСу,
Предпочитаю чистеньких девиц
Развратным и бестактным малолеткам
И не дрожу при виде ягодиц,
Как лист, колеблемый порывом ветра.

             255
Из глубины тоскующей души
Смотрю на окружающих с любовью:
Что ждать от этих грешников, скажи?
Что мне сказать привыкшим к многословью?
Что я готов отдать за них свою
Бессмертную божественную душу?
Что вместо них над пропастью стою?
Нет, лучше промолчу, заплачу лучше...

           256
Стихи, что выросли из бреда
Во тьме без воздуха и жизни,
Не просят, не дают ответа,
Как женский, дикий плач на тризне.

И весь приобретенный опыт
Я с удовольствием отдал бы,
Чтоб вновь услышать конский топот,
Клич боевой и пушек залпы.

               257
Под брюками чувствую кожу,
Под кожей - биение жил:
Еще я горячий, и все же
Уже не хватает мне сил.
И хочется с кем-то бороться,
И хочется мыслить, любить,
И страшно, что все под вопросом -
Вот-вот и развяжется нить.

        258
Твои друзья, родители и дети,
Твои глаза, и лоно и пушок
Над ним дороже мне на свете,
Чем мой хромой стоический заскок:

Я откажусь от принципов, поверьте!
Готов модернизировать себя!
Но не просите подождать у смерти:
Ее хочу, тебя в ночи любя!...
       
            259
    БЛАТНАЯ
Объехав множество притонов,
Я их законов не сужу,
Но развлечениям бездонным
Предпочитаю анашу:
Для девок с виду полуголых,
Для тонких вин и тонких яств
Я сука, но косяк веселый
Мне дороже всяческих богатств...

          260
      Шестое чувство
Не в шуме пламенной молитвы,
Не в темном храме средь дымов,
Ты родилось в пожаре битвы –
Шестое чувство наших снов,
И словно свечи, люди сами
Зажглись входя в последний сон,
И над сгоревшими домами
крыла простер Армагеддон.

      261
Избави, Боже, нас от дураков,
От тех, кто чем то вечно недоволен,
От Кашпировских и от Чумаков,
От дяди Феди и от дяди Коли!

Пусть истина, как девственная мать,
Восторжествует в первородной форме,
И мы сумеем многое понять
И устоим в житейских мгле и шторме…

         262
Начиная с любовью к Мадонне
Мы кончаем содомским грехом:
Что же может быть злей и бездонней,
Чем в себе обнаружить Содом?

Где поют и свирепствуют бесы
Всех религий, народов и стран,
Где размахом и мерой прогресса
Объявляют морковь и стакан…

               263
Всех готов простить, но не себя,
Все готов простить, но не убийство
Иисуса. Жалостью слепя,
Мне в христианстве чудиться витийство.

И не потому что я страдал
Больше, чем иные страстотерпцы;
Просто мне понятен идеал
Искренне прощающего сердца!

    264
Мужчины, я не Пушкин, я другой:
Мне не нужны любовницы и жены,
Мелькающие пестрой чередой
Передо мной, глядящим полусонно.

Я знаю, вы мечтаете о том,
Что бартер совершу я неумело:
Всех женщин вы меняете гуртом
На ту, что мне порядком надоела…
    265
Ревнивцы всех времен и всех народов!
Соперники несчастные мои!
Вам не понять, что я пришел из родов
Далеких от жеманства и любви,
Вам не понять, что с первых детских криков
Я так жесток, как мир со мной жесток,
Вам не понять, как мне, рублевских ликов,
Вам не понять, что мною дышит Бог!

              266
Отнимите микрофон у дураков!
Дайте мне сказать хотя бы слово!
Я не знаю некрасивых слов:
В моей речи русская основа:

Я построю доказательств цепь
И логично выводы приклею,
Словно этикетку, на вертеп
Телерадиовещания Расеи…

      267
Здравствуй, здравствуй, молодой красавец!
От тебя все ****и без ума!
Каждой целке, милке или паве
Ты готов наполнить закрома!

Но прекрасной и душой и телом
Женщине ты гадок, словно мразь,
Потому что ты бываешь смелым
Только с тем, кто смотрит, всех боясь…

       268
Порой жестоко ошибаясь,
Порой в душе себя казня,
Я знал, что ты совсем другая
И не подходишь для меня.

Но кто, скажи мне, кто заменит
И блеск холодный синих глаз,
И эти тоненькие вены,
И губы робкие сейчас…

     269
Между молотом и наковальней
(То есть между мной и властью)
Ты целуешь бабке повивальной
Черное от старости запястье.

Потому тебя не проклинаю,
А прошу: «Прости за ради Бога!
Если ты умрешь, то кто другая
Мне укажет в темноте дорогу?»

     270
Детки, милые созданья:
Курят, ****ствуют и пьют,
Не боятся наказанья,
А слегка прижмешь – убьют!

И не потому ли Лина
Говорила мне не раз:
«Я убью тебя, скотина,
Если не придешь сейчас!»

    271
Да здравствует слепой прогресс!
Да здравствует хромой прогресс!
Дорога в лес? Пойдемте в лес!
Дорога в ад? Не будет месс!

И кто ответит, в чем вина
Безумца, если нет ума?
Когда в пиру скорей до дна
Велит пить чашу смерть сама!

        272
Все на продажу, господа!
И честь, и совесть, и любовь:
Не стоят тяжкого труда
Вода и хлеб и блеск зубов.

К чему морочить людям слух
Разумной слишком болтовней?
Безумец слеп, безумец глух
И горд всегда самим собой!

     273
Я никогда не думал, что толстяк,
Я забывал об этом слишком часто,
Лишь раз один, когда сломал гамак
На даче летом, стало мне ужасно.

И я худел, два раза, вот вам крест,
Но злая доля (тяжесть чувств и сердца)
Опять толкали набирать свой вес,
Как христианин толкает иноверца…
     274
У войны оскал звериный бабы!
Это понял я, когда она
От меня ушла, тогда в гестапо
Я пошел, как прыгнул из окна.

И когда ее ко мне в застенок
Бросили для пыток и т.п.,
Я сначала вскрыл ей вены,
А потом я вены вскрыл себе…

      275
Войди в меня, моя игла!
Люблю тебя, как член мужчины!
Ты тоже радостна и зла,
Когда мне даришь без причины
И радость жизни, и любовь,
И оплодотворенье
Через такую ж точно кровь
Безумьем, СПИДом и презреньем…

         276
Тяжкий груз моих воспоминаний
(Впрочем боль пробелов тяжелей),
Словно рук покойницы касанья,
Чем я старше, тем во мне странней.

И когда весною плачет кто-то
О любви несбыточной, смеюсь,
Достигая самой верхней ноты,
За которой только смерть и грусть.


      277
Во мне зарыт тяжелый клад,
Я им живу, проценты тратя:
Порой перехожу на мат,
Порой катаюсь по кровати,
Порой в любовь играю я,
Но то, что в сердце, без возврата
Моя и только лишь моя
В беде и в радости отрада…

    278
Два века минуло с тех пор,
И что теперь нас разделяет:
Петровский пряник и топор?
Неврастения? Жизнь другая?

Твоей я музы не сужу,
К тому же, кто она, не знаю,
А в полночь разбуди, скажу:
«Отстань, уродина!» – со сна я…

    279
  Подражание Ходасевичу
Испариться, исчезнуть, растаять
Серой дымкой в ладонях твоих,
И потом вспоминать не страдая
Не ропща этот радостный миг.

Ах, Психея! как день легкокрыла,
Словно ночь ты сладка на губах:
Ты когда-то меня не любила,
А сейчас не отпустишь никак…

          280
Уткнувшись носом в книгу
Читатель деловой
Не ищет в ней клубнику,
А занят сам собой.

Но есть иной читатель,
Тот, что гоняет вас,
Девчата, книги ради,
Не больше, чем на час.

      281
Пахнет апрелем уже:
Солнечно, славно, тепло!
И расцветает в душе
Жизнь никому не во зло:
Тянет смеяться и петь,
Мыслить, шутить и любить,
И невозможно терпеть
Будничный нищенский быт.

       282
  Из альбома А.К.
Люди! раньше срока полубоги,
Давящие весело на газ,
Верю я, что век чудес жестоких
Только начинается для вас!
И когда вы ужаснетесь силе
Той,  которую вам не понять,
Я перевернусь в своей могиле
И начну жестоко хохотать…

    283
Жизнь кончается, как деньги у жены,
И тогда ты ясно понимаешь,
Что тебе, женатому, нужны
Глупые признания: «Ты знаешь,
В жизни я чего-то не пойму,
Ну а смерть проста как три копейки:
Утопи меня, как ту Му-Му,
И поплачь на парковой скамейке…»

   284
Я хотел бы упасть и разбиться
О суровую прозу судьбы,
Я хотел бы взлететь словно птица
Над тупым равнодушьем толпы;

Совместить оба этих желанья
Можно запросто – взлет и пике:
Взлет – минутное вами признанье,
И пике – пять ошибок в строке…

      285
Приходит май, и птичий щебет,
И зелень яркая травы,
И облака в прозрачном небе
Уже не радуют, увы.

Ты так привык любить и верить,
Что дышишь жизнью, словно пьешь
Чай поутру, а сам за двери
Уже идешь, идешь, идешь…
       286
Голоса вырывая у смерти
Все хрипит мой кассетник, и я,
Словно мясо сырое на вертел
Осторожно держа за края,

Свое сердце на мысли чужие
Нанизаю почти без труда,
Как Адам через Еву от змия
Принял спелость сырого плода…

       287
Когда погаснет солнце за холмом,
И наползет с востока тьма ночная,
Я начинаю думать об одном:
А доживу ли до утра я?

Нет, мне не страшно, я в бреду
Мечтаю о каких-то небылицах,
А сам уже иду, иду, иду,
Туда, где все должно случиться…

           288
Мне страшно, и тошно, и больно,
Но не за себя я боюсь,
Мне жизни  и смерти довольно,
Но слишком силен наш союз:

О муза! ты мне не послушна,
Живешь по законам иным,
Я может быть был тебе мужем,
Но я, мой огонь, только дым!…


        289
В саду моем опять светло,
И мне немного грустно видеть
Цветенье яблонь и свело
Мне душу тяжестью открытий:

Вот шмель впивается в цветок,
Вот мошка на ногу садиться,
Вот жарит девушка пупок, -
Все смотрит вдаль… Но где же лица?

      290
В саду моем опять зима:
На черных ветках белый снег,
И дом соседний, где кума
Живет, одет в какой-то мех.

На стеклах изморозь, кума
Березой старой топит печь,
И дым идет столбом. Зима!
Охота закурить и лечь…

      291
Слушать шум ветра
И все понимать,
Глупостью мэтра
Пейзаж обнимать
Сумерек зябких
И мокрых стволов,
Что ни за бабки
И ни  за любовь…
      295
И небеса прозрачной плевой,
И лоно жадное земли,
Мне говорят: «Все в мире ново,
И повторенья не сулит!

Подует ветер, дождь польется,
Как сок у девушки хмельной,
И будут танцы у колодца
Твои, дурак, с твоей женой!»

       296
Я не назвал себя мессией,
Но я назвал себя рабом
Того, кто в небе над Россией
Порою вызывает гром,

Порою дождь и снег приносит,
Порою Солнцу дарит путь…
…И высохнут на травах росы,
И сможет путник отдохнуть…

        297
Могу любить тебя, Россия,
Как любят дети и коты,
Как любят женщины босые
Свои большие животы,
Как любят мальчики беспечно,
Как любит нас земная твердь,
Когда мы пьем растений млечность,
И не несем ей зло и смерть…


   
      298
Страсть и любовь, словно лед и огонь, -
Несовместимы, пока жизни конь

Кормится молча в конюшне искусства,
Но превращаясь в единое чувство,

Страсть и любовь переходят в экстаз,
Если на миг жизнь обрадует вас

Скачкой лихою по бранному полю…
Это ль не счастье!? Не нужно и воли…


      299
«Поднимите мне веки! Откройте мне рот!» –
Говорил с бодуна вождь народов, -
«Я вчера пригубил слишком чистую кровь
И сегодня склоняет на рвоту!»

Кровопийца! чего ты не умер еще?!
Кол осиновый в сердце меж ребер!
Но садится тебе Люцифер на плечо,
И гуляет вампир по Европе…

      300
Нету жизни и нету смерти,
Нету странного здесь ничего,
Что в дерьмовой людской круговерти
Ты не встретила только его.

За горами, морями, лесами,
За пустынями может быть он
Был храним от любви небесами,
Потому что любовь это сон.
          301
Венозной кровью из подземных жил
Ты напоила блудное создание,
Того, кто лишь тобою дорожил, -
Поэта, пережившего признание.

И он благодарит тебя за все,
За добрую и скверную погоду,
Петрарка, Данте, Пушкин, Бернс, Басе,
Верлен, Ли Бо, Хайям, Гораций, Гете…

     302
Пока по детски,
И я смеюсь:
Канал Суэцкий
Прошли. Не трусь!
А что там дальше –
Один Господь!
(Отлично знал же,
Что стерва плоть!)

        303
Всюду ложь и всюду танцы,
Всюду пир среди чумы:
Приезжаю иностранцы,
И выходят из тюрьмы
Люди, люди, люди, люди…
Где ваш облик человечий?
Я не рвался в ваши судьи,
Но заняться больше нечем.
        304
Говорить о любви и о спорте,
Говорить обо всем делово,
Насмехаться и пачкаться в торте,
Веселить бутафорской травой,
И смеяться за кадром придурком,
Проигравшим внезапно в лото,
И опять о любви и окурках…
А зачем? Не узнает никто.

      305
Этот лист запачкан в клее,
Что растекся на столе
Друга-Кости.  Лист жалея
С легкой грустью на челе
Я пишу стихи, в которых
Говорю: кого там Костя
Клеил делово и скоро
Я не знаю, я был гостем.

          306
Я один. Надо мною галактики
Виртуозно плетут хоровод,
А во мне копошатся на практике
Одноклеточных сотни пород.

Неужели не страшно? А тут еще
Мне тиран посылает шнурок…
Неуверенность в прошлом и будущем
Не такой уж серьезный порок!

       307
Я вытеснил бы золотом на коже
Слова: «Опасен только страх»
А то чего боимся мы и все же
Себя ломаем не грозит никак.

Ведь все, что происходит – гармонично:
Освенцим, и Перл Харбор, и ГУЛАГ,
И смерть, и боль так будничны, обычны,
И для людей опасен только страх.

       308
   Пародия
Вот и кончилось лето,
Словно и не бывало,
Наварю винегрета
И покушаю вяло,
Все равно гнить желудку
Во землице сырой
И растить незабудку
Этой пищей дрянной.

         309
Как убийцу на место разлуки,
Меня тянет на эту панель,
Где черны водосточные люки,
Где асфальт обнажен, как постель,
Где вчера я любимую встретил,
Обернулся и дальше пошел,
Где на много вопросов ответил,
Где не крикнешь мне: «Лешка-козел!»

       310
Как собака, чувствуя смерть,
Под заветный идущая куст,
Я ломаю привычную твердь,
Ощущая в суставах хруст,
И на плечи мне прыгнул не волк –
Среброгривая тень его,
Понимая, что будет толк –
Океан без окна, вещество.

       311
Ваше благородие
Господин пижон,
В этом деле вроде бы
Лезешь на рожон:

Стыдно, барин сытенький!
Стыдно, господин!
Мы же инвалидики,
И Господь один…

           312
Странное лето в загоне:
То ли случилась война,
То ли был похоронен
Тот, кем гордилась страна,
То ли сошел от жара
Каждый четвертый с ума,
То ли судьба Икара
Мне подвернулась сама…
     313
Сниться сон без перерыва,
Что старуха в платье белом
Вдоль полей летит крикливо,
Где сгорает колос спелый,

Отдохнуть конечно рад я,
Но не бредить же в пути?!
Эй, старуха в белом платье!
Эй, старуха, подожди!

        314
Не говорите матюками,
Употребляйте слово «черт»,
Дышите русскими словами
Среди пробирок и реторт.

А если все же вам приспичит
Услышать пару матюков,
Пусть «****ь» совой ночною кычет,
А «на ***» прет, как сто ветров!

         315
В темноте много жизни, я знаю;
Тьма обычна совсем не черна:
Выйди в поле зимою босая
И услышь, как рыдает струна,
И большие провалы чернеют
Средь сереющих вглубь облаков,
И далекие звезды не греют
Твоих синих озябших шагов…

     316
Друг к другу мы не охладели,
Но хуже чувствуем сей мир,
Его столетья и недели,
И то, что он наш конвоир.

Видать и вправду сила чувства
Разрушила оковы лжи!
И вот в груди легко и пусто,
И в каждом сердце две души…

        317
Я писал и о том, и о сем:
О любви, о надежде, о вере,
И испачкал карандашом
Не одни туалетные двери.

Был измучен безумной тоской,
И ходил и придумывал вяло
Как точней описать образ твой,
И хотел, чтобы ты прочитала…

        318
Обыденность природы городской,
Помятой травки, страшненьких деревьев,
Меня наводит на мечту порой
Достойную детей, девиц и змеев.

Лечь на песок хочу до немоты!
Раскинув руки посмотреть на небо,
И там увидеть вечности черты,
И глубины, что на земле нелепа.
         319
Друг-ворон! покаркай на счастье!
Друг-ворон! судьбу напророчь!
Осеннее близко ненастье,
И ты улететь бы не прочь.

Меня ты боишься, наверно.
Друг-ворон! не бойся, побудь
Со мною минуту примерно
И я распознаю свой путь.

           320
Здесь грязно и телесно, и духовно,
Но здесь я нахожу теперь покой,
На перекошенной скамейке, словно
Я изнурен писательской судьбой.

Вокруг громады блочные построек,
И на песке чинарики и дрянь,
Но я сижу. Я мрачен. Я спокоен.
И говорю воробышку: «Отстань!»

          321
И небо хмурое, и дождик проливной,
И даже грязь дороги под ногами;
И Сатана беседует со мной,
Как следователь с зэком, кулаками.

И ничего ответить не могу
Врагу я рода человечья,
Лишь зреньем в сердце берегу
Дождь, грязь и вечный вечер.

           322
Я Давид; моя во Боге сила,
Больше я ничем здесь не силен:
Напирают египтяне с тыла,
И вообще враги со всех сторон.

Я один, никто мне не подмога,
Даже сын родной меня предал;
И с тоской смотрю я в небо Бога,
И топчу в пути овечий кал…

         323
Нам только память остается
На долгий, долгий, долгий срок,
Как та вода на дне колодца,
Как тот нетронутый цветок,

А если что и разобьется,
Осколки разбросав у ног,
То память, бегом иноходца,
К тому же приведет в свой срок.

          324
Порвала меня Машка
Когтем не стерильным;
Что ж ты, Машка-дурашка,
По кошачьему стильна?

Гордый нрав, рыжий мех,
И желтеют глаза,
Не зависишь от всех,
Всем шипишь, как гюрза…
       325
И неприятен, словно геморрой,
Тяжелый груз дурных воспоминаний,
И безысходность, кажется порой,
Задушит бесполезной суммой знаний,

И опыт отрицанья, как чума,
Проникнет в жилы липким безобразьем,
И ты войдешь в мой бред ко мне сама,
И облик твой как никогда прекрасен…

         326
      ОКТАВА
Имперский стиль не в моде нынче:
Везде сплошные либералы:
Ты кто: Монтень или да Винчи?
«Я – Иванов!» – в ответ устало;
И только не хватает Линча,
Чтоб мозгляков пустить на сало…
Таков итог любой державы:
Тиран убит, но пали нравы!

      327
Мир распадается на звенья,
И каждое звено звеня
Имеет собственное мненье
Про все, и даже про меня;
Уже не раздвоенье мыслей,
И даже не расстройство – бред
Пришпоривает лошадь в мыле
Моих ужасных скорбных лет…


      328
Гори, гори дневного света
Простая лампочка в сто ватт!
Ты вдохновить смогла поэта
На электрический разврат:

Давно заснуть ему пора бы,
А он все жжет накала нить,
И тянет радостные лапы
К члену, чтобы подрочить..

        329
Я не осмелюсь с этой просьбой
К тебе ломиться, мой Господь!
И знаю я: само сбылось бы,
То, что неправильное хоть.

Лишь надо не надеясь верить,
И не тревожить Божий слух
Ударами в святые двери
Нетерпеливых ног и рук…

   
     330
Когда летают чайки над домами,
И воздух влажен, светел и тягуч,
Мне кажется, что я в каком-то храме,
Куда вошел, сломав рукой сургуч.

И кажется, что истина о Боге
И обо всем, что дорого мне здесь,
Скрывается в рельефных складках тоги,
Как солнце облака скрывают днесь…
    331
   Совсем по-французски
Витиевато, совсем по-французски
Эти стихи в переводах звучат:
Милый товарищ, наверно с закуской
Были проблемы, и мучил разврат.

Если бы знать, что бесчестье таится
В каждом товарище, преподе и
Каждой бескрылой кудахчущей птице,
Было б смешно сознавать, что стоит…

        332
Шел снег, и белый полушубок
И белая ушанка так
Скрывали яркость алых губок
И смелой бодрости в шагах,
Что я готов забыть был сырость,
Зубную боль, дома, кусты, -
Все в белизне девичьей – милость,
Которую забыла ты…

      333
И гулкий воздух, словно в храме,
По осени услышал смех:
Ты обложила матюками
Меня открыто и при всех;
И чувство, сжатое до боли
В сердечной мышце, сорвалось,
И я смеялся в чистом поле
И гнул к себе земную ось…

            334
Не поэтично настроенье,
Когда мороз крепчает, и
Ты ждешь трамвайное знаменье
На остановке в полпути.

А Солнце светит, но не греет;
И желтый шар огромен, как
Глаза бродяги-котофея,
Во тьме утопшего в мышах…

           335
Напрасен труд, и поиски нелепы:
Все бабы ****и, мир – сплошной бардак:
И если бы не питерское небо
Прозрачно-бледное, то был бы только мрак.

Вы говорите город – это люди,
Архитектура, прошлое, - ну нет!
Пусть ничего здесь больше и не будет
Помимо неба, я увижу свет!…

           336
Моя фамилья Красненков,
А имя – Алексей,
Я с Невских этих берегов,
И не люблю людей.

Мне травы, птицы, дерева
Милее во сто крат,
Поскольку не ебут слова
Стремясь свой скрыть разлад.
       337
Не пишите поэты поэм!
Сочиняйте короткие хайку!
Вот одна из моих теорем,
Объясняющих, то что я зайка!

И в итоге мои восьмистишья
Только танка на русском для русских:
Все в них Родиной истинной дышит,
Но какой – не скажу без закуски…
      
       338
Я родился и вырос вне лона Европы
В Галилейских пределах, где зиждется Бог,
И повсюду я слышал настигающий топот
Окровавленных римских солдатских сапог.

И когда я вознесся, как Солнце весною,
На распятие бледным кровавым Христом,
Он все пел надо мною, так пел надо мною
Иудейским пасхальным святым соловьем…

       339
Там, в Багдаде шумно, суетливо,
А у нас с тобой одна беда:
Для меня ты чересчур красива,
А меня пугает красота:
Роза неспроста шипы имеет,
Соловей не зря ночной певец
А любовь не зря незримо зреет
В глубине тоскующих сердец…

            
           340
ПОСВЯЩАЕТСЯ ЕВРЕЯМ, ЭМИГРИРОВАВШИМ ИЗ РОССИИ
Только русским некуда деваться!
Только русским родина одна!
Остаётся горько рассмеяться,
И испить кровавого вина

В той России, что одна от Бога;
В той России, что прекрасней нет;
В той России, где поэт до срока
Погибает, если он поэт!

      Принцессы и рыцари

            ВСТУПЛЕНИЕ

Сколько у тебя имён?!
Всех  не пересчитать!
Сколько осталось времён,
Чтобы жить, любить и мечтать!

Я закрою этот блокнот –
Ничего из него не передам!
И никто никогда не прочтёт
О красе всех турниров и дам.

          1
    Лина
Я искал тебя повсюду
И повсюду находил:
Никогда я не забуду
Этот юношеский пыл.

Но подкралась незаметно
Старость духа и любви:
Господи! Огонь заветный
Ты спаси и сохрани!

      2
СТАНИСЛАВ  И  ВЛАДИМИР
Один открыт был душою;
Другой душою закрыт.
Как два петуха перед боем –
Меж ними невеста стоит.

Красавица и кокетка –
А он о любви мечтал!
Другой же засунул метко
В жопу его идеал.

И вот ристалище пусто:
Герой уходит ни с чем!
А антигерой, как капустой,
Хрустит вопросом: «Зачем?!»

      3
 Маша однокурсница
Не то, чтобы красива,
Но шарм особый был,
В фигурочке спортивной,
Той, что порой любил.

Банкира не отбила
И принца не нашла…
Давно всё это было:
Любовь, ребята, зла!

      4
   ЧЁРНЫЙ   РЫЦАРЬ  АЛЕКСЕЙ
Жил не в Петрограде;
Отслужил в стройбате;

Он – сосновоборский,
Рыцарь наш геройский!

Но физфак приемля,
Ел с учёбой землю;

Вылетел он снова
По вине Хрящёва –

Но не дрогнул сердцем
Рыцарь Чёрный с верой

В лучшее в итоге…
(Рыцарь Чёрный – в Боге!)
     5
МАША   ИЗ   ФСБ
Разговоры длинные
И дела старинные
С нею у нас были.

Но когда бессонница
Ночью в темя проситься,
Кажется – любили!

А потом задание
За её старание
Дали ей другое.

И моя красавица,
Чтобы с делом справиться,
Вышла из запоя…

     6
Соня
Девушка-загадка!
Девушка-сфинкс!
На парней не падка:
Есть свой мистер X!

Что там у них было,
Так и не узнал:
Может быть, любила…
Может, идеал…

      7
   ОРАНИЕНБАУМЦЫ
Гопа гамадрилов!
Стая дураков!
Побоялись силы;
Не боялись слов.

Что-то там учили,
Но слегка и врозь:
Дипломов не получили,
Как заветную кость!


     8
   ХРЯЩЁВЫ
Хрящёв на Хрящеве,
И с боку Хрящёв!
И плач слышен вдовий
Студентов-братков!
       9
     Лида
Дама рубенсовских форм
И с душой ребёнка
Вызывала чувств шторм
Ярко, дико, звонко!

Кто же знал, что Дама та
Похудеть решила?!
Потерялась красота,
Но осталась сила.

    10
 МАТЬ  И  МАЧЕХА
Добра, приветлива, мила –
Не мачеха, но мать!
Сдувая крошки со стола,
Она ложилась спать

В свой гроб секретный; я её
Не видел никогда…
А мачеха – ярмо моё!
Вот так то, Господа!

       11
СЕСТРА   И    ДОЧЬ   МАЧЕХИ
Мы с ней играли в детстве
И в куклы, и в солдат;
А рядом, по соседству
Змея копила яд.

И час змеиный пробил:
Сестра моя ушла!
(Вы виноваты обе,
Что повесть моя зла!)

    12
ОТЕЦ   И    ОТЧИМ
Рыцарь – отец!
Отчим – крестьянин!
Выбор-подлец,
Которым я ранен!

Отчим растил;
Отец только зачал;
Но крови пыл
В поэты вогнал!

    13
ДАВИД  И  ГОЛИАФ
Давид – Ионис Гишка.
Кришталь – наш Голиаф:
С тетрадкою под мышкой
Записывал всяк штраф.

Художник-неудачник
И электронщик-спец –
Чего делить им дальше?
Меня? А мне конец…

     14
Волчков и Лямин
Рыцарь с красным шарфом;
Рыцарь с чёрным шарфом;
Всё это было потом
Но не на турнире притом!

Первый меня любил;
Второй меня ненавидел –
Сам я не знаю, дебил,
Кто меня лучше видел!

     15
Марина однокурсница
По утрам на семинарах
Прана из меня текла:
(Для молоденьких – не старых
Девушек она была.)

И со мною эта мила
Каждый раз за стол один
Приходила и садилась –
Праной подышать в груди…

    16
Сергей Буллах
Рыцарь-безбожник
С жаром в груди!
Он осторожно
Шёл впереди
Рыцарей света,
Тех, что за ним…
Счастье поэта…
Девичий дым…

       17
Хранители древностей –
Андрей Владимирович
И Марина Самуиловна –
Без всякой нервности
Они владели тем:
Что тайно сохрани они:
Документы и летописи,
И прочие свидетельства
Былых времён;
И счастье – письменность!
(Без хвастовства –
Письма закон!)
        18
  НАТАША   И    НАТАША
«Тебя бы звать Оксаной!»  -
Сказала ей она.
Всем показалось странным,
Что сгорблена спина
Того, кто День Рожденья
Устроил дня сего…
«Наташа! Без сомненья!» -
Заверил друг его…
      19
  Костя
Запил поэт, невольник чести!
И пиво губит не его –
Его стихи и жажду мести
К тому, кто позабыл его!
Не вынесла душа поэта!
(А позабыл его я сам!)
Поскольку пивом подогрета
Душа поэта – это срам…

     20
Миша
То ли рыцарь,
То ль пошляк;
Но в милицию –
Никак!
Грабьте, граждане, его:
Рыцарство важней всего!

      21
Я иду, заколдованный рыцарь,
Тёмной ночью без жёлтой луны
С Дня Рожденья подруги-сестрицы,
Без меча, без коня, без войны.
Отучился, трус,
С ней без эполет
Десять лет плюс
Университет…
         22
Диня, Диня
Полищук!
Разбудите
Ловкость рук:
И слесарство,
И столярство
Даст мытарство
В государстве…

     23
   МАСТЕР
Меня учили убивать,
А научили жить,
Не путая любовь-кровать
С любовью-нитью.

Любовью Мастер был велик:
Ударов хлестких сумма
Получше всяких умных книг
Учила думать!

     24
    УЧИТЕЛЬ
Двоек не ставил;
Думал светло:
Правило правил –
Жить не во зло.

В Бога не верил;
Дьявола власть
Видел за дверью
Разума зла…
     25
  ПОЭТ
Поэт богобоязненный,
Учениками занятый,
Писал свои стихи

Не так, чтоб по наитию;
Не то, чтоб ненавидел их;
Но избегал трухи:

В размер и в рифму – всё, как есть –
Поэзия высокая
Рождалась в голове;

Не в сердце засекреченном,
От всех других размеченном
Фарватером в Неве…

      26
  ОПОНЕНТ
Мы спорили,
И в спорах
Истории
Наш шорох.

И важно, что
Не надо
Бумажно рвать
Награду!
   27
Лямин и Сивергин
«Прикрой! Атакую!» -
Сказал в микрофон;
И долю другую
Не выбрал бы он.

Ведущий, ведомый;
А бой – в небесах!
(Земля – не истома,
А рыцарский страх!)

      28
Милая Алина,
Ангельская льдина;

Девочка-подросток –
Просто переросток;

Девочка-нимфетка:
Кушает конфетки…

Танцевал я с ней,
Распугав друзей!

      29
 Я – ЛЮБИМЫЙ
За окном пурга;
Скоро Новый Год;
И в руке – рука:
Перекрестье-ход.

Перекрестье рук,
Потускневший взгляд:
Пообношен, друг!
Сам тому не рад.

Столько лет прошло:
Всё стихи, стихи;
А всё отцвело,
Что цвести моги…
     30
   АД
На это всякому свой взгляд:
(Иуда – на осине!)
Но если есть на свете Ад,
То он в Народном магазине!
    31
  РАЙ
Я знаю райское местечко,
С названием Дубки:
От слова этого сердечко
Сжимается в тиски!
Там я влюбился, там читал я
Фантастику и всех
Писателей российских; талой
Водой умыл свой смех

По поводу науки книжной;
По поводу тебя,
Моя любовь, моя малышка…
(Любя и не любя!)
     32
БЕЗУМИЕ
Моё безумие меня
Не может обвинить
Ни в чём, ни в том, чём всех виня,
Всех, кто обязан жить.

Я обязательств жизни дать
Не в силах: Смерти Сир
Меня уложить на кровать
Навек хранить свой мир.
    33-34
Подражание Пушкину
     1
Рыцарь смерти
Рыцарь с пальмовой ветвью
На шлеме массивном!
Он влюбился ответно
В ту смерть, что красива.

Он не раз её видел
В борьбе за Господень
Гроб; ни раз не обидел,
Пожертвовав плотью.

Он искал её в битвах,
Турнирах и храмах:
Как по лезвию бритвы,
Прошёл мимо Дамы.

Путешествуя гордо
С копьём в одиночку,
Он видал только морды
Приспешников ночи.

А её, молодую,
Он встретил под старость:
На кровати в босую
Лежал он не даром:

Он дышал видом смерти
И видел её…
И его взяли черти
С мечом и копьём!

      2
Рыцарь жизни
Рыцарь жизнью бредил;
Жизнью дорожил;
Шёл порой к обедне –
Плакал, что есть сил:

«Не убить кого бы
В рыцарском бою!
Пусть все живы, чтобы
После быть в Раю!»

Смахивал букашек,
Не бил комаров;
Честью он однажды
Пренебрёг без слов.

Дама Жизнь Святая
Для него была
Не ключи от Рая,
Что в руках Петра,

И не Богоматерь;
Вседержитель – тот
Был не Бога ради:
Жизни оборот.

И когда Косая
Жизнь его взяла,
Он не жаждал Рая;
Жаждал, чтоб была

Жизнь и после Жизни
В сёлах, городах,
И в родной отчизне,
И в других краях…

         35
     МУЗА
Первые пробы пера –
Как же они далеки!
Нынче Муза стара!
Нынче мы старики!

Нынче я не у дел:
Рыцарь без лат и меча…
(Как же я обалдел
Музу найдя сгоряча!)
      36
   Алексей
Храбрый рыцарь Неёлов
Вышиб всех из седла;
Даже рыцаря Злого;
Но загадка была:

Отказался в турнире
Дело боя принять
Рыцарь, что жил в квартире
Сто четыре опять.

То ли он из призренья;
То ли просто боясь.
Но Неёлов в смиренье
Не поверил ни в раз.

Что он?! Рыжий он что ли?!
Вызов! Вызов ему!
Но не вышел на поле –
Отсиделся в дому.

Храбрый рыцарь Неёлов
Был ли ближе к такой
Правде сирой и голой:
Просто то не тот бой!

     37
МУЗА
Опять приходит, как смиренье
Пред силой Бога Моего;
И множатся стихотворенья
В придачу много всего.

Опять я плачу или грежу;
Опять на рыцарский турнир;
А всё, что было нами между,
Солью с бумагою в сортир!

    38
       «Народ безмолвствует.»
 Пушкин. Борис Годунов

Рыцарский символ –
Шпоры и меч –
Не старый, ибо
Есть чего сеч.

Голос народа –
Глас стукачей:
Этих уродов
Не перечесть

   39
Галя – ты просто Гала
Для Сальвадора Дали:
Монстров рождаешь немало,
Если особо вдали:

Босховские кошмары
Вместе с тобою приходят:
Ты матанализ недаром
Сделала богом вроде…
      40
Принцессы и Рыцари
К праху – прах,
К земле – земля!
Я никак
Совсем не зря

Не сумел
Всех перечесть,
Кто был бел,
Кто чёрен есть.

И в бою
Я не бывал;
И мою,
Что идеал,

Даму не
Любил никак –
В той вине
Особый знак:

Это всё
Я красками…
Был Басё –
Стал Красненков!