Больше не верю в монстров

обросло всё печалью, укрылось в холодный снег.
я до жути боялась криков, скрывала слезы.
и безумен был, страшен, болен прошедший век.
но на годы он — часть меня,

и порой тревожит.

я смотрела подолгу в небо,
терялась в мыслях. и роняла их, словно звезды,
в ночную синь. но мне *дцать, и кажется,
будто вечность - я ищу своё место и путь,
бродя средь долин.

был тяжёлым и многим грустным
мой взгляд на небо, я дышала,
казалось, громче, чем может мир.
и старалась быть лучшим, светлым,
пыталась верить,
что это однажды кончится. помоги..

этот шёпот я не узнала сразу.
оказался моим.
и душили слезы.
но я пряталась так отчаянно и старалась..
потревожь меня.

но других перестань тревожить.

это больно, у многих сердца из камня.
посмеются и скажут, о Боже, какая глупость.
но я так жила, я живу и ещё мечтаю.
я же, вроде как, тоже на это имею право.

я пыталась щипать себя, рьяно кусала губы.
я всего лишь была ребёнком, надеясь: сплю.
и я жмурилась, сильно кулак сжимала.
и ногти впивались в руки, как вспомню: жуть.

встряхну головой, отгоняя все эти мысли.
могла бы забыть, да расслабиться, отпустить.

но это не кончилось, так и осталось в жизни.
и есть человек, кого душат, совсем без рук.

одно понимаю, сейчас я совсем не в трезвом,
не в светлом уме, ведь я всю запивала горечь.
и медленно дрожь бегала от руки к руке,
а меня всё тревожит. тревожит. очень.

куда взгляд не брошу — всё мигом плывёт и тает.
и если я пью сейчас, стану ли я такой же?
ведь если он монстр в застывших глазах в печали,
то и я буду монстром? тревожит, блин, сильно. очень.

мои руки трясутся. и тело дрожит. от боли?
меня злостный бурбон перекинул в тот день, в тринадцать.
и я как сейчас, всё же помню свои ладони..
они в свете фонарном блестели от бурой крови.

я в парке сидела, одна, убиваясь, молча.
но только неверно специально, ведь жить хотела.
но помню злосчастный день, помню чьи-то лица.
и помню глаза. ненавижу до боли сильно.

эти глаза были мерзкими мне до жути.
издевательский, хамский, наглющий до боли взгляд.
и крапинки возле глаза, краснели тоже. и он упивался..
блин, всё, мне пора назад.

я панически стала думать, мне нужно думать.
почему алкоголь не помог мне, лишь всё вернул?
мне больнее, страшнее, мне хуже, чем было прежде.
даже здесь алкоголь загубил...погрузил в игру.

эти сети расставлены, как ловушка.
и как в вязком мареве, я ненароком слепну.
и больше всего пострадает, конечно, сердце.
ведь по судьбе итог каждого предначертан.

я слышу звенящую глухо, внутри, тревогу.
и чувствую панику, что заполняет разум.
но в миг расслабляюсь, укрывшись холодным снегом.
я сама выбираю, как жить. я такой не стану

буду помнить и бредить, боюсь, больше всех из наших.
потому что я всё ощущаю острее, порядком хуже.
и если всегда нас мама учила верить... то я повзрослела,

и в монстров не верю даже.