Обещание

— Бабушка…

Голос девочки вывел бабушку из задумчивости.

Бабушка тут же откликнулась, очень тихо и ласково:

— Да?

Они обе, Эсмеральда и её бабушка, сидели на удобном, некогда тёмно-фиолетовом диванчике, который почти сразу же выцвел под палящими лучами летнего солнца и теперь казался неопределённо-лиловым; диванчик, в свою очередь, стоял на довольно просторном застеклённом балконе. Балкон был застеклён, чтобы ветер, дующий зимой с моря, не пробирался внутрь квартиры. Но сейчас было лето, стёкла были раздвинуты до самого-самого конца. Воздух был тёплым, густым, чуточку пьянящим. Дышать таким воздухом было приятно. Бабушка с Эсмеральдой иногда притворялись, что они пьют его, этот ночной чуть сладковатый, чуть солоноватый воздух. Говорили друг другу, что это детское шампанское и что так они отмечают наступление каникул; и это был их маленький секрет.

Моря с балкона видно не было, но оно было рядом, и шум, который постоянно доносился по ночам, — неясный, как шум далёкого сильного дождя, — с тем же постоянством рисовал в воображении густо-чернильное ночное море. Но может, это просто ветер шумел, пролетая над пальмами? Бабушка с Эсмеральдой не знали, к какому варианту склониться окончательно, тем более что оба варианта им казались превосходными. Всё им казалось превосходным, когда они оставались вдвоём и могли разговаривать о чём угодно и как угодно долго.

— Бабушка, а тебе хотелось бы отправиться в космическое путешествие?

Судя по интонации, для себя этот вопрос Эсмеральда решила и решила положительно. Потому что ударение падало на слово «тебе».

Бабушке Эсмеральды совсем не хотелось в путешествие, тем более в такое далёкое. Ей было так хорошо на балконе с раздвинутыми до самого конца стёклами; ей было хорошо сидеть на выцветшем до лилового цвета диванчике рядом с Эсмеральдой, слушать, как ветер шумит в пальмах или как море шумит — то самое, никогда не выцветающее под лунными лучами фиолетовое море, которого с балкона видно не было.

— Когда мне было столько же лет, сколько тебе, — медленно сказала бабушка, — я спросила о том же у своего папы, твоего прадедушки.
Знаешь, что он мне ответил, Эсмеральда?

Нет, Эсмеральда не знала.

— Он мне ответил не сразу, он подумал над ответом. А потом сказал, что да, что ему бы хотелось. Но только если вся его семья будет с ним. Я тогда даже немного растерялась, веришь? Папин ответ, на мой взгляд, умалял саму идею космического путешествия.

Ведь Космос — это так, так… грандиозно. Ты — и звёзды, разве нужен кто-то ещё? Ты, твой восторг — и нет никого и ничего больше; и только безмолвные миры вокруг, таинственные и странные. А ты мимо них летишь и летишь, и насмотреться никак не можешь. А тут семья.

Я представила своего младшего братика и как он каждый вечер просит у мамы жареную картошку, и Космос мгновенно сократился до размеров нашей старой квартиры.

Нет, Эсмеральда, я никак не могла взять в толк, зачем папе семья в звездолёте.

Бабушка замолчала и молчала так долго, что девочка тихонько дотронулась до бабушкиной руки. Просто вежливо напомнить, что разговор ещё не закончен и она, Эсмеральда, хочет слушать дальше. И бабушка опять начала говорить, и голос её звучал мягко, очень мягко, и что-то в голосе было ещё, кроме мягкости, но что?

— Только спустя годы я нашла ответ на тот вопрос, который тогда не решилась задать своему папе. И сейчас я тоже, как и он, не хотела бы улетать от семьи, Эсмеральда. Звёзды — это так далеко и холодно. Семья — это так тепло и близко.

Только вот…

Бабушка опять замолчала, и Эсмеральде снова пришлось взять её за руку. Ладошка у Эсмеральды была маленькая, тёплая и крепкая. По-настоящему надёжная ладошка.

Бабушка улыбнулась девочке, вздохнув при этом почти совсем неслышно. Но у Эсмеральды был очень тонкий слух, поэтому она и услышала.

— Вот только если часть твоей семьи живёт там, среди звёзд, и ты летишь, чтобы её проведать…

Бабушка посмотрела прямо в глаза Эсмеральде. Серый и карий взгляды встретились, оба светились любовью.

— Тогда, моя кареглазая ласточка, должно лететь одному. Но как бы красиво ни было в тех сверкающих фиалковых далях, какой бы восторг ни переполнял тебя, ты никогда не сможешь забыть свою земную семью.

Девочка посильнее сжала бабушкину руку и придвинулась к ней чуть ближе.

— И тогда ты вернёшься, да? — спросила она шёпотом.

— Да! — тоже шёпотом, но при этом очень твёрдо пообещала бабушка. — Обязательно. Когда любишь, всегда возвращаешься.