жолтый дом

светало. я прислонил затылок
к окну наркологической больницы.
сквозь решето прошли лучи.
полумесяц вис уныло, сигареты
млечный дым, струясь, — замылил
пастельный кафель коридора.

огонь в ладони умещал собой
любовь, надежду, и чего успела бы
вдруг запечатлеть сетчатка,
то светлячок, летящий к зареву,
глаза, сгоревшие дотла, моих костей
пылящийся в долине пепел.

знай, эвкалипт пускает споры,
чтобы лес погиб, а на золе — взошёл
идеальный свод застройки;
священных таинств, путешествий
символ — к факту смерти, что оставит,
мой друг, тебе свой серый взгляд.

дорогой имярек! в посмертие
можно отыскать адресата. дальних
берегов плясали белые волны,
солнца перехлёст; и, сколько лет,
минуло, как тогда ты канул заграницу,
некий сгусток, куща горизонта.

и что за счастье небеса весны,
её разлив палитры. — в золотом огне
рассветов штиль, бирюзы едва
заметные оттенки, тёплая сирень,
в облаках, доходящая в сепию! продан
за бесценок строф и целый мир.

ты стоишь в своих дураках,
не узнавая собственное отраженье.
то был не я, и будет точно,
точно не со мною, но колокола
звонкий лад — окрикнет спину, вслед
среди толпы тебя и только.

я люблю смотреть, как умирают,
чтобы после соловеть. та площадь,
где сразили близнецы тирана,
— листья лавров сделав камнем.
дышит бог, колышет тополь в дымке
блеском моря, светом синевы.

и холод одевался в твои пальцы,
где пускались тени [на утёк, вперёд].
одиночество, что суть вещей,
— определяет данность. выгорел
шар земной из ртути, блики испуская.
мир свободен, человек скорбит.

2019 — 2024