Плачь по нам, Луизиана!

(третья прелюдия ко Вскрытию Америки)

Вырвав у Шейлока фунт мяса,
давишь лыбу окровавленной пастью,
пока Сатана травит трассу,
а мир на полу пентаграммой насран.

Скримин Джей Хокинс и Святой из Газы
равноапостольны здесь - немы, безглазы,
болото чавкает, порождая миазмы,
скороговоркой молитву читает браза:

"Нашинковали шинами щенка, пидорасы,
размазали тельце по асфальтовой массе,
а мы устроим на костях его дикие пляски -
Кровавая Месса, Черный Ковен, Белый Масса!

Плачь по нам, Луизиана, сестра, -
пока покусывают наши пятки языки костра,
и пуля Хозяина чересчур быстра,
чтоб поджилкам подарить первобытный страх!"

Кровавые языческие культы:
призываем Иных Богов, а хуль ты?!

Нечистот потоками в зелень
пусть уходит плацента Зверя,
а мы дуем в свои вувузелы,
лупим в джембе из шкуры зебры!

На холме какофонит банджо,
из колонок Хендрикс ебашит;
во внедорожнике с мескалином загашник -
держать в узде наши сорванные башни...

Ляжет мел на глаза кругами, -
кожа, словно в саже пергамент;
тех, кто вышел вперед ногами,
Король Рептилий наградит оленьими рогами!

Там, где будущим в прошлое влип,
возникает холодный всхлип,
черный, словно дерево, скрип -
Бесконечностью вызванный трип.

Этот мир мы расколем надвое
своей жаркой и жадной жатвою;
очевидно невероятное:
мы нашли то, чего не прятали.

Гнем деревья дождем тугим,
вызвав жен из могил глубин,
их тела, - как завет другим,
что придут, все пройдя круги...

Так что, плачь по нам Луизиана, сестра!
Боль потери идентичности все также остра,
выпив море крови, караул устал,
а мы труп Белого Господина взгромоздили на пьедестал!

Безымянные хтонические культы:
призываем Иных Богов, а хуль ты?!