И снова все о ней...

Мы сошлись, можно сказать, против моей воли. Ну, не то что бы воли, и не то что бы я был совсем против, но на встрече настаивала именно она, а я, как обычно бывало у меня с женщинами, долго раздумывал, а в конце больше поддался ее желанию, и еще от нечего делать...

... печально, но в этом мире одни любят, другие позволяют себя любить - в отношениях всегда присутствует естественный дисбаланс, и очень поучительно, когда-то пострадав от безответной любви, уже может побывать и по ту сторону «любовных баррикад» - здесь уже природа старается воздать и научить в полном объеме...

Сначала неопытные мальчики и юноши гоняются в своем безответном либидо за холодными сверстницами, а те воротят нос и перебирают, не подозревая, что уже скоро окажутся на месте своих отверженных и непонятных кавалеров, использованных бойфрендов и брошенных балластом мужей, когда происходит все ровно наоборот, порой с пугающим зеркальным отмщением по непреложным законам природы... 

В то время я еще мучился от бессонницы, и чем больше я заставлял себя заснуть, тем меньше спать у меня получалось. И в один из таких вечеров, не предвещавших спокойного, безмятежного сна, ближе к ночи, я «психанул» и поехал на встречу с ней.

Средних лет, ухоженная, даже аристократичная, с манерами опытной, знающей себе цену состоявшейся дамы, она тогда не произвела на меня особого впечатления. Мало ли сегодня состоявшихся, успешных в делах женщин и настолько же неуспешных в личной жизни, готовых кинуться в объятия любого, кто проявит к ним малейший интерес и ласку,  проявит интерес, как к женщине.

Мы встретились раз, потом я приехал к ней, дальше мы уже «исследовали» близлежащие окрестности Минска, останавливаясь в дорогих отелях, а потом и еще дальше - меня стали приобщать к историческим и архитектурным достопримечательностям, против чего я особо и не сопротивлялся, так как секс и приобщение к прекрасному + новые знания оказались весьма возбуждающей мои ум и тело материей, неизвестной мне ранее. Неизвестно еще, что возбуждало меня тогда больше, постель или то что было до и после нее...

Вас когда-нибудь волновало не просто женское тело, начало, хотя и прекрасное, но вполне себе понятное, животное и низменное, в котором запрограммированный природой набор привычных рефлексов, но и в дополнение к нему шедшая тонкая эстетика окружающей архитектуры и новые знания, от чего палитра переживаний становилась куда ярче и глубже?

Как бы там ни было, мы начали изредка встречаться, как это бывает у взрослых людей «за сорок» - она получала свою иллюзию любви и ласки, я - наслаждался общением с неглупой и уже взрослой женщиной, а также эстетической стороной наших встреч не меньше, а пожалуй и больше, чем самой близостью.

Что меня еще устраивало и не торопило после нескольких “night stands” поставить точку и отчалить в туман - отсутствие привычных женских посягательств на мою мужскую свободу. Ведь женщины, особенно молодые, часто своей внутренней пустотой и суетой - а чаще просто своим молодым телом - изо всех сил стараются заполнить собой всего мужчину, связать его по рукам и ногам, сексом, детьми, бытом - всем, чем только могут, дабы самец не «потерялся», не смотрел на сторону, не сбежал. И часто такое поведение мягко перетекает в некую тюрьму, зону неусиленного режима, где мужчина теряет свою свободу, а потом и самого себя, и все незаметно для себя, и ему становится разрешено только то, что в интересах «государства и бога» - жены и семьи. Или просто влюбленной женщины.

Так вот, посягательств на свою свободу, даже при тщательной рефлексии, я не ощущал. Разве что ненастойчивую просьбу о внимании.

Мы обычно встречались, ехали в свой номер, гуляли по старому городу, пили кофе в полуночных кафе или что покрепче, много разговаривали, много молчали, потом расставались - и меня это вполне устраивало.

При мне по-прежнему была моя свобода - свобода путешествий и передвижения в своем гордом и созерцательном одиночестве. Независимость размышлений, созерцаний, свобода моего временами трудного характера. Мне никто не диктовал свою волю, как это бывало раньше, не устраивал допросы, где я был и почему, куда я еду и зачем, не выдвигал ультиматумы, не шантажировал и не манипулировал...
Надо сказать, с ее стороны было несколько попыток-порывов рвануть со мной в мои уединенные поездки - вполне понятно желание женщины быть как можно чаще рядом с тем, кто кажется дорогим и важным, но и они были мной быстро пресечены, и прекращались сразу после моей первого молчания на такие робкие попытки.

И так продолжалось еще какое-то время: мы встречались раз в две-три недели, а то и месяц, я продолжал жить своей жизнью, ездить в свои путешествия. Созерцать, размышлять, иногда выпивать, иногда писать - одним словом, моя жизнь никак не изменилась и меня это вполне устраивало.

Как-то я собрался в очередной свой философский вояж, в Могилев, единственный белорусский город, в котором я еще ни разу не был.

Купил билет, загрузил свой рюкзак и, как обычно, сфотографировал прощальный натюрморт - окно вагона, перрон и билет на поезд с какой-то надписью вроде «Когда так много позади, в особенности - горя, поддержки чьей-нибудь не жди, сядь в поезд, высадись у моря» и отбыл ночной порой в ту сторону.
В Могилев я прибыл рано, еще не было и 6 часов.

Был ранний апрель, дул еще по-зимнему холодный ветер, я был невыспавшийся и злой, только-только входящий в предчувствие знакомой эйфории от прибытия в новое место, в тот самый момент, когда происходит то самое осознание от расставания с прошлым, откуда ты прибыл, с его бытовыми и ментальными узами и первое, еще робкое медленно нарастающее внутреннее ликование от встречи с новым, которое радостно волнует тебя, словно первое свидание.

Впрочем, это и было первое свидание - встреча с новым местом, новым городом, новым хотя бы чем-то, если уже не всем.

И вот я уже иду по перрону, в толпе вновь прибывших, стараясь осоловевшими глазами, сквозь туман и быстро рассеивающуюся ночную мглу разглядеть и впустить в себя то самое новое и долгожданное, то, что волнует кровь и обещает, словно удар иглы с сильным наркотиком в вену, зыбкое мимолетное счастье на земле, как начинаю протирать свои невыспавшиеся глаза еще и еще сильнее, так как не верю им...

На перроне, у столба, в тающих брызгах ночного света, словно призрак из недавнего прошлого, я вижу знакомый образ... Она...

Скромно, и почти покорно, словно перед экзекуцией на эшафоте, она стоит там...
За пятьсот километров от того места,.где мы виделись в прошлый раз...

Но почему она здесь?!
Откуда?!
Каким образом узнала?!

В моей затуманенной голове одновременно проносится тысяча вопросов, не находя и одного ответа.

Я молча останавливаюсь рядом и смотрю на нее более чем вопросительно, скорее недоуменно, возмущенно, потеряно и, наверняка, немного, страшно.
Она, словно, прочитав мой немой вопрос, бросает только одно слово: «Билет. Билет на фото».

Медленной колючей змеей понимание вползает в мой спящий мозг: она увидела место прибытия, время и номер вагона на моем билете, на неосторожно сделанном и выложенном в сеть фото. И просто взяла и приехала.

Как выяснилось, она приехала еще вчера, сняла номер и, как она выразилась «на свой страх и риск», а утром, ни свет-ни заря, примчалась на вокзал.

Признаться, во мне какое-то время происходит невидимая борьба: с одной стороны, я не терплю подобные сюрпризы - да что там не терплю, я их просто ненавижу, когда грубо нарушают мои планы, мое уединение, мое любимое одиночество; с другой я не могу не оценить и проигнорировать этот подвиг влюбленной женщины примчаться почти на край света, чтобы увидеть свою любовь, и, к тому же рисковать, быть может даже натолкнуться на гнев, непонимание, быть отвергнутой...

... право, такие поступки не могут остаться без внимания вселенной и всегда воздаются. Даже если не сразу, как нам хочется и как понятно, выпущенная в космос энергия, страстное желание чего-то рано или поздно окупятся, обязательно вернутся сторицей... 

В тот вечер мы гуляем по Могилеву, любуемся распускающейся сиренью, фотографируемся на набережной Днепра.

Пьем кофе с местными круассанами в местных кафе, много говорим и мало молчим.

Наутро она возвращается обратно домой, а я переселяюсь в другую гостиницу, чтобы еще задержаться на два дня, как я и планировал изначально. Ведь я все же не терплю, когда грубо нарушают мои планы...   


Рецензии