Финал романа и труп в сортире

 

                ><<>><


                ДЕЙСТВИЕ I

   Актерская байка. Театр на гастролях. После спектакля трое актеров расслабляются  в номере гостиницы за рюмкой чаю. Один из них, особенно утомленный чаепитием, отправляется вздремнуть. У оставшихся за столом возникает спор  о  применении системы Станиславского, в частности принципа оценки факта.

   С целью выяснения, кто из них лучше понимает суть проблемы, актеры затевают соревнование и придумывают этюд: гонимый мочевым пузырем человек стоит у закрытой двери туалета. Занято. Ожидание затягивается. Наконец, страждущий не выдерживает, врывается в туалет, а там труп в петле.
          
    Какой  д о л ж н а  б ы т ь  реакция страдальца по системе Станиславского?

    Для вящего правдоподобия участники эксперимента сооружают из подушки висельника на бечевке и отправляют его вместо туалета в стенной шкаф.

   Один из актеров изобразил ужас и с криком бросился за помощью. Второй  —  тихий испуг и ретираду на цыпочках. Все очень правдоподобно и с блеском. Так кто-то же прав? 

   К ним присоединяется проснувшийся третий актер и заявляет, что они оба ничего не понимают в Станиславском. Он приседает несколько раз перед шкафом, комично сжимая колени руками. Прыгает на месте от нетерпения. Деликатным манером стучит в дверцу. Нет ответа. Начинает стучать изо всех сил. С тем же успехом.

  И наконец он рывком открывает дверь шкафа, жадным взмахом руки хватает мнимый труп, откидывает прочь и с блаженным видом изображает облегчение.

                ДЕЙСТВИЕ II               

   При чем здесь роман и его финал?  Роман есть синоним жизненно важной проблемы героя. В великом упрощении это всегда история осуществления его желаний, мечтаний, стремлений, страстей и даже основных инстинктов.

   Если это любовный роман  и  с ю ж е т н а я   ц е л ь  героини вопреки всему и всем соединить свою судьбу с любимым, то финал ее романа в романе — осуществление этой мечты. У Гамлета и Монте-Кристо сюжетная цель — месть. У Элли из Канзаса и Одиссея —  возвращение домой. У юнги Хокинса и Остапа Бендера — сокровища. У Д'Артаньяна — плащ мушкетера. У Фродо — уничтожение кольца власти. У Холмса — разгадка убийства.

   Все эти конечные цели заявляются  авторами перечисленных произведений  в самом начале сюжетного пути их героев.

   Финальная цель главного героя при правильной постановке дела закладывается в сцене  з а в я з к и  романа, то есть такого события, в котором у протагониста появляется некая жизненно важная проблема, которой он по воле автора не может решить в начальной стадии повествования.

   Ее решение в силу умышленных автором обстоятельств откладывается и начинается сюжетное движение в сторону ее осуществления. Как он ее решит? Об этом роман, то есть перипетии, сюжетные повороты и события, рассказ о том, как он своей цели достигнет в конце истории.

   Иными словами, з а в я з к а  есть стартер двигателя романа, сцена, в которой одновременно возникают пока еще       
н е р а з р е ш и м а я   п р о б л е м а,  с ю ж е т н а я   м и с с и я   и    ф и н а л ь н а я  ц е л ь  главного персонажа. В этой точке повествования читатель должен если не умом понять, то ощутить, начать догадываться, в чем суть затруднений героя, чего он хочет, кто ему мешает, кто против него, кто за него, в чем суть конфликта между ними.

   Если  такой перспективной, маячащей впереди цели у героя нет, роман с развязкой не получится, а повествование превратится в цепь пусть и последовательно происходящих, но при этом несюжетных событий, которые могли бы произойти с героями, а могли бы и не происходить.

   Так и появляются мотивированные только фантазией автора навороты, которые порождают у читателя ощущение хаоса и отсутствия сюжетной логистики. 
 
                ДЕЙСТВИЕ III

   Хотя в сей актерской байке мы имеем дело всего лишь этюдом, то есть с эпизодом, в нем по счастливой случайности, как в зеркале, отражается главный принцип романостроения: финал романа (развязка) есть сцена окончательного решения героем своей возникшей в сцене завязки  сюжетообразующей  з а д а ч и  с  о т л о ж е н н ы м  р е ш е н и е м.

   Итак, двое профессионалов придумали финальные варианты завершения эпизода, которые  м о г л и  б ы  п р о и з о й т и  с персонажем в предложенных ими обстоятельствах.

   Тогда как их третий коллега предложил именно  д р а м а т у р г и ч е с к о е  решение главной проблемы героя, то есть реализацию отложенного под давлением обстоятельств  ж е л а н и я  персонажа.

   Предложил то, что непременно, неизбежно  д о л ж н о  п р о и з о й т и,  исходя из логики повествования. А это в данном случае экстремальное мочеиспускание.

   Прошу заметить, что третий вариант, может быть, даже менее правдоподобен применительно к реальной жизни, чем первые два. Однако, как и полагается в драме, он логично и логистично объясняется неотложной потребностью персонажа сделать свое дело во что бы то ни стало. 

   Ибо мы не со стороны на него смотрим, а знаем благодаря сюжетной установке, описанию проблемы, сценарию действа, что движет героем. В этом, в частности, и состоит различие между реальностью и художественной литературой.

   Роман строится по законам драмы: завязка (начало конфликта с отложенным решением-финалом), середина (перипетии), кульминация (апогей сюжетного конфликта) и, наконец, развязка конфликта.       

  В случае с нашим этюдом ожидание и попытки достучаться в дверь туалета это перипетии. Кульминация эпизода, то есть действие, которое непосредственно подводит актеров к решению ими своей сценической задачи, это штурм и взятие туалета.   

   В первых двух случаях развязка отсутствует, ибо действие может продолжаться любым правдоподобным образом. Однако главная задача его персонажа все еще им не решена, сюжетная цель остается все той же. Третий актер находит единственно верное решение. Удовлетворение ставшего нестерпимым желания и есть единственно верная развязка. Проблема решена, история закончена. 

                ДЕЙСТВИЕ IV 

   В примечаниях к "РЕВИЗОРУ" Гоголь пишет: "Поймавши эту  г л а в н у ю   з а б о т у  выведенного лица, актер должен в такой силе исполниться ею сам, чтобы мысли и стремления взятого им лица и как бы усвоились ему самому, и пребывали бы в голове его неотлучно во всё время представления пьесы. О частных сценах и мелочах он не должен много заботиться. Они выйдут само собою удачно и ловко, если только он не выбросит ни на минуту из головы этого гвоздя, который засел в голову его героя".    

   Применительно к художественной прозе стоящее перед автором романа задание можно сформулировать так: читатель уже в начале предлагаемой им истории должен   о щ у т и т ь  г л а в н у ю  п р о б л е м у  героя и настолько проникнуться ею,  чтобы  м ы с л и,  с т р е м л е н и я  и  ц е л и  действующего лица были усвоены им как свои собственные и оставались таковыми в его сознании в течение всего времени чтения романа вплоть  до  о к о н ч а т е л ь н о г о  р е ш е н и я персонажем так или иначе этой своей  с к в о з н о й  с  точки зрения развития сюжета  проблемы  в  р а з в я з к е  повествования.

                Резюме

  Р о м а н  подобен задаче с отложенным решением.
  З а в я з к а – сцена или момент возникновения
  основной сюжетообразующей проблемы героя романа.
  П е р и п е т и и — то, как он эту проблему решает.
  Р а з в я з к а – окончательное решение им этой проблемы.
  _____________________
 
 © Copyrigt: Денисов Андрей Викторович, 2003 год.

            ><<>><

    ballada z trupem*

ballada z trupem z trupem ballada
otwieram szafe facet wypada
wprost z Bialowiezy wracam i lup
jak dlugi lezy trup u mych stop

ach strach strach rany boskie rany boskie

moze nie trup to moze to kukla
z szafy do stop mi jak dluga grochla
gdybym sie uparl moglbym ja tknac
lecz glupio trupa tak tknac jak badz

ach strach strach rany boskie rany boskie

wiec zaraz wolam zone ma Wladke
i pytam czy to nie trup przypadkiem
wlos jej sie zjezyl serce jej lup
i zona lezy tez u mych stop

ach strach strach rany boskie rany boskie

mysle do trupa za chwile wroce
lecz najpierw zone Wladke odcuce
i na kanapkе taszcze tup tup
zone ma Wladke z oczami w slup

ach starch strach rany boskie rany boskie

tylko ze mysle gdy sie ocuci
znow trupa widok w niebyt ja rzuci
zas nie ponowi  jej sie ten szok
o jesli sie dowie nie ma zwlok

ach strach strach rany boskie rany boskie

reasumujac naprawie gafe
trupa pakujac z powrotem w szafe
i tu enigmat ciemny jak grob
trupa juz nie ma tam gdzie byl trup

ach strach strach rany boskie rany boskie

lece na schody zbiegam w piwnice
nigdzie ni sladu trupa nie widze
wracam na gore a niech to kat
po mojej zonie tez przepadl slad

ach strach strach rany boskie rany boskie

losu widocznie takiego lupem
padlem ze zona mi uciekla z trupem
trafy przeklete gdy ci do stop
uch z szafy wypada przystojny trup

ach strach strach rany boskie rany boskie
 
~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

   Сноска: Ballada z trupem* — песня из популярного в конце
   1950-х — начале 1960-х годов  польского телевизионного музыкально- 
   юмористического шоу «Divertiment». Автор текста Ереми Пшибора, музыка Ежи   
   Васовского.

            ><<>><

      БАЛЛАДА О ТРУПЕ

Из Беловежья домой возвращаюсь
И, как обычно, переодеваюсь.
Шкаф открываю спокойно и тут
К ногам моим с грохотом падает труп. 

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

Рухнул оттуда, как падает шпала.
А вдруг это кукла из шкафа упала?
Может, нащупать попробовать пульс?
Фу… Трогать труп? Нет, пока воздержусь.

Тут я взываю к жене своей Владке:
Здесь труп распластался, лежит, как на грядке!
У ней грива дыбом, а сердце — в комок.
Она без сознания валится с ног.

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

Ладно, пускай труп лежит как попало.
Пусть Владка от шока очнется сначала.
Жену на диван волочу, будто столб, 
Глаза у нее закатились под лоб.

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

А вдруг повторится все снова-здорово: 
Труп углядит и в отключку по новой?               
Только очнется и в обморок бух,
Их, видимо, не переносит на дух.

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

Короче, тут нечего больше мудрить,
Надо обратно труп в шкаф водворить.
Суперзагадка! Похоже на бред.
Здесь вот был труп, а теперь его нет!

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

Я рысью наверх, потом так же в подвал.
Нет нигде трупа, куда-то пропал.
Назад возвращаюсь, жены тоже нет.
Как испарилась, простыл по ней след.

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

Тут меня вдруг осеняет догадка:
С трупом сбежала жена моя Владка!
Проклятое счастье! Кидок как итог:
Красавец из шкафа у твоих ног.

Ах! Страх! Страх! Боже мой! Боже мой!

© Copyright: Андрей Викторович Денисов,
вольный перевод с польского языка, 1999 год.


              ><<>><